Схожесть непохожих.

Гарри неторопливо застегивает пуговицы черного плаща. Немного НЛП, рогипнол и галлюцинаген в шампанском. Эггси на рельсах все еще валяется в отключке, поэтому торопиться некуда. Такой простой набор компонентов, но все претенденты на место Ланселота будут видеть не своих наставников, а мужчину с лошадиной улыбкой. Его даже не существует в реальности – образ, программа, компьютерная графика, и тем не менее все будут видеть именно его. Как оказалось, для этого даже не нужно вживлять чипы, достаточно этой смеси. Он сжимает нож левой рукой, правая стиснута в кулак и убрана в карман. Гарри сам не знает, почему взял нож в левую, но сейчас не время что-то менять: Эггси начинает приходить в себя. Гарри с интересом наблюдает, как мальчишка возвращается в сознание. Он словно просыпается. Сглатывает, на мгновение смыкая пересохшие губы, поворачивает голову, разминая шею, приоткрывает глаза – и только тогда в зрачках разгорается огонек опасности. Он смотрит на связанные руки и пытается вырваться. Он осознает. – Кто Вы такой? Где я, черт возьми?! Гарри неторопливо приближается и растягивает губы в улыбке: – Этот нож может спасти Вам жизнь. У моих нанимателей два вопроса, Эггси, – со спокойной улыбкой произносит Галахад, – что за хрень «Кингсмен» и кто такой Гарри Харт? – Я не имею понятия! – орет Эггси и матерится, видя огни приближающегося поезда. Галахад не сомневается в преданности Эггси, однако они должны пройти весь сценарий, и дальше он должен сказать, что только что убил двух его друзей. Губы двигаются сами, слова вылетают автоматически, как давно заученная и постоянно повторяющаяся роль. Хотя последний раз он повторял эти слова семнадцать лет назад, Гарри помнит все до последней буквы. Отрешенность помогает ему не сосредотачиваться на картине перед глазами, не видеть на его месте Ли Анвина, хотя стоит признать, что так безумно Ли никогда не одевался, хотя середина девяностых была самым расцветом безумной молодежной моды. Он доверяет Эггси. Все происходящие в его жизни события, характеризовали его как честного и преданного человека. Полицейские, правда, с ним не согласились бы, но Гарри знает, о чем он говорит. И то, что в участке мальчишка не предал своих друзей, и то, что не выдал его Дину – все это были аргументы в пользу Эггси. Однако сейчас Гарри ощущает волнение. Именно поэтому его правая рука сжата в кулак, так проще контролировать себя и делать вид, что ничего особенного не происходит. Его волнует не то, что Эггси может провалить испытание – он просто в последнее время переживает за Гэри. Нехарактерное для него чувство беспокойства он испытал еще на первом задании, когда все уже вдыхали необходимый воздух, а Гэри все еще пытался выбить дверь. Причина выяснилась совсем скоро и была ясна, прозрачна и немного беспокоила Гарри Харта – его тянуло к мальчишке. Чем больше времени проходило, тем сильнее становилась его тяга. Сейчас к Эггси его влечет так, словно тот был магнитом. И все попытки Галахада хоть как-то пытаться сдержать свое притяжение, Гэри Анвин мгновенно сводил на нет, врываясь без стука в его жизнь снова и снова и одной улыбкой сметая все тщательно возведенные барьеры. У Эггси не возникает сомнения в реальности происходящего. Возможно, психологическое воздействие усиливается рогипнолом, но Гарри почти физически больно смотреть, как мальчишка пытается вырваться, как кричит, зажмуриваясь за мгновение до того, как над ним прогрохочет поезд. Эггси еще этого не знает, но поезд пройдет поверх него, и Гарри, спустя столько лет, иногда все еще слышит этот чугунный грохот над собой, видит приближающийся ослепляющий свет и давится вспышкой страха. Он был таким же, но это было очень давно. Воспоминания об их разнице в возрасте всегда отрезвляют Гарри, и он уже совершенно спокойно наблюдает, как поднимается платформа с оторопевшим Эггси. – Поздравляю. Очень неплохо, – размеренно произносит Галахад, сдерживая улыбку. Мимика Эггси всегда вызывает у него желание спровоцировать мальчишку еще на что-нибудь. Чего только стоит наблюдать, как Эггси по-детски