Раз ботинок, два ботинок, красный ботинок, синий

– Покорми меня. – Извини, бро, самолет застрял на взлетно-посадочной. – Тогда возьми чух-чух поезд. – Сошел с рельсов в Оклахоме. – Воу, трагично. Укради такой же. – Дэйв, в последний раз тебе говорю, я не буду кормить тебя. Встань и сделай все сам. – О нет, сейчас будет взрыв. Леди и джентльмены, готовьте шляпы. – Богом клянусь, когда-нибудь я задушу тебя, пока ты будешь спать. – И я тебя люблю, крошка. – Фу. Дэйв Страйдер, мастер покер-фэйса и пожимания плечами, вел себя, как и обычно, но Джон Эгберт хорошо знал его. Дэйв был странным насчет еды. Он всегда ценил ее больше, чем она стоила. Например, он покупал трехдолларовую пачку рогаликов и ел их в два приема, чтобы растянуть удовольствие. Он всегда использовал бесплатно прилагавшуюся к гамбургеру с сыром пасту, хотя она и была какой-то пресной (к тому же он добавлял огромное чертово количество перца – Джон всегда морщил нос от желания чихнуть). Чаще всего он пил воду из крана. Много дешевого чая. Иногда он потакал себе и покупал сок в коробке и выпивал его по чуть-чуть. Он никогда не брал кофе или соду, а на дорогие брендовые напитки смотрел, как на отраву. Он ел много яиц, бананов и другой сытной дешевой пищи. Раньше он питался большим количеством арахисового масла, но перестал после того, как съехался с Джоном. А вся эта «покорми меня» тема... На самом деле он не хотел, чтобы Джон действительно сделал что-то, ему просто нужно было говорить, всегда нужно было, и ему также необходимо было, чтобы Джон отвечал, всегда отвечал, черт побери. Джону нравилось это (чаще всего), но иногда он начинал тревожиться. Он знал, что если он действительно сделает то, о чем просит Дэйв, тот не отреагирует нормально. Он не будет иронизировать на тему «покорми меня с ложечки, лучший друг», он просто будет чувствовать себя неловко. Потому что он был странным насчет еды. Он должен был выбирать сам, что он будет есть, а если бы кто-то другой принял за него решение, он потерял бы контроль над ситуацией и просто испугался бы. Джон понятия не имел об этом «нюансе», когда они только съехались, так что он сделал ошибку и накупил в магазине полную корзину еды, думая о том, что они отпразднуют переезд в новую квартиру, попутно устроив в ней разгром, но Дэйв не выглядел взволнованным или радостным, он выглядел так, будто ему плохо. После этой первой напряженной недели Джон взял с собой Дэйва в магазин за продуктами и на этот раз просто наблюдал. Обнаружилось, что Дэйв ест намного больше полезной пищи, чем он ожидал, и покупает действительно лишь столько, чтобы можно было выжить. Некоторое время спустя Джон даже начал чувствовать вину и стал покупать меньше еды, хотя он в любом случае брал больше, чем Дэйв. А иногда Джон уставал от готовки и приносил домой огромную пиццу с чесночным соусом в коробочках, и тогда Дэйв сходил, черт побери, с ума. Джон начал подозревать, что такие вещи – пицца, еда на вынос, милкшейки и все в этом же роде – были для него едой, покупаемой лишь по особым случаям. Дэйв никогда не говорил об этом и не объяснял ничего, но Джон задался вопросом, возможно, вредная еда приходила в дом Страйдеров как награда? После нескольких недель жизни вместе (и это были офигенные недели, наполненные видеоиграми, бездельем и легкостью; оказалось, что съехаться было лучшим решением, которое они когда-либо принимали) Джон начал замечать и другие странные привычки Дэйва. Он стирал свои вещи так редко, как это было возможно. Если какая-нибудь футболка проходила «нюхательный тест», он надевал ее еще раз. У него было много нижнего белья, чтобы избегать частых стирок. К счастью, он не пах отвратительно. Что-то похожее на дезодорант и грязь, может пыль или что-то подобное. На самом деле это был приятный запах, знакомый; а еще он никогда не пропускал душа. Обычно это занимало у него пять минут или даже меньше, но раз в день Дэйв обязательно мылся. Странно, но он мог легко потратить деньги на то, что хотел. Один раз, когда они шатались по местной ярмарке, Дэйв нашел человека, который продавал старую видеокамеру с держателем для фильмов, линзой, футляром и даже с сотней фильмов в комплекте всего за триста баксов, и чуть сознание не потерял от счастья. Тогда Джон убедил Дэйва в том, что он (Джон) может взять на себя расходы, и тот согласился. Дэйв просмотрел целую коробку фильмов меньше, чем за неделю, ел рамен не меньше месяца, и выглядел особенно неприглядно (а это значит, что он был счастлив). Хотя когда доходило до вещей, которые были ему нужны… Он продолжал экономить так сильно, как было возможно. Выходило неплохо, и Джон пытался не давить на него, но иногда ему хотелось встряхнуть Дэйва и напомнить ему, что все в