Схожесть непохожих.

Они проходят вдоль всех кварталов типовой застройки. Похоже, Эггси и правда вел его не в гости, а куда-то еще. Гарри молчит, погруженный в свои мысли, и Эггси, как ни странно, тоже. Обычно мальчишка постоянно что-то говорит, его бывает сложно заткнуть даже в постели, но иногда между ними есть только молчание, и в нем нет никакой тяжести. Галахад украдкой осматривает район. Ему кажется, или за последние семнадцать лет здесь пришло все в еще большее запустение? Гарри по долгу службы бывал не только в фешенебельных районах, да и на прогулках ноги его заносили в разные части города. Гарри бывал и под мостами, смешивался с толпой бомжей, если в этом была необходимость, но, если припомнить его перемещения, получается все эти годы его носило кругами в обход этого района. В темноте все выглядит унылым и разрушенным, даже опасным, но воспоминания о квартире Эггси согревают. При Ли Анвине там было лучше, аккуратнее и теплее, но в комнате младшего Анвина ему было уютно. Он попытался представить, как они с Эггси могли бы жить в такой же квартирке, сложись их жизнь иначе. Между ними ничего бы не изменилось. Только телевизор был бы в спальне, а не на первом этаже, и кухонный стол втрое меньше. Мальчишка шлепал бы босыми ступнями по дощатому полу, а не по паркету, пил бы обычный апельсиновый концентрат из пластиковой бутыли, только достав ее из холодильника, и дразнил бы его не снобом, а кем-то еще. Гарри притягивает Эггси за талию и целует в скулу. – Ты чего? – смеется тот, с удовольствием прижимаясь к боку. – Просто люблю тебя. – Я тоже, Гарри. До сих пор не могу поверить, что я сорвал такой джек-пот. – Эггси смотрит на него с откровенным обожанием. Гарри испытывает смешанные чувства, когда видит такой взгляд. С одной стороны его накрывает безудержное счастье. Это то самое архимедовское "дайте мне точку опоры, и я переверну Землю". Эггси – его точка опоры, с ним все вокруг кажется возможным. С другой стороны такая восторженность его пугает. Правда, он не знает, чего именно боится: такой степени погружения Эггси в него или же его разочарования. – Похоже, ты меня по-прежнему идеализируешь. – Нет, я тебя идеализирую с утроенной силой. И в моем представлении идеальный Гарри Харт не побоится испортить костюмчик, взбираясь по пожарной лестнице, – Эггси показывает на высотное здание. Гарри навскидку насчитывает двадцать пять этажей. Часть пожарного спуска составляют лестничные пролеты с площадками, а часть пути – обычная ржавая лестница с перекладинами. Галахад наступает на перекладину ногой и переносит туда весь вес, проверяя прочность конструкции, потом спрыгивает обратно и указывает на лестницу Эггси: – После тебя. – Неужели ты боишься?! – парень с изумлением смотрит на него. Гарри так и подмывает сказать, что да, боится, чтобы посмотреть на реакцию. Но это будет нечестным. Незачем проверять Эггси на прочность, он не заслужил такого отношения. – Я поймаю тебя, если ты упадешь, – спокойно говорит он, глядя прямо в глаза. – Я был здесь сотню раз! – фыркает мальчишка и легко поднимается на уровень второго в доказательство своих слов. – И все сто раз у тебя были швы на руке? – Гарри взбирается вслед за ним и слышит только надменное фырканье сверху. Остается улыбнуться. Когда он забирается на крышу, парень уже сидит на краю парапета и протягивает ему бутылку Гиннесса: – Извини, вино, бокалы и штопор остались дома. – Ты же знаешь, я люблю Гиннесс, – Гарри улыбается, делает глоток пива и смотрит на небо, запрокинув голову. – Столько звезд… – Я убегаю сюда всю жизнь. Один раз пошел в гости к однокласснику и потерялся. Дошел до верхних этажей, увидел лестницу на крышу. Потом мы с ним много времени проводили здесь, пока он не переехал. Позже я стал приходить сюда один. Сбегать от школьных обид, убегать из дома, потом ходил сюда, чтобы пореже видеть Дина. – Потом водил девчонок, чтобы показать им звезды? – Нет, – Гэри улыбается и делает несколько глотков пива, – никого, кроме тебя. Это уже потом выход из дома закрыли, и приходилось забираться по боковой лестнице. Знаешь, сколько раз, сидя здесь, я думал тебе позвонить? Каждый раз крутил в руках эту медаль и не звонил. – Почему? С тех пор, как Эггси появился, Гарри было интересно, почему он не звонил столько лет, ведь, судя по всему, его жизнь не была безоблачной. – Каждый раз собирался и не звонил. В детстве боялся, наверное. Мало ли что тебе обещают помощь, может, родителям сообщат. В более старшем возрасте проснулось упрямство – я еще не все сделал для того, чтобы