Истерзанное сердце

      — Думаешь, мой брат послушает меня после того, сколько денег было вложено в подготовку к этой свадьбе, Эжени? Вся моя сознательная жизнь находится под его контролем. Меня с самого раннего детства готовили к тому, что я должна выгодно выйти замуж, составив пару какому-нибудь толстосуму. — Бесси горько вздохнула. — Моя свобода лишь кажущаяся, а на самом деле…       — Ты не готова к замужеству, малышка. Неужели твой брат этого не понимает? Ты же флиртуешь с любым мало-мальски симпатичным парнем своего возраста!       — Верно. Мне нравится лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт. Хочется общаться с парнями. Но моё мнение никого не интересует. — Бесси печально улыбнулась и с лёгкостью перескочила на другую тему: — Слушай, Эжени, а почему бы нам не сходить в ночной фиери? Мы после посещения этой нудной оперы одеты вполне прилично, так что можно оторваться!       Омега в притворном ужасе закатил глаза.       — Ты не забыла, что я не так прекрасен, как ты? Распугаю всех желающих познакомиться.       — Не смеши меня, Эжени! Твои шрамы надёжно скрывает удачно выбранная причёска, да и в зале этих ночных заведений всегда царит полумрак. Поэтому никто и не заметит. Ну, пойдём, — канючила подопечная омеги.       — Ладно уж, что с тобой поделаешь… Только сама же не проговорись брату. А то ты получишь нагоняй, а меня уволят.       Около трёх часов ночи двухместный таксобус остановился около высокого железного кованого забора двухэтажного особняка. Омега вставил серебристую карту в компьютер таксобуса и произвёл оплату транспортных услуг. Затем юноша и девушка пошли к закрытым наглухо воротам дома. Удивительно, но их как будто ждали. Не успела парочка приблизиться, как ворота словно по волшебству открылись.       — Ой, не нравится мне это, — тихо прошептал омега, когда створки ворот закрылись за ними.       — Да не волнуйся, — отозвалась Бесси. — Брат раньше завтрашнего утра не прибудет.       — Очень на это надеюсь. Я был принят на работу компаньоном не твоим братом, а тётей. Не хотелось бы мне, чтобы мы познакомились с главой семьи при таких обстоятельствах и он сделал неправильные выводы.       — Эжени, но мы же ничего постыдного не сделали, только потанцевали. Мне восемнадцать, а не десять лет, и я всего второй раз посетила ночной фиери. Мои подруги зависают там частенько, а я всё учусь и хожу только в те места, которые одобрит Феранте, — сказала Бесси, входя в просторный холл дома.       — Тогда хватит бояться брата и скажи ему прямо, что ты молода и хочешь развлекаться, как все молодые девушки твоего возраста. А если ты будешь молча выполнять всё, что тебе скажут, то останешься с богатым, но старым мужем и лишишь себя возможности встретить сверстника, влюбиться и стать счастливой.       Девушка хмыкнула.       — О, как! — иронично прозвучало из темноты коридора.       Эжени и Бесси резко вскинулись и повернули головы, всматриваясь во мрак, из которого навстречу им выступала массивная фигура высокого мужчины.       — Феранте?!       «О Великие Духи! — проскочило в голове у Эжени. — Кажется, придётся оправдываться. Снова моё треклятое "везение"».       Омега исподтишка присмотрелся к мужчине, что внимательно и придирчиво, в свою очередь, оглядел его холодным, ничего не выражающим взором. Для себя Эжени за минуту сделал неутешительный вывод, что Бесси не грешила против истины: такому человеку сложно не подчиниться. На вид брату девушки было от силы лет двадцать семь или даже меньше. Его рост ничем не уступал росту альфа-самцов, и, кроме того, герцог Феранте Аль-Апахлеви, наследник одного из знатнейших родов острова Дарнеш, обладал великолепной атлетической фигурой. Для беты мужчина был слишком красив, но всю картину портило заносчивое выражение лица молодого аристократа.       