приоткрывает один глаз, оглядываясь в поисках опасности. Только в детских играх ахух может не заметить одного приоткрытого глаза, в реальности всегда все иначе. – А как остальные? – Гэри оглядывается, словно надеется увидеть Рокси в двух метрах от себя. – Рокси выдержала испытание. Чарли следующий. – Гарри делает небольшую паузу и улыбается одними глазами. – Взглянешь? Эггси словно замечает и понимает эту улыбку: – Ладно, давайте, – подчеркнуто равнодушно говорит он. В кабинете Мерлина Эггси, наблюдая за испытанием Чарли, делает полшага назад, чуть отклоняется и словно невзначай прижимается к плечу Гарри. Все взгляды сосредоточены на экране, где Чарли с треском проваливает испытание, и этого маневра никто не замечает. Галахад позволяет себе на мгновение прикрыть глаза и бесшумно втянуть носом воздух, вдыхая еще не выветрившийся запах недавнего страха, перемешанный с отголосками парфюма и острыми нотами пота. Он дает себе три долгих секунды, бесконечных и таких коротких секунды, чтобы насладиться этим моментом, после чего чуть подается вперед, мягко, но настойчиво возвращая парня в исходное положение. Эггси понимает его без слов и возвращается на положенное место, а Галахад с сожалением смотрит на его плечо. Иногда ему кажется, что он так же небезразличен Эггси, и тот был бы не против перевести их отношения в другую категорию. Галахад переводит взгляд на Мерлина, произносящего подводящего итоги, но мысли его обретаются в совершенно другой плоскости. В голове настойчиво бьется: «А может быть?..» – Эггси, Вы должны знать, что Ваш отец дошел до этой стадии. Отныне никаких страховок не будет, ясно? Мальчишка переглядывается с Рокси и кивает в ответ, а для Гарри заключительные слова координатора становятся ледяным душем. Он опускает глаза и отводит взгляд, пряча от всех разливающуюся по жилам горечь. Ли Анвин… Это его вина, и он никак не сможет искупить ее перед Эггси. Галахад стискивает руку в кармане в кулак, резко разворачивается и первым устремляется к выходу. Он не пытается сбежать от Гэри, знает, что тот вместе с остальными следует за ним. Им сейчас предстоят двадцать четыре часа наедине. Оставшаяся часть вечера, ночь и целый день вместе. По дороге к дому они оба сохраняют дистанцию. Идут рядом, цепляются рукавами друг за друга, но не касаются. Галахад не чувствует сожаления. Все правильно, все идет своим чередом. Между ними нет никакого напряжения, с Эггси светло и спокойно, и мальчишка ведет себя так же, как вел раньше: смеется и спрашивает Галахада, научит ли он его говорить, как в "Моей прекрасной леди". Гарри улыбается в ответ, иногда Эггси откровенно его поддразнивает, и в эти моменты еще больше хочется притянуть его к себе. Остановиться прямо посреди улицы, обхватить его за талию и прижать к себе. Видеть, как расширяются зрачки, как Эггси расплывается в улыбке, и чувствовать тепло его тела и сжимать его все крепче. А иногда Гарри хочет приподнять край его футболки, запустить пальцы под ремень и сжать его в кулаке так, чтобы острые грани металлической пряжки до боли впечатались в пальцы, сжать и дернуть на себя. Резко. Сильно. Чтобы у Эггси не осталось сомнения в его намерениях, не возникло желания отстраниться. У них этого нет, но Гарри не ощущает печали – ему хватает того, что у них есть. Им легко друг с другом. Эггси расспрашивает его о газетных вырезках. Гарри расслабленно вытягивает ноги под стол, прижимаясь лопатками к мягкой коже кресла. Он серьезно отвечает на вопросы, пряча улыбку в уголках губ, и наблюдает за Эггси. Ему нравится видеть, как мальчишка движется, как его тело автоматически реагирует на сигналы мозга, как изменилась его походка и переходы, движения стали сдержаннее и четче. Пуговицы его футболки поло застегнуты до самого верха, воротник плотно обхватывает мощную шею; Галахад завороженно наблюдает, как напрягается его кадык, обретая объемный контур под тонкой кожей, как он падает вниз, когда Гэри сглатывает, приближается к застегнутой наглухо ткани, а потом медленно возвращается обратно. Гарри давно снял пиджак, как только они зашли