звонить. Я хотел сам решать свои проблемы. – И у тебя это получилось. – Да так, паршиво. Помнишь, как отчитал меня в баре? – парень смеется. – Наркотики, воровство. – Нежелание работать, брошенная гимнастика и служба в морской пехоте, – Гарри подходит ближе и смотрит ему в глаза. – Я все помню. Но все-таки иметь в руках волшебную палочку и не пользоваться ей, потому что хочешь чего-то добиться сам – это заслуживает уважения. Гарри кладет руку на его щеку, мягко проводит подушечкой пальца по переносице и гладит мягкую бровь с небольшим шрамом посередине. Гэри никогда не отказывается от его ласки, какой бы она не была. Если подумать, он знает, что нравится мальчишке в сексе, но они никогда не говорили о прикосновениях в жизни. Гарри нравится, когда Эггси к нему прикасается. Обнимает, берет за руку, садится вплотную. До Эггси он четко разграничивал моменты близости и дистанции личного пространства, с ним же они были рядом всегда. Как только оказывались на одной территории, даже если их разделяло несколько метров, они были вместе. Вот и сейчас мальчишка прикрывает глаза и кладет руку на бедро. – Гарри, тебе легче? – тихо спрашивает тот. – Ты считаешь меня настолько старым, что подъем по пожарной лестнице для меня невозможно тяжел? – иронично интересуется Гарри. – Я не об этом. – Парень даже не улыбается. – О том, что с тобой было после церкви. Тебе легче? Или ты просто научился скрывать все еще лучше? – Мне намного легче. Ты очень помог. Честно говоря, я не думал, что это возможно. Ты так на меня смотрел тогда в Кингсмене, что у меня просто не было сил тебя оттолкнуть. Знаешь, я хотел, чтобы ты меня обнял, мне хотелось просто расслабиться и выспаться, но я не мог себе этого позволить. Поначалу мне было очень сложно из-за того, что ты был рядом. Первый совместный вечер был после стрессовой ситуации, я позволил себе непростительно расслабиться, а когда вернулся в привычный режим на следующий день, ты психанул. – Конечно, психанул! Потому что только что мне удалось пробиться к тебе, как ты захлопнул все двери перед носом! – Эггси придвигается ближе и обнимает его за талию. – Это была минута слабости, – Гарри отодвигает со лба мальчишки волосы ладонью и запечатлевает целомудренный поцелуй на границе волос и кожи, – то есть ты случайно вломился в дверь, которую у меня не хватило сил закрыть. – Ну, и дурак, – бурчит Эггси и прижимается щекой к его груди, – открыл бы раньше свои двери, обоим было бы проще. – Я не мог, понимаешь? Это у тебя все просто – нахамить Дину, наорать на Мерлина, наставить пистолет на Артура, наехать на наставника. Я десятилетиями держал все в себе, и ты хотел, чтобы все изменилось буквально за вечер? – Очень, – Гэри смеется, и от этого Гарри становится тепло. – Боже, я так боялся, что ты меня выставишь из дома за очередную мою выходку! Но я не знал, как тебя еще можно расшевелить. Психологическая книжка оказалась полной фигней, точнее, она не для обычных людей. В ней все сводилось к тому, что ни фига вы сами не сможете, сводите человека с ПТСР к специалисту. А то я не знаю, что фиг от тебя что-то узнает специалист! Я не знал, как тебе помочь, и действовал наугад. Стоило тебе всерьез разозлиться, и мне нечего было бы тебе противопоставить. – Спасибо. Временами ты меня очень злил, и мне хотелось от тебя сбежать. Но если бы ты оставил попытки, я остался бы там, где был. Ты сделал для меня то, что не смог бы сделать никто другой. И ты знаешь меня так близко, как не знает никто. – Тебе стало легче. Еще не хорошо, но уже легче, и, – Эггси делает паузу, – я все еще нужен тебе? Гарри видит, как Эггси сложно было произнести эти слова. Эггси думает, что нужен ему, только пока Гарри нуждается в помощи? А потом он отправит того домой? Это могло прозвучать обидно, если бы он не чувствовал напряжение в обнимающих его руках. – Неважно, хорошо мне или плохо, ты мне будешь нужен. Потому что я люблю тебя. Я хочу просыпаться рядом по утрам, я хочу готовить тебе ужин и гулять с твоей собакой, хочу, чтобы ты и дальше снимал мои очки и забывал помыть посуду. И если тебе будет плохо, уже я не позволю тебе утонуть. – Гарри отстраняется и садится перед парнем на корточки. Эггси погружает пальцы в его волосы, и он закрывает глаза от удовольствия. Гарри знает, что мальчишке нравится делать хаос из его аккуратной прически, и хоть ему не нравится результат, зато сам процесс невероятно приятен. Эггси имеет полный доступ к его телу, безграничный допуск в его жизнь и все еще сомневается? Значит, придется ему доказать