Истерзанное сердце

      Стоя в фойе института, Тайлер Флинн — красавец альфа, светловолосый, с ярко-синими глазами, так напоминающими цветущие васильки, — разговаривал со своим другом Остином. При этом он небрежно засунул руки в задние карманы идеально сидящих на длинных ногах джинсов, демонстрируя широкий разворот плеч, обтянутых белой в тонкую тёмную полоску приталенной рубашкой с коротким рукавом. Золотистая кожа, обворожительная улыбка и открытый взгляд этого ловеласа свели с ума немало глупых омежек и бет, не знающих об истинном характере альфы. Эжени словно наяву видел перед собой этот прекрасный образчик половозрелого самца. И, как и раньше, он затаил дыхание от страха и восхищения.       Поговорив с другом, с которым Тайлер учился в разных группах, он мельком взглянул на себя в зеркало и тут заметил Эжени — своего омегу, тихо стоящего чуть поодаль, искоса поглядывающего на него и нервно сжимающего пальцами ремешки рюкзака.       — Эй, мелкий уродец, поди-ка сюда, — приказал альфа.       Эжени вздрогнул, но не посмел ослушаться и подошёл к Тайлеру.       — Сегодня встретимся на квартире у моего друга. Дорогу ты знаешь, не маленький. Остин любезно согласился уступить нам на время траха своё холостяцкое жилище. Итак, сегодня в обычное время я жду тебя. И не смей опаздывать, я не люблю ждать, — произнёс альфа, понизив голос до вкрадчивого шёпота, от которого у омеги пошли по коже мурашки.       — Но это далеко, — промямлил омега. — Мне ещё нужно встретить брата с тренировки, а сестру забрать из сада и отвести их домой.       — А кого волнует чужое горе, бестолочь? Если хочешь, чтобы тебя трахнули, дорогуша, то придёшь вовремя. Не у меня же начинается течка. А вот если опоздаешь, то будешь всю течку играть со своей рукой и без вибраторов, понял? Мне ничего не стоит найти тебе достойную замену, ведь куда приятнее смотреть на смазливое личико, а не на чудовище вроде тебя.       — Ну уж извини, что тебе, такому красивому, достался всего лишь я — бракованный омега.       — Именно, бракованный. А теперь давай вали отсюда с глаз долой, не раздражай. И помни: ровно в семь и ни минутой позже.       Омега помнил, как быстро развернулся и бросился к лестнице, ведущей на второй этаж, где находилась нужная ему аудитория. Но альфа успел заметить, как ясные светло-серые глаза наполнили слёзы обиды.       Весь этот ужас продолжался больше года, и Эжени морально выдохся. Сложно было смириться с тем, что хоть он и встретил свою истинную пару, но тот его не любит и не полюбит никогда. Альфа, предназначенный судьбой, отказывается признать своего омегу: не знакомил ни с родными, ни с друзьями, не желал проводить с ним больше времени, чем требует половой акт.       Если бы не розовые неровные шрамы, «украшающие» левую щёку и часть шеи, то парень был бы очень даже симпатичным, если не сказать — красивым молодым омегой. От природы белокожий, но без веснушек, стройный и невысокого роста, он являлся обладателем красивых светло-серых глаз, которые обрамляли длинные тёмные ресницы, и густых золотистых, слегка вьющихся волос, волной спадающих на плечи. А влажные пухлые губки так и манили попробовать их на вкус. Да, юный омега имел бы всё: и альфу, и деток, и свой дом, если бы не одно «но»…       Эжени любил учиться и сам поступил на первый курс строительного института. Через неделю он встретил на ступеньках института Тайлера, вернее, сбил с ног. Альфа оканчивал предпоследний курс и являлся гордостью всего потока. Все знали его в лицо, и Эжени не был исключением. Альфа, оказавшись на заднице, не обругал омегу, а лишь снисходительно улыбнулся. Юноша же поплыл от соблазнительного микса пряностей, имбиря и амбры, исходящего от кожи альфы, и влюбился. Вот только альфа, почуяв цветочно-древесно-шипровый аромат, лишь сузил глаза, но ничего не сказал. Он просто поднялся, отряхнул джинсы и пошёл прочь, так ни разу не оглянувшись. И только спустя мгновение до растерянного омеги дошло, что альфа при столкновении, скорее всего, увидел шрамы, обезображивающие его нежную кожу. Стало гадко на душе.       Тайлер ещё месяц сторонился Эжени, но, почувствовав, что у омеги скоро течка, сам подошёл после обеда в столовой. Омега был счастлив, пока, вместо ожидаемого чуда любви и принятия, бедолага не услышал обидные слова:       — Жаль, конечно, что моя пара — настоящий уродец. Повезло так повезло. Видно, чем-то заслужил такое счастье.       Вот так, пары слов оказалось достаточно, чтобы юный, открытый миру омега познал горечь разочарования и разбитых надежд.       Свою первую течку юноша провёл со своим альфой, но не видя его лица, потому что на лицо омеги был наброшен платок. Тайлер сразу заявил, что у него не встанет, если перед его взором будет уродство омеги. И так было всегда, когда альфе хотелось поразвлечься: омега стоял либо отвернувшись, попой вверх, либо с платком на лице. Благо альфа никогда не бил омегу, считая, что, каким бы страшным тот ни был, он всё-таки слабее любого альфы, а физически обижать слабого — это не дело.       