Схожесть непохожих.

– Это что за блядские "Пятьдесят оттенков серого"? – язвительно интересуется бывший Галахад, осторожно перенося вес тела с пятки и распределяя его по всей ступне. Эггси теперь внаглую пользовался его положением главы Кингсмен: организовывал вылеты на частных самолетах, устраивал выходные в три раза чаще, чем раньше, и прерывал обедом любые важные дела, кроме общих совещаний. Впрочем, мальчишка ни разу не переступил ту границу, за которой находилась его личная точка кипения, и Гарри не мог пожаловаться на качество его работы. Мо своими обязанностями Эггси справлялся отменно: если нужно, безропотно работал курьером и иногда действительно брал на себя задания его секретаря. Гарри нравилось работать бок о бок с Эггси. Они все еще не надоедали друг другу ни на работе, ни дома, напротив, использовали каждую возможность побыть вместе. Несмотря на то, что об их отношениях знали все вокруг, Эггси вел себя подчеркнуто вежливо на людях, словно понимал, что Артуру не к лицу демонстрировать отношения при подчиненных. Мальчишка привнес в его работу не хаос, а порядок – это стало для Гарри приятной неожиданностью. И ожидаемым, но приятным дополнением, были их поцелуи и прикосновения. Сексом на работе они старались не увлекаться, хотя всякое случалось. Гарри не думал, что на старости лет попадет в классическую ситуацию плохого эротического романа: принимать посетителей, пока ему под столом делают обворожительный минет. Эггси и не подумал остановиться, когда их прервали, а Гарри Харту в тот раз пришлось призвать на помощь все самообладание, чтобы на его лице и речи никак на отразилось происходящее и чтобы не вкатить Эггси в шею хорошую дозу снотворного. На этой неделе Гэри запланировал его дела и встречи так, чтобы освободить целый день. Потом был длительный перелет на высокоскоростном самолете, поездка на машине и вот, наконец, прогулка пешком. И все это с непроницаемой повязкой на глазах. С завязанными глазами идти легко, когда знаешь местность и представляешь рельеф под ногами. Всего лишь меняется шаг, ступню нужно ставить более плоско и мягко. Идти с завязанными глазами при поддержке кого-то можно, только если ты доверяешь этому человеку. Гарри доверял Эггси всецело и знал, что мог использовать эту руку, как точку опоры. – Боже, сэр Артур, что за дрянь Вы читаете? – Эггси смеется. – Совершенно необязательно читать книгу, чтобы знать, о чем она, Галахад, – Гарри улыбается в ответ. – Я все еще воспринимаю это имя твоим, но мне нравится, когда ты меня так называешь, – шепот смешивается со скрипом открываемой двери, и Гарри чувствует направляющие движения на своем локте, чтобы он вписался в дверной проем. Гарри до сих пор не может привыкнуть к тому, что теперь его кодовое имя Артур. Он больше тридцати лет был Галахадом; обычно агент умирает с присвоенным ему именем, но с ними вышло все иначе. Он был рад, что Эггси разрешили сменить кодовое имя, хотя ему не пришлось прикладывать к этому никаких усилий – все произошло само собой, и Гарри по сей день не знает, кому за это стоит сказать спасибо. Слышать свое имя в адрес другого агента было бы очень сложным, и только с Эггси он готов был делиться им. Впрочем, он до сих пор иногда оборачивается, когда окликают Гэри. Мальчишка снимает повязку с его глаз, не давая Гарри прислушаться к помещению, оценить пространство. Мужчина прикрывает лицо рукой и не торопится размыкать веки. Сквозь них и так пробивается свет, окрашивая черную пелену красным. Эггси молчит, никак не комментируя происходящее, и Гарри остается только быстро моргать, пытаясь дать глазам привыкнуть к свету после стольких часов темноты. Они явно зашли с солнца, на очках еще заметна фотохромовая пелена. В помещении царит приятный полумрак, значит, стекла скоро станут прозрачными. Впрочем, Гарри не требуется этого, чтобы понять, где он – хватило даже тех оборванных кадров изображения, пока он восстанавливал зрение. Эггси привел его в ту самую церковь. Храм миссии Саут Глэйд. Похоже, его давно восстановили. Вставили новые витражи, заменили разбитую мебель, отмыли кровь с