Впрочем, его светлость быстро взял себя в руки и спрятал колкий взгляд и недовольство за маской светской любезности.       — Добрый вечер или ночь, Бесси, — прохладно заметил мужчина. — Представь меня своему спутнику.       Девушка вздрогнула и кивнула.       — Герцог Феранте Аль-Апохлеви, познакомьтесь, это мой компаньон, омега Эжени Донелли.       Мужчина сдержанно кивнул.       — А сейчас, Бесси, иди к себе в комнату, — твёрдо сказал бета. — Вас же, Эжени, я попрошу ненадолго задержаться для непродолжительной беседы.       Девушка опустила глаза в пол и без лишних слов быстро удалилась.       — Скажите, что за вздор вы несли сейчас моей сестре, молодой человек? Да, мне придётся попенять моей милой родственнице на то, что она наняла для работы непроверенного и ненадёжного человека.       — Вам разложить всё по полочкам и с самого начала, господин герцог?       — Не стоит. Вы и так показали себя с неприглядной стороны. На будущее запомните: не стоит вмешиваться в дела, которые ровным счётом вас не касаются.       — Но ваша сестра очень молода и заслуживает любви и счастья, разве вы не находите? — спросил удивлённо омега.       — Любовь… — насмешливо ответил мужчина. — Эжени, а много тебе дала твоя истинная пара, твоя любовь?       Омега вздрогнул, словно от пощёчины, и, повернувшись, обошёл бету, направляясь к окну. Смотреть в лицо тому, кто имел возможность получить любую заинтересовавшую его информацию, не хотелось. Юноша предпочёл смотреть в темноту ночного сада.       — Вы правы, ваши семейные дела меня совершенно не касаются, — спокойно заметил юноша, не поворачивая головы.       — Скажите, что заставило омегу бросить свою пару? Среди вашего народа это большая редкость.       — Я не желаю говорить об этом. Точка.       Феранте шагнул вперёд, взял Эжени за руку чуть повыше локтя и развернул лицом к себе. Густые волосы взметнулись вверх, откинувшись на спину от резкого движения, и мужчина увидел шрамы, которые омега явно не желал никому демонстрировать и старательно прятал под ступенчатой стрижкой.       — А вот тут, милый мальчик, ты ошибаешься. Я твой работодатель и плачу за то, чтобы моя сестра была под надёжным присмотром. А тут слышу такое, да ещё от омеги! Что весьма странно и необычно. Расскажи... Я хотел сказать, расскажите о своём альфе.       — Нет! Да как вы смеете! Это только моё дело, а не… Вы не имеете никакого права вмешиваться в мою интимную жизнь.       Но на свою гневную тираду Эжени услышал только: «Итак, я жду».       — Что за бред!       — Отнюдь. В вашем голосе была враждебность по отношению ко мне, когда вы пытались убедить мою сестру, что в жизни важна любовь, а всё остальное приложится. Из этого можно сделать вывод, что на ваши чувства в своё время не ответили, хотя если это ваш истинный партнёр, то это по меньшей мере странно. Юноша, вы оптимист. Даже расставшись с альфой, вы упрямо продолжаете верить, что без сильных чувств просто никак в этом мире не прожить.       Омега посмотрел прямо в глаза этому слишком проницательному мужчине и был поражён завораживающей силой взгляда, что заставило его сердце затрепыхаться и откликнуться на призыв — как мотылька к огню. И это было очень опасно. В воображении возникла чёткая, ясная картина лежащих в кровати и занимающихся любовью мужчины и юного омеги.       Однажды глупая вера в любовь с первого взгляда уже сыграла с Эжени злую шутку. С тех пор он понял, что необязательно на его чувства должны ответить так, как он того хотел бы. Сколько он сражался с желанием вернуться к тому, кому его любовь и даром не нужна. Он выстоял в борьбе и победил. Для чего? Неужели для того, чтобы сейчас вдруг ни с того ни с сего проснулась чувственность? «И вот подавленные эмоции зашевелились из-за мужчины-беты, с которым у меня точно нет будущего!» — яростно сказал себе омега.       