домой. Кобура и галстук ему совсем не мешали, да и его домашняя одежда не сильно отличалась от выходной, но пиджак дома он не носил почти никогда. Заменял его на мягкий кардиган или просто убирал в шкаф, но это создавало антураж полноценного отдыха, даже если это было иллюзией – далеко не каждый вечер агента Кингсмен протекает спокойно. Одежда Эггси и так совсем не соответствует их внутреннему дресс-коду, однако Галахаду хочется расстегнуть верхнюю пуговицу на его футболке, чтобы их разговор ничем не напоминал формальный. Заодно можно снять свой галстук и тоже расстегнуть верхние пуговицы рубашки, но это можно сделать и позже. Сейчас они идут делать правильный мартини. – Понял, Гарри! – Эггси и его широкую улыбку подбрасывает в кресле, выталкивая наружу, внутренняя энергия. Гарри любит, когда мальчишка так улыбается, он словно сияет изнутри, и Гарри любуется замершим и дожидающимся в дверях кабинета Гэри. Тот не отодвигается, когда Галахад приближается, и его приходится шутливо толкать в предплечье. Эггси теплый, будто несколько часов провел на солнце, и кажется, что он хочет что-то сказать, но тут же встряхивает головой и отворачивается. Гарри спускается в кухню вслед за Эггси и думает, что ему показалось – между ними не возникло никакой напряженности, повисших в воздухе невысказанных слов. Он видит только спину, но плечи и шея остаются расслабленными, в манере говорить ничего не меняется, и Галахад улыбается уголками губ. Меньше всего он хотел бы испортить этот день, Гэри и так дальше предстоит самое сложное. Сначала индивидуальное испытание, потом, если они с Рокси оба его пройдут, полевое задание со своими наставниками – именно на этом этапе и погиб Ли, поэтому Гарри должен приложить все усилия, чтобы того же не случилось с Эггси. Если бы Гарри спросили, кто будет лучшим Ланселотом, он бы без сомнения ответил, что Гэри. Гарри не раз размышлял, сколько в этом его личного отношения, но каждый раз приходил к выводу, что не столь много, как казалось ему с самого начала, и как неизменно показалось бы другим. Роксана, без сомнения, была бы хорошим агентом: исполнительным, послушным, не допускающим ошибок, но Эггси мог бы дать Кингсмену больше. С его дисциплиной пришлось бы очень долго работать, зато он был способен на неожиданные ходы, лучше ориентировался в стрессовых ситуациях, мог поступить совершенно непредсказуемо, но в итоге оказывалось, что это было единственно правильным выбором. В этой области он давал Рокси сто очков вперед. Интересно, знает ли Эггси, насколько сам Гарри в него верит? Галахад на мгновение задумывается об этом, наблюдая, как Эггси, следуя его рекомендациям, готовит мартини. У него получается неплохо уже с первого раза, но есть, куда стремиться, сегодня им будет не лишним хорошенько выпить, а Гэри – отточить мастерство до предела. Галахад выпивает первую порцию мартини. Пожалуй, снимать галстук и расстегивать рубашку будет немного не к месту, но пока Гэри возится со второй порцией, он снимает запонки и убирает их в нагрудный карман, после чего подворачивает манжеты рубашки на три оборота – это его любимая длина рукавов. Обернувшийся с бокалом Эггси сразу замечает изменения, но молчит и заговорщицки ему подмигивает, опустошая свой бокал. Вечер выдается очень спокойным. Они пьют, иногда смеются, иногда рассказывают друг другу какие-то истории, и Гарри осознает, что подразумевается под зоной комфорта. Общество Эггси – это его зона комфорта. Он игнорирует легкий укол сожаления, но сразу же одергивает себя. У них нет с Эггси совместных вечеров впереди, но есть этот вечер, и этого достаточно. Они оба находятся очень близко, но соблюдают дистанция. Это Галахада полностью устраивает. Дистанцию нарушает Эггси. Случайно или намеренно, он разливает мартини, заливая липкой жидкостью их руки. Он нетрезво смеется, допивает оставшееся одним глотком и облизывает свои пальцы. Гарри снисходительно улыбается; Гэри серьезно смотрит ему в глаза, сжимает его кисть пальцами, подносит к губам и проводит языком по пальцам, не сводя с него внимательного и неожиданно