пола и стен. – Здесь никого нет, – тихо говорит Эггси, – я договорился. Гарри не отвечает. Он делает шаг вперед и кладет ладонь на полированное дерево скамьи. Все, как и было: двадцать скамеек в два ряда и по три ряда стульев с каждой стороны от центрального прохода. Он сидел на третьей скамье от начала, в правой части. И если бы сидел с краю, возможно, успел бы уйти. Четыре креста, шесть опорных столбов и даже на столе похожие свечи и вазы с какими-то голубыми цветами. Сколько раз он задавал себе вопрос, успел бы он уйти, если бы проход на загораживала та женщина? Если бы сидел не на первых рядах, а в самом конце? Он хотел смешаться с толпой, быть как можно менее заметным... Гарри проходит вперед и садится на свое место. Семь шагов, и он уже был у выхода. Достал бы его сигнал вне церкви, где не было зараженных сим-карт? Он переводит взгляд на Эггси. Тот застыл безмолвной статуей, оставаясь там же, где был, когда они только вошли. Не прислонился к стене, освобождая пространство и сливаясь с интерьером, не присел на скамейку – просто оставался безмолвным наблюдателем, но четко обозначал свое присутствие здесь. Если ему потребуется помощь, Гэри мгновенно окажется рядом, стоит только позвать. Но мужчина отворачивается, Эггси не зря выбрал именно это место – это возможность проверить, насколько он пережил произошедшее, смог оставить позади. Гарри с неудовольствием отмечает, что это место до сих пор волнует его больше, чем хотелось бы. Прошло не так много времени, наверное, он слишком многого хотел от своей психики. Эггси садится рядом и кладет руку ему на колено. Через десяток секунд через ткань брюк начинает просачиваться тепло его ладони, и Гарри сосредотачивается на нем. Он и сам думал когда-нибудь съездить в эту церковь, но у Артура было больше обязанностей, чем у Галахада, и Гарри Харт понятия не имел, когда удастся организовать такую поездку. Все-таки даже с технологиями Кингсмен на нее требовалось минимум полдня; Эггси же сделал это, не спрашивая разрешения, и это было еще одним из его достижений. Гарри непременно поехал бы один, чтобы не втягивать мальчишку в это еще больше. А Гэри потом с удовольствием отрабатывал бы на нем навыки использования витиеватых оскорблений еще месяц. – Ты все помнишь? – Эггси чуть сжимает его колено. Первый порыв – сообщить, что со склерозом в Артуры не берут, но вместо этого ограничивается простым: – Лучше, чем хотелось бы, – он чуть пожимает плечами и старательно изображает улыбку уголком губ. Почему-то получается только одним. Эггси делает вид, что верит. Конечно, он помнит. Разве можно забыть, как убил кучу невинных людей?! В церкви должен быть легкий запах благовоний, ладана и мирта, на крайний случай, тяжелый запах воска с медовыми нотами или полевых цветов, которые стоят на столе. Но Гарри чувствует только запах крови. Запах крови, пороха, сгоревшей кожи и волос... Он поворачивается к Эггси и смотрит на него. Вглядываясь в глаза, которые в полутьме храма кажутся зелеными, он мысленно повторяет свой путь, заново убивает одного человека за другим. И с каждой выпущенной пулей ему становится легче, словно, наконец, удается оставить часть прошлого позади. Он будет помнить об этом всегда, но теперь его груз становится легче. – Как ты? – Гэри нарушает молчание. Его одинокий голос звучит слишком громко в тишине. – В норме, – Гарри улыбается уже нормальной открытой улыбкой, к которой так привык Эггси. – Не тянет кого-нибудь убить? – мальчишка смеется и шутливо пихает его локтем в бок. – Разве что тебя. Потому что я слышу, что вибрирует у тебя в кармане, – Гарри смотрит на него с осуждением. Не так давно их занесло в секс-шоп, и они не ушли оттуда с пустыми руками. Эггси постоянно пытался использовать новые игрушки где угодно, только не в постели, зачастую ставя Харта перед фактом собственного возбуждения. – Можно найти другое применение твоей энергии, – в мурлыкающем голосе парня звучат откровенно развратные ноты. – Эггси, это богохульство! – После пришествия Гарри Харта этой церкви ничего уже не страшно! – Я сказал "нет", – отрезает мужчина. – Тебе