обратное, чтобы он больше никогда не боялся. Галахад смеется: – Боже, ну кто бы еще уломал меня заняться сексом, когда твоя мать может вернуться в любой момент! Я слишком стар для этого дерьма! – Никогда бы не подумал, что смогу уговорить великолепного Гарри Харта на это! – Раньше бы ты меня и не уговорил, – Гарри садится рядом с мальчишкой на парапет и допивает пиво, – но с тобой я иногда чувствую себя лет на двадцать. – Он встает, тянет парня за руку, заставляя встать, обнимает сзади и снова запрокидывает голову, глядя на звезды. – Так лучше, а то задолбал ты со своей старостью! Ты оказался еще более сумасшедшим и прекрасным, чем "дедуля", лихо надравший задницы дружкам Дина, – Эггси откидывает голову, упираясь затылком в плечо. – Ты совсем не сноб, Гарри. И, знаешь…все это схожесть непохожих. – М? – Мы с тобой очень разные. Пропасть в образовании, социальном статусе, словарном запасе и количестве алкоголя, который можем выпить, не пьянея. Ты – джентльмен, я – плебей, если коротко. Но при этом ты страшный тролль, пробовал наркоту, можешь нарваться на драку, если тебе нужно выпустить пар, и у тебя в туалете чучело любимой собаки. Как бы объяснить… – Эггси хмурится, пытаясь подобрать слова, и накрывает его руки своими. – Несмотря на то, что мы выглядим очень разными с первого взгляда, в итоге мы во многом похожи, – Гарри приходит ему на помощь. – Я знаю этот термин. Под него можно подтянуть много бреда, но я понимаю, что ты хотел сказать. В нашем случае ты, похоже, прав. Это понятие редко встречается, откуда ты его узнал? – Канал Дискавери. Гарри смеется. Эггси постоянно называет его сумасшедшим, и Галахад знает, что это – не медицинский диагноз, а то, чему мальчишка не может найти другого определения. Но в чем-то он прав, в происходящем есть элемент безумия, взять даже их последний секс. И рядом с Эггси Гарри чувствует себя живым. Последние годы, несмотря на опасности на службе, были для него воплощением размеренности и стабильности. Все, что было вне Кингсмена, доходило до автоматизма, набора бездумных действий. Начиная с запланированных встреч с друзьями и заканчивая уборкой дома, Гарри Харт давно следовал определенному сценарию. С Гэри это было невозможным. Поступки мальчишки шли вразрез с его представлениями об уместности, зачастую действия того нельзя было предсказать, но при всем этом Гарри не чувствовал себя старым и изможденным рядом с этим неиссякаемым фонтаном энергии, наоборот, молодел с каждым днем. – Эггси, после выходных мне "в поле", – Гарри прижимается подбородком к виску. Мальчишка в его руках напрягается, крепче сжимает его пальцы и молчит. Они оба знают, что это неизбежно, зачем лишний раз подчеркивать это словами? Мужчина касается губами макушки. – Хочешь пойти со мной? – Да кто нам разрешит, – Гэри вздыхает. – Новый Артур. – О, назначили нового Артура? С чего ты взял, что он разрешит? Мы еще будем с тобой записками, как школьники, обмениваться, если Артуром стал еще больший сноб, чем Честер Кинг! – Эггси, – укоризненно говорит Гарри. – В глубине души ты со мной согласен! – Эггси смеется. Гарри чувствует, как спадает напряжение в его плечах, но полностью так и не уходит. – Конечно, я хочу пойти с тобой. Будем надеяться, новое начальство окажется лояльным к твоей просьбе. Кстати, кто теперь Артур? – Я. Эггси поворачивает голову, с удивлением смотрит на него и смеется: – Кажется, я знаю пару способов уговорить Артура. Черт, Гарри, поздравляю! Не знаю, как у вас там проходят выборы: голосование, монетку кидают или тянут жребий, но Кингсмену, определенно, повезло. А я давно мечтал трахнуться в зале совещаний. – Тебе точно нужно что-то, приводящее либидо в разумную норму, – Гарри закатывает глаза. – По возможности я хочу работать с тобой. Я доверяю тебе. – И нам будет спокойнее вместе, чем изводиться дома в ожидании, – Эггси кивает. – Кто-то станет теперь новым Галахадом... – Хочешь сменить кодовое имя? – Я привык называть тебя Галахадом. И хотел бы, чтобы его вообще никто не занимал, сир Артур. – Канонизировать Галахада у тебя вряд ли получится, а вот о смене имени можно подумать, если захочешь. Я пока еще не разобрался со всеми нюансами, но не удивлюсь, если все двенадцать согласятся просто для того, чтобы Кингсмен не стоял на ушах! – Кстати, а главе Кингсмен не полагается только пафосно сидеть в своем кабинете, попивать коньяк столетней выдержки и подписывать бумажки? А я, похоже, буду твоим секретарем. Какое "поле", ты о чем?! – Эггси хитро щурится. – И не надейся, – Гарри улыбается в ответ.