порядке, что у Джона есть сбережения и унаследованные деньги, так что Дэйву не нужно ни о чем волноваться. И все-таки не встряхивал. Просто вздыхал про себя и держал свой рот закрытым. А потом в один из дней кроссовок Дэйва порвался, прямо по линии всей подошвы. Он как-то умудрился зацепиться им за свой велосипед, и это стало последним днем изношенного кроссовка. Домой он вернулся мрачный, излучая ауру не смей блядь говорить со мной, и Джон наблюдал краем глаза, как он скинул кроссовок и пристально посмотрел на него. Это была до смешного странная картина – он смотрел на свою обувь так, будто она была его заклятым врагом, – но от нее Джону почему-то стало не по себе. Спустя несколько минут, Дэйв, не сказав ни единого слова, ушел в свою комнату и не выходил из нее всю оставшуюся ночь. Джон просто оставил его в покое. На следующее утро он увидел, как Дэйв надевает все те же кроссовки, но теперь на том, который порвался, красовалась клейкая лента. И тогда Джон задался вопросом, а была ли у Дэйва вообще другая обувь? Все, что приходило на ум, – только вот эти красные, потрепанные, потемневшие от грязи и времени кроссовки. Тогда он понял, что клейкая лента – временное решение, и скоро Дэйв купит себе новые. Но как оказалось, Джон ошибался. Его друг все еще изо дня в день носил порванные кроссовки. Дни превращались в недели, а кроссовки все не менялись, и Джон решил, что он больше не может их выносить. Ну, они были крутыми, наверное, они были в стиле Дэйва, но… Это было грустно. По какой-то причине. Джон не мог объяснить почему, но он чувствовал себя странно, зная, что его друг носит обувь, которая была практически мусором. Прошел месяц, полоска клейкой ленты потемнела, износилась и стала одним целым с левым порванным кроссовком, и тогда Джон решил удивить Дэйва. Он посмотрел размер обуви друга, пока тот был в душе, и затем тайно купил новую пару, точно такую же, даже цвет был идентичным, вызывающе-красным. А на следующий день он вручил их другу с широкой улыбкой. Дэйв смотрел на коробку, не произнося ни звука, и Джон задался вопросом, а сделал ли он только что правильную вещь? – Ты не должен был… – начал Дэйв и снова замолчал. Джон фыркнул и приподнял брови. – Да, но я все равно сделал это, – ответил он, указывая вниз, на ноги Дэйва. – С этими было все в порядке. – Чувак, левый совсем развалился, не видишь? – Левый чертов солдат, получивший боевое ранение, понял? С ним все в норме. – Эм, ну ладно, может, в каком-нибудь постапокалиптическом мире, где вся обувь внезапно исчезла, или была съедена медведями, или что-то в этом роде, это считалось бы нормой. Но тебе правда нужна была новая пара. Правда. – Эгбер… – Заткнись, Дэйв, господи, просто возьми эти кроссовки и носи их. Дэйв заткнулся, но ситуация внезапно стала неловкой. Он слегка нахмурил брови, и Джон понял вдруг, что терпеть не может эти очки, которые сам же ему и подарил, потому что это было нечестно: они скрывали половину его лица, и Джон, конечно, умел читать его выражения и так, но сейчас… Он и понятия не имел, о чем его друг думал, был ли он счастлив или разозлен, благодарен или оскорблен, и это было хреново. Это было так хреново, он-то считал, что подарок порадует его, но оказалось, что он не знал Дэйва так хорошо, как думал. А это, это блядь было так хреново. Он хотел знать все о Дэйве, хотел сделать его счастливым, и неожиданно понял, что не знает как. Так что он потер шею и выдал фальшиво-беспечное: – Ну ладно, мне надо работать, так что… Дэйв ответил коротким «Да» и вернулся в свою комнату, а Джон почувствовал, как голова заработала, мысли начали носиться с невероятной скоростью. Он закрыл за собой дверь и направился прямиком к своему телефону. могу я спросить кое-что? ок я купил дэйву новую пару кроссовок потому что его старые порвались, но он отреагировал весьма странно. почему? научил его ждать и покупать всякое дерьмо только когда ему оно надо. ему точно надо было… научил его ждать еще дольше. о черт… значит я вроде как напугал его или что-то вроде того? мб. блииин… совсем не то чего я хотел. почему все-таки он считает каждый цент? сложно жить на минимальную зп, он должен быть готов. готов к чему? к тому, что рядом может не оказаться папенькиного сынка с кучей свободного бабла. оу. погоди, вот блин, он чувствует себя не в своей тарелке потому что у меня есть деньги? скорее всего но сиди на своей заднице ровно, он успокоится. и все-таки это так тупо, я просто хотел помочь ему. да, но пацан упертый баран и гордости у него хоть отбавляй. ну… и что мне делать тогда? не имею понятия, все чего душа пожелает. ну ладно. спасибо за помощь! да не за что пацан. Ладно. Все, чего душа пожелает. Хорошо. Лучше все-таки понять, чего эта душа желает.