Ох, как же он ошибался, считая, что у него выработался стойкий иммунитет на сильные чувства.       Эжени вынырнул из воспоминаний и, протянув руку к вазе, коснулся лепестков сиреневых гардений, нежный аромат которых наполнял комнату. Этот букет ему подарил вчера Феранте, умоляя не нервничать перед первой из трёх запланированных пластической операцией. Омега переживал, но скорее не из-за самой операции, а потому, что очень боялся, вдруг шрамы не удастся убрать и они останутся с ним навсегда. А ведь в душе он хотел быть под стать своему бете, который был действительно красив. Он не оставлял равнодушными к собственной персоне представителей разных рас. Это и радовало, и одновременно огорчало омегу: сам-то он даже после операции писаным красавцем не станет. Но все свои переживания юноша решил оставить на потом.       Через два дня медперсонал клиники увозил полусонного омегу в операционную, когда над ним склонилось знакомое серьёзное лицо Феранте.       — Эжени!       Услышав до боли знакомый голос, юноша широко распахнул светло-серые глаза. Ему даже показалось, что огромная гора свалилась с плеч. Он мягко улыбнулся.       — Успел. Я так рад.       — Всё будет хорошо, малыш. Я буду ждать тебя здесь. Возвращайся ко мне.       На глаза Эжени навернулись слёзы.       — Конечно.       — Нам пора, ваша светлость. Он засыпает. Для него медбот готов, — сказала строгая медсестра.       Это было последнее, что успел услышать омега, а через мгновение мир в глазах померк, разлетаясь на части разноцветными кругами, — и он провалился в темноту.       Придя в себя, Эжени не сразу догадался, где находится. Только специфический запах напомнил омеге о том, что он находится в больнице. Открыв глаза и проморгавшись, юноша понял, что лежит в светлой палате. Затем память вернула последние минуты перед тем, как его увезли в операционную. И он тут же захотел увидеть Феранте. Омега приподнял голову и огляделся, несмотря на слабость, но, кроме него, в палате никого не было.       «Где ты?» — сорвалось тихо с пересохших губ. И, словно услышав юношу, дверь в палату отворилась.       — Эжени, я здесь, — быстро проговорил бета, входя в палату и нежно улыбаясь омеге. — Можешь радоваться, маленький мучитель, у меня до сих пор трясутся руки от беспокойства. Не думал, что вообще могу испытывать что-либо подобное. Ты колдун, сокровище моё.       Омега попытался улыбнуться.       — Только на тебя действует моё колдовство. Хотя всё гораздо проще: ты хорошо умеешь прятать все свои эмоции, не то что я.       — Это же замечательно, что ты такой открытый! Я же едва не потерял веру в любовь и чуть не обманул самого себя, что неминуемо привело бы к потере своего счастья. Отдыхай, поговорим потом. Люблю тебя.       Сердце омеги встрепенулось и забилось с удвоенной силой. Неужели это и есть то, о чём он так долго мечтал? Это же чудо! И тут, без особых усилий со своей стороны, Эжени осознал: да, здесь и сейчас он по-настоящему счастлив.       — Я…       — Не сейчас, мой хороший, — мягко перебил его бета. — Врач разрешил мне лишь ненадолго побеспокоить тебя. У нас ещё будет много времени впереди, чтобы решить все наши проблемы и сказать много ласковых слов, что накопились за этот год, но не были произнесены вслух.       Месяц спустя омега спешил на работу. Ему безумно надоело сидеть дома, хотелось общения, деятельности. Омега, конечно, догадывался, что этот энергетический подъём, в котором он пребывал вот уже несколько дней, случился благодаря разговору с герцогом Аль-Апохлеви. Итогом разговора стало то, что через неделю, на официальном приёме в честь дня рождения герцога, будет объявлено о том, что Феранте Аль-Фпохлеви и Эжени Донелли встречаются. Сегодня после работы юноша решил позвонить своим родным, сообщить о таком знаменательном событии и пригласить их прибыть к назначенному дню на остров Дарнеш.       