трезвого взгляда. Галахад не меняется в лице, не дергает ни одним мускулом, хотя от этого прикосновения по телу пробегает электрический разряд. Замирает на одну липкую секунду и думает, что сейчас можно накрыть эти обалденные губы своими, почувствовать пряную сладость алкогольного коктейля, можжевеловую горечь, разлитую по чужому рту, и позволить себе с головой броситься в жерло этого кипящего вулкана. Но он не может себе этого позволить. – Нет, Эггси, – Гарри чуть заметно качает головой. Не пытается освободить руку, не шевелится, только закрывает им обоим путь к продолжению. – Почему? – невозмутимо спрашивает Эггси. Он не выглядит обиженным или оскорбленным, в его глазах не плещется боль или ярость, от этого становится чуть легче, но перспектива длинного разговора совершенно не радует Галахада. Однако вряд ли им удастся его избежать. – Мы не должны. Эггси склоняет голову, словно обдумывая его слова. Гарри ожидает дальнейших вопросов, пытается придумать, как объяснить Эггси, почему он ему отказывает, но этого не требуется – мальчишка кивает и отпускает его руку, отстраняется, возвращая прежний интервал между ними и протягивает Галахаду салфетку. Вытирая руки, Гарри думает, что их нужно помыть, ткани недостаточно, чтобы удалить вязкую липкость напитка, но сейчас его уход будет воспринят как побег, поэтому он остается. Гарри думает, что их вечер дальше будет наполнен скованностью и неловкостью, но Гэри быстро разубеждает его и в этом. Он не ведет себя так, словно ничего не было – это всегда заметно, и эта клоунада давит не меньше, чем напряженное молчание; Гэри же словно безмолвно оставляет этот эпизод в прошлом, не отрицая его, но и не делая на нем акцента. Возможно, после этих суток они больше не увидятся толком, Гарри не знает, не может его «прочитать», но сейчас ему по-прежнему легко, и за это он благодарен Гэри Анвину. В середине ночи Эггси начинает клевать носом, и Гарри предлагает ему постелить в своей спальне. Эггси великодушным жестом отказывается, не отпуская никаких пошлых шуточек, и вытягивается тут же на диване, подложив руки по голову. Галахад возмущенно спихивает его на пол и идет за постельным бельем. В его пижамных штанах и без футболки Эггси смотрится неприлично сексуально. Галахад позволяет себе исподтишка скользнуть взглядом по накаченному телу, церемонно желает ему хорошей ночи и поднимается к себе. Обычно он засыпает легко и быстро, работа в Кингсмен научила использовать его любую возможность для восстановления организма, но сейчас уже несколько часов он лежит без сна, гипнотизируя взглядом потолок. Они с Эггси упустили свою возможность. Это было правильным решением, теперь главное – не жалеть о сделанном. Гарри встает, накидывает на плечи тяжелый багровый халат, в темноте кажущийся почти темным и бесшумно спускается вниз. Он знает каждую скрипучую половицу пола, каждую ступеньку лестницы, поэтому ему не составляет труда не издавать ни звука. Он убеждает себя, что просто пытается не разбудить Эггси, но у его поведения другая причина. Мальчишка явно привык спать среди звуков, живя с матерью, Дином и маленькой сестренкой; привык к звукам, несколько месяцев проведя в общежитии Кингсмен, но Галахад сейчас не хочет разбираться в себе. Просто выпивает стакан воды, за которым спускался, и подходит к дивану. Несколько минут он молча смотрит на разметавшегося по дивану Эггси, осторожно подбирает свесившееся больше чем наполовину одеяло и аккуратно укрывает мальчишку. Тот не шевелится, не просыпается, даже не сбивается его размеренное дыхание, и Гарри позволяет себе слабость. Возможно, потом он будет корить себя за нее, возможно, нет, но сейчас он склоняется и невесомо целует Гэри чуть выше брови. Вопреки ожиданиям, он не чувствует сбивающих с ног порывов чувства вины, напротив, по его телу разливается спокойствие и усталая сонливость. Он так же беззвучно поднимается наверх, удовлетворенно прислушиваясь к ровным вдохам и выдохам, и думает, что теперь точно уснет без проблем. Галахад не оборачивается, поэтому не видит, что его провожает внимательный взгляд.