Что мне с тобой делать, тихоня?

Слетевший, как ураган, со ступенек Орлов, едва ли не снес с ног ожидающих его друзей и так ошарашенно оглядел двор, будто не бывал здесь никогда раньше, будто напрочь заблудился. И лицо его было настолько потерянным, разбитым, а удивление в глазах читалось так отчетливо, что это не заметил бы только совершенно недалекий человек. — Орел, ты че? Призрака увидел? — усмехнулся Варламов, но не удосужился никакой реакции, Никита, не обращая ни малейшего внимания на оклики ребят, двинулся куда глаза глядят, лишь бы унять вдруг разбушевавшееся сердце. Он, твою мать, поцеловал тихоню! Тихоню! Ну, как сказать, так уж чмокнул, конечно, это ж хуйня… Да какого хрена блять! Что это было? Нахуя. Он. Это. Сделал. Это ж тихоня, скучная заучка, вообще непривлекательная особа. И чтобы ОНА вызвала в нем что-то кроме отвращения? Бред. Чушь собачья. Кому вообще такое в голову может прийти? Хотя с другой стороны: дома, без мешка на теле она и правда ничего. Да твою ж налево! Этого. Просто. Не может. Быть. А чего не может, Орлов? Ответишь сам себе? Ничего не может. Совсем ничего! Бушующие эмоции в теле парня никак не давали ему успокоиться, перед глазами все еще стоял смущенный вид Слепцовой, ее раскрасневшиеся щеки и удивленные глаза, непонимающе хлопающие ресницами. И это было мило. Мило, блять! Какое еще к черту мило? Какое нахрен мило?! Раздражало. Бесило. Колбасило. Наизнанку выворачивало душу Орлова, который терялся в знакомых с детства дворах, который не ведал, что творит, который не хотел испытывать это жгучее, противное волнение, выжирающее изнутри, который ничего не чувствует к этой сранной идиотке. Пошла ко всем чертям эта Слепцова, ему наплевать. На-пле-вать. А мусорку он случайно пнул. Со скуки. Пять раз. Случайно. Уснуть Слепцова не смогла: просто проворочалась полночи в постели, не смыкая глаз, прокручивая в голове миллион раз сцену в прихожей. Краснела в который раз, в который раз ощущала мягкость его губ на щеке (хотя по факту они, конечно же, шершавые, но вряд ли сей аспект мог быть замечен) и не могла заснуть. Перед глазами так и стоял образ доброго, серьезного и нежного Никиты, а не привычного озлобленного оболтуса-раздолбая. И это сводило с ума. Слишком неловко, слишком непривычно, слишком неожиданно. Слишком много разных «слишком»! Выдержать поток навязчивых мыслей Даяна не смогла, поэтому встречала рассвет с книжкой в руках, не сумев сомкнуть глаз ни на минуту, а хитрющий взгляд братца и несколько подколов, вовсе заставили ее бросить даже мысль о сборах в школу, потому что не было никаких сил терпеть этого идиота, а что уж говорить о кучке идиотов в школе. Поэтому неожиданно для самой себя шатенка махнула рукой на все обязательства и, на удивление, заснула, едва коснувшись кровати, успев подумать, что Орлов точно-точно на нее дурно влияет. А может и нет, кто знает? Воскресенье неумолимо приближалось, а значит приближалась встреча с Никитой. За пару дней Слепцовой удалось наконец отвлечься и списать все на то, что это Орлов, а значит хам, нахал и наглец, и для него тот «случай» совершенно ничего не значит, но едкий взгляд братца все также ее раздражал, а шуточки преследовали везде, куда бы девушка не ступила, даже когда они вместе отправились к отцу в больницу. — А мальчик твой с вами пойдет? — намеренно поинтересовался Андрей, хотя все прекрасно знал, хитро поглядывая на внезапно заинтересовавшегося Слепцова-старшего и сестру, когда та начала рассказывать о конкурсе и планах на завтрашний день. — Он не мой, и ты это знаешь! — гаркнула шатенка, невероятно злясь на такую подставу от брата. — Ой, мне кажется, или я слышу невероятное сожаление в голосе, сестренка? — иронично выпалил братец, прикладывая руку к сердцу, а Игорь Степанович в голос рассмеялся. — Хватит издеваться над сестрой, Андрей, она уже достаточно взрослая, чтобы встречаться с мальчиком. — Но я с ним не встречаюсь! — Твои щеки говорят об обратном, — засмеялся мужчина, с восторгом глядя на таких взрослых молодых людей, которые для него навсегда останутся детьми. — Ты же нас познакомишь? — Папа! — завопила шатенка, покрываясь пятнами еще сильнее, не в силах найти ответа, веселя родственников еще сильнее. Идти на встречу не хотелось, настроения с самого утра не наблюдалось, погода на улице не радовала от слова совсем, а на любимый свитер Слепцова за завтраком умудрилась капнуть майонезом. Казалось, что в это злосчастное воскресенье все против нее и девушка уже порывалась отменить эту