же хуже, – как ни странно, Эггси ничуть не обижается, – зато ты не знаешь, что у меня в другом кармане. Гарри на секунду прислушивается: вибратор мальчишка уже выключил, а больше не слышно никаких звуков, кроме их дыхания. – Прорицание никогда не было моей сильной чертой, – Артур согласно кивает. – Мог бы попробовать угадать, – бухтит Эггси и неожиданно улыбается во все тридцать два зуба. Жестом фокусника он достает из кармана коробочку для ювелирных украшений и протягивает Гарри, сразу открывая, видимо, чтобы у того не оставалось сомнений в ее содержимом. В такой коробочке могли бы быть или красивые запонки – в общем-то, в нее не поместилась бы даже булавка для галстука – или, как сейчас, обручальное кольцо. Гарри Харт автоматически рассматривает бархатный футляр с эмблемой известного ювелирного дома, широкий золотой ободок кольца и довольно крупный бриллиант с плоским верхом. Нестандартное крепление и огранка: камень словно вплавлен в металл и почти не выступает над поверхностью металла. Он не будет мешать в работе, даже печатка выдается больше, и... Ему нравится это кольцо, хотя сам бы он на такое даже не посмотрел. – Гарри, ответь уже что-нибудь! Откажи, в конце концов, но не молчи! – мальчишка начинает нервничать и злиться. Гарри поднимает взгляд и видит тревогу, бьющуюся в глубине расширенных зрачков. Он достает из кармана пиджака точно такой же футляр, щелчком распахивает крышку и протягивает его Эггси. Ювелирный дом они выбрали один и тот же, а вот кольца разные. Кольцо для Гэри он выбрал без камня. Золотой ободок такой же ширины с тончайшей алмазной нарезкой по верхнему и нижнему ребрам. Оно будет почти незаметно в реальной жизни, но на солнце будет искрить. Как и его бриллиант. – Давно собирался, но подходящего момента не было, – Гарри отвечает на невысказанный вопрос. Не отводя взгляда он достает кольцо из плена мягкого бархата и надевает на палец Эггси. С размером он не промахнулся, металлическая лента без малейших препятствий занимает положенное ей место. Гарри ненадолго сжимает его пальцы, чтобы ощутить это инородное пока тело, которое скоро станет для них таким привычным, и протягивает Гэри свою руку. – Я боялся, что ты откажешься, – мальчишка надевает на его палец кольцо и прижимается к его ладони губами, крепко сжав пальцы. – И что кольцо тебе не понравится... Если захочешь, мы его поменяем. – Оно очень красивое, спасибо, Эггси, – Гарри смеется и обнимает парня за плечи. – Камень просто идеален. – А мне нравится твое, то есть уже мое, – Гэри прижимается к его боку и выдыхает в ухо: – Пойдем отсюда? Тебе теперь с мамой знакомиться, – невинно замечает он. – Моя кузина – виконтесса, – парирует мужчина. – Черт, ты и здесь меня обошел! – мальчишка смеется, встает и тянет его к выходу. – Ничего, у меня еще есть сестра! – Это серьезная угроза. Похоже, мне пора подыскивать политическое убежище, – Гарри усмехается. – Артур, я требую внести в список обязательных гаджетов Кингсмен наручники! Иначе мы рискуем снова потерять лидера! – А еще повязку на глаза и стек? Не наглейте, Галахад. И подайте официальную бумагу, если уж решили, – Гарри добавляет в свой голос льда. Правда, не уверен, что это звучит убедительно, он слишком счастлив для этого. – Уже написал, – Эггси протягивает ему сложенный вдвое лист бумаги. Гарри с интересом разворачивает его. Мальчишка со всей серьезностью мог написать запрос на наручники и еще половину ассортимента секс-шопа. – Регистрация через месяц – это не слишком быстро? Я очень рассчитывал, что ты согласишься, – с улыбкой поясняет тот. – Отличная дата, мой мальчик, – Гарри улыбается и включает их очки обратно. Стоило становиться Артуром хотя бы ради того, чтобы иметь возможность окончательно выключить вездесущий гаджет. – Пойдем, у нас много дел. – У нас выходной! – возмущенно отвечает парень. – А ты думаешь, виконтессе можно сообщить в последний момент? – Гарри выразительно взмахивает свидетельством о подаче заявлений на регистрацию брака. – Забудь о выходных. – Все равно не передумаю, – ворчит Эггси, цепляясь за руку Гарри. – Будь любезен.