Юноша был так увлечён собственными мыслями, что не заметил, как оказался прямо перед столом переводчика Мариам. С ней у юноши были удивительно тёплые дружеские отношения. Она с самого первого дня работы омеги секретарём босса взяла над ним шефство.       — Эжени, рада видеть тебя снова в хорошем расположении духа. Как прошёл отпуск? Не нашёл себе пару, милый мальчик?       — А я и не искал. Ездил домой, навестить родных. А ещё возился с племянниками, гулял на природе, спал до обеда, навёрстывая упущенное за год время, — мило улыбнулся омега.       — Эжени, солнышко, тебе своего деточку пора выгуливать, а не за чужими присматривать.       — Они же не совсем чужие, Мариам. А своего ребёнка у меня не предвидится.       — Да брось говорить ерунду. Шрамы на шее всегда скрыты под распущенными волосами, а на лице практически все после операции исчезли. Ну за исключением самых глубоких. А так как они ближе к уху, то их и вовсе не видно. Ещё пара операций, и ты не вспомнишь о них... Вот только шрамы души куда глубже тех, что на твоём лице и шее, — тихо прошептала умудрённая опытом женщина-бета. — Их так просто оттуда не вытравишь. Я думаю, что дело именно в них. Ты ведь никого к себе не подпускаешь, боишься.       — Что вы, Мариам, просто у меня есть на такое поведение веская причина! Да и я, вот хоть убей, не вижу ни одного претендента на свою руку. Если вы считаете, что таковые имеются, то клятвенно заверяю, что, как только появится свободное время, присмотрюсь.       Омега, сам не зная почему, не хотел никому говорить о том, что он скоро станет официально парой одного из очень влиятельных людей в мире бизнеса. Вот после помолвки можно и сказать, а пока…       — Всё-то тебе шуточки, мальчик. Но я понимаю, так легче жить, чем, постоянно жалея себя, поскуливать в одиночестве за закрытыми дверями дома. В том, что случилось в прошлом, нет твоей вины.       — Я знаю, Мариам. Никто не виноват, что моя мать от природы настоящая красавица и что отыскалась сумасшедшая, которая на пустом месте приревновала своего мужа к ней, решив, что её благоверный ей изменяет. Кто же знал, что она решится облить ни в чём не повинную омегу кислотой. И лишь по счастливой для мамы случайности эта гарпия споткнулась на ровном месте, расплескав всё содержимое банки. Мне же не повезло: стоял слишком близко и мне случайно перепало. Как подумаю, что полученные от того количества кислоты, которое собиралась вылить на маму эта ненормальная, ожоги вполне могли бы оказаться несовместимыми с жизнью, дрожь пробирает до костей. И я рад, что у неё ничего не вышло и мама не пострадала.       — Да, но пострадал ты, — вздохнула Мариам. — Это ужасно, Эжени, и несправедливо, что в войне взрослых страдают маленькие дети. Ну да ладно, когда встретишь свою пару, то уже станешь красавчиком. Он точно полюбит тебя не только за привлекательную внешность, но и за внутреннюю красоту, благородство души, доброту, за честность и отзывчивость.       На слова секретаря омега только печально улыбнулся. Кто-кто, а он прекрасно знал свою пару и когда-то сбежал. Он уехал много лет назад из родного города, тем самым разорвав связь. Он больше не мог терпеть вечные унижения, грубые тычки, неприкрытое хамство и то, что его альфа его стыдится и сторонится.       Омега не заметил, как полузабытое прошлое всколыхнулось и захлестнуло его, напомнив о больном. Он просто продолжал кивать головой на слова Мариам, но мыслями был далеко.