назначенную вылазку в ТЦ, но стоило ей отыскать страничку Алины в сети, как мобильник зазвонил, высвечивая неизвестный номер, а в трубке послышался лучезарный голос Мармеладовой: — Дая, привет-привет, давай встретимся в Молле у отдела с шариками через часика два? — Я как раз хотела попросить перенести наш поход… — Ничего не хочу слышать! — пропела Алина, весело рассмеявшись, и повесила трубку, не дав собеседнице вставить и слова. Выбора не было, тащиться туда не было никакого желания, но, несмотря на отсутствие настроения, в назначенное время Слепцова ждала ребят, в тайне надеясь, что те не придут. Мечтам сбыться было не суждено, но, как оказалось, лишь на половину. Влетевшая в шатенку Мармеладова сначала затискала ту в объятиях, заставляя смутиться такому напору, но тепло улыбнуться, а затем заверещала что-то о том, что Орлов, если и придет, то позже. А вот это уже здорово подняло настроение Слепцовой и она даже робко обняла девушку в ответ, удивляясь тому, какая она маленькая и хрупкая. Алина едва доставала до роста шатенки, несмотря на то, что была на каблуках, а прекрасные шоколадные волосы, обычно распущенные, теперь были собраны в высокий хвост, но все равно доставали до талии. Широкая улыбка, блуждающая на ее миловидном лице, не могла не заставить улыбнуться в ответ. — Итак, начнем с очков. Ты носишь линзы, они у тебя есть? — Да, но очень редко. — Отлично, значит побежали выбирать тебе стильные очки! — пропела Мармеладова и умчалась в сторону оптики, не оставляя шатенке никакого выбора, кроме как последовать за ней. Блестящий взгляд брюнетки, скользящий от стеллажа к стеллажу, сложно было не заметить, и сразу стало ясно: шоппинг — любимое занятие девушки. Алина заставила Слепцову перемерить, наверное, сотню пар очков, критично оценивая каждую: слишком большие, слишком маленькие, слишком круглые, а эти вообще не стоят своих денег. Даяна даже не всегда успевала взглянуть в зеркало и оценить самостоятельно прежде, чем девушка забракует их. Но наступил момент, когда Мармеладова довольно хмыкнула, скрестив руки на груди и кивнув головой в знак того, что найденный аксессуар как нельзя лучше подходит Слепцовой. Та же в свою очередь боязливо взглянула в зеркало, словно очки ее могли изуродовать до неузнаваемости. Однако опасения были напрасными: аккуратная, тонкая оправа идеально сочеталась с нежным, немного детским лицом, а в меру большая квадратная форма для линз напротив придавала взгляду выразительности, делая девушку более статной. Даяне нравилось, это был маленький шаг на пути к преображению, но теперь ей вдруг захотелось его пройти, захотелось посмотреть, какой она может быть, и совсем на долю минутки в ее голове промелькнула мысль о том, что ей интересно, какая реакция будет у Никиты, когда он ее увидит. — Ну, а теперь в студию красоты! Там работает моя очень хорошая подруга, так что даже не переживай, все будет по высшему уровню и с огро-омной скидкой, — весело прощебетала Алина, схватив девушку под руку, будто они были давними подругами. Это было приятно. Учитывая, что лицейские подружки давно забыли о существовании Слепцовой, поглощенные своей собственной жизнью. Что с Даяной делали в салоне девушка не ведала, да и не особо вникала, предоставив дело мастерам, решив, что иногда можно и рискнуть. Лишь по обрывкам фраз Мармеладовой и ее хмурой, но только на первый взгляд, подруги по имени Анжела она уловила что-то про стрижку, объем и небольшое осветление. Первое время девушки общались между собой, стараясь обсудить все произошедшие за то время, что они не виделись, новости, лишь изредка привлекая Слепцову к разговору. Но вскоре Мармеладова не устояла и завела тему, давным-давно ее интересующую: — Знаешь, Даян, давно хочу спросить, — издалека начала девушка, привлекая внимание собеседницы, но под конец не удержалась и ехидно улыбнулась, — Какие у вас отношения с Никитой? Вопрос, на который сама Даяна не знала ответа, ставил ее в тупик. Хотелось сказать, что она и сама не понимает, что происходит, что творится какая-то чушь, что Орлов давно не кажется таким придурком, как раньше, но это было бы слишком откровенно, слишком открыто и слишком не похоже на нее. — Ну, мы… хорошие знакомые, наверное. — Наверное? — продолжала улыбаться Алина, заставляя Слепцову отчего-то смущаться, а когда поймала в зеркале такую же улыбку у Анжелы, хозяйничающей на ее голове, вовсе покраснела. — Вряд ли он назовет меня другом. — А я как раз-таки не об этом, — лукаво поглядывая за реакцией, продолжала Мармеладова, изрядно веселясь. — Вы целовались? — Что? Нет! — кажется, Слепцова даже подпрыгнула на кресле, а голос дрогнул на каждом слове, вызывая общий смех у ее собеседниц. — Какая у тебя заба-авная реакция, — пропела девушка, удовлетворяясь услышанному. Почему-то с недавних пор в ее голове поселилась навязчивая идея свести эту безумную парочку. И кто знает, что из этого выйдет. Даяна не верила своим глазам, глядя в зеркало. Ее ранее несколько блеклые волосы теперь сияли благодаря светлым прядям, а появившийся из-за стрижки и укладки объем добавлял ее лицу некого очарования. Волосы, обстриженные по плечи, были непривычно короткими, но нравились куда больше. Настолько, что на глаза набегали слезы. — Ну, ты чего ревешь, дуреха, смотри какая ты красавица! — стиснув девушку объятиях, проговорила Мармеладова, по-настоящему любуясь ее отражению. — А теперь пошли прикупим тебе парочку вещей, чтобы Сорокина совсем с ума сошла при виде тебя. И, рассмеявшись, потащила Слепцову к выходу, едва успевшую поблагодарить за работу Анжелу. А дальше начался ад. Казалось, что Алину теперь невозможно будет остановить: она металась по магазинам со скоростью света, оценивая не только внешний вид вещей, но и их качество и цену. А целая гора вещей, прошедшая оценку от брюнетки, требовала немедленной примерки, что выбивало последние силы из Даяны. Но ей нравилось, нравился этот новый образ, и она ничуть не жалела, что тратили сейчас большую часть карманных денег, накопленных за несколько лет. В результате были куплены парочка блузок, идеально сидящих и очень женственных, несколько стильных футболок, юбки, платья, которые Мармеладова требовала носить в школу, и супер-облегающие джинсы. На этом Слепцова думала, что мучения закончены и она, наконец, может переварить этот день дома, лежа на кровати, но ее мечтам было суждено разбиться о скалы, потому как спутница ее заявила, что нужно еще выбрать наряд для конкурса и, конечно же, туфли. Последнее выбранное девушкой платье не нравилось Даяне, вернее нравилось безумно, но ей казалось, что в нем она будет выглядеть нелепо: оно было самым коротким из всех и самым облегающим. На секунду Слепцовой показалось, что она в него даже не влезет, но оно заструилось по фигуре девушки, как влитое и этим пугало. Аккуратный вырез открывал обзор на небольшую, но все-таки грудь, а длина совсем не скрывала ноги, заставляя чувствовать себя неуютно. — Дая, как платье? — обыденным тоном проговорила за ширмой примерочной Алина, а Слепцова попыталась максимально точно оценить «как», усердно натягивая платье пониже. — Хорошо, конечно, сидит, но мне кажется, это немного слишком… — Слишком что? — прогремело сзади и шторка отъехала, заставляя Даяну вздрогнуть, а за ней оказался Орлов собственной персоной. Орлов, который замер на месте как вкопанный и лишь спустя секунду смог выдохнуть. — Ахуеть, — прошептал Никита, не обращая внимание на визги девушки о том, что так делать нельзя и скользя взглядом по открытым сексуальным ножкам, выгодно обтянутой аппетитной попке, тонкой талии, скромному декольте и, наконец, встретился с глазами, которые сияли. Ее было не узнать, ее не хотелось такой видеть, потому что сердце вдруг забилось с утроенной силой. Ложь. На самом деле от нее не хотелось отводить глаз. — Можно пошлый комплимент? — Нельзя, — запищала Слепцова, покрываясь алыми пятнами от одного предложения. — У меня встал. — Я же сказала: нельзя! — заверещала Даяна, становясь красной настолько, что мистер помидор нервно курит в сторонке. — Ого-о, — восхищенно проговорила появившаяся из ниоткуда Мармеладова с новой пачкой вещей в руках. — Да ты красотка! Вот в нем и будешь дефилировать! — Нет! — одновременно проговорили ребята, а Алина выразительно изогнула бровь. — Ладно, я понимаю, почему она говорит нет, ей непривычно, но почему ты, Никита? — коварно улыбаясь проговорила брюнетка, а парень стушевался. Да он и сам не знает, почему это ляпнул. Чертова Слепцова, как же ты бесишь! — Я курить. — Ты же только что пришел! — перекрывая дорогу Орлову, весело пролепетала Алина, доводя друга до точки кипения. — И что? Отвали. — Смотри-ка, он тебя уже ревнует, — рассмеялась Мармеладова, глядя в след уходящему парню. — Что ты такое выдумываешь! — запротестовала Слепцова, снова краснея. — Просто ему платье не понравилось и… — Ну-ну, поэтому он тебя глазами пожирал, — скептически проговорила Алина, а после вновь рассмеялась, вталкивая девушку в примерочную. — Давай, переодевайся, нам еще в обувной!