Но любому терпению однажды приходит конец, и омега, после очередной порции незаслуженного унижения, ушёл из института домой, не дожидаясь конца занятий. Он проскользнул в комнату родителей и, рыдая, то и дело давясь слезами, рассказал маме, которая была дома, что его альфа не любит его и что он ему противен. Мама, ни разу не перебив его, выслушала столь сумбурное объяснение спокойно. А когда Эжени, тихо всхлипывая, закончил говорить, то она предложила ему переехать к бабушке в другой город и перевестись в другой институт, подальше от такой истинной пары. Слёзы омеги высохли как по волшебству, и он с огромной радостью согласился на предложение мамы переехать.       Сразу после переезда он жил у бабушки, а потом при помощи родителей снял однокомнатную квартиру поближе к месту учёбы. И всё наладилось. Только одно обстоятельство омрачало его радость — болезненные течки, от которых было желание сложить ручки на груди и тихо умереть. Но юноша мужественно терпел и сидел на подавителях, хотя порой хотелось просто выйти на улицу и отдаться первому встречному. Естественно, это было только в мыслях и только в течку.       Спустя полгода, когда семья навещала омегу, отец-альфа обмолвился, что Тайлер приходил к ним домой с желанием увидеться с ним и поговорить, но мама, высказав всё, что думает об альфе, просто захлопнула дверь перед его носом. Омега удивился и сказал, что Тайлер так для приличия и очистки совести поступил, а не потому, что соскучился. На что отец, хитро сверкнув серыми глазами, заметил:       — И следит он ежедневно за нашим домом тоже для того, чтобы очистить совесть, малыш?       — А мне почём знать, какую цель он преследует? — как можно безразличнее заметил омега, хотя сердце заходилось в груди нервным трепетанием.       — Ну-ну, — сказал отец и перевёл тему на учёбу сына. Мама же только улыбнулась, похлопав сына по спине.       Так Эжени начал новую жизнь, радуясь своей маленькой, но победе.       Прошли годы, и юноша закончил обучение, нашёл хорошую работу и даже приобрёл друга, омегу Коди, а также много знакомых. Но, правда, не альфу, который бы хоть немного заинтересовал его. Однако некоторое время спустя случился и на его улице праздник. Эжени всё-таки неимоверно повезло: в конце концов он встретил того, кто залечил его раненое сердце и исцелил душу.       — Эжени, ты меня слышишь? — спросила, взглянув поверх очков, секретарша.       — А? Что? Простите, я задумался.       — Я говорю, что ты, должно быть, умираешь от любопытства и хочешь взглянуть на нового молодого босса, не правда ли?       — Хм, наверное, — пролепетал омега, неуверенный, готов ли он подписаться под желанием лицезреть новое начальство.       — Он только что вернулся из весьма продуктивной поездки на Дальний Аваруш и пребывает в весьма благодушном настроении. Я думаю, что вы сработаетесь, ведь никто так лихо не справляется с обязанностями личного секретаря, как ты, дорогой. Билли умирает от желания вернуться на прежнее место, он не привык работать в быстром темпе. Он — не ты. Пойдём, я провожу и представлю тебя, — сказала Мариам, грациозно поднимаясь из-за стола. — И заодно ещё раз взгляну на этого красавца-самца.       Вместе они пошли по коридору к кабинету нового начальника, отвечающего за отдел инженеров-проектировщиков. Увидев омегу, Билли бросился на шею к нему.       — Ой, Эжени, наконец-то! — в порыве чувств воскликнул бета. — Еле тебя дождался! Можно я тебя поцелую, спаситель мой?!       — И мне тоже можно, молодой человек? — раздался мужской звучный голос откуда-то сбоку.       Эжени с улыбкой на губах обернулся и застыл на месте. Свет в глазах померк, дыхание прервалось, и смертельная бледность слизала с щёк все краски. Омега покачнулся и стал медленно оседать на пол. Он уже не чувствовал, как сильные руки подхватили его лёгкое тело возле самого пола и прижали к широкой груди, словно не человека, а величайшую драгоценность.       Широкими шагами альфа пересёк комнату, унося омегу на руках в свой кабинет.       — Билли, воды, быстро, — скомандовал он на ходу. — Мариам, откройте в кабинете окно, пожалуйста.       — Эжени, ну же, открой глазки, приди в себя, — увещевал альфа юношу.       Усадив омегу на диван, альфа приподнял маленький острый подбородок и пристально посмотрел в затуманенные от тревоги и ужаса глаза Эжени. Омежка всё ещё находился в прострации. Его взор непонимающе метался по кабинету, и он беспомощно шевелил побелевшими губами.       Билли принёс воду, отдал боссу стакан и отошёл к двери, где стояла Мариам.       — Можете быть свободны, — твёрдо произнёс альфа. — Сами видите, он уже приходит в себя. Идите на своё рабочее место, Мариам. А вы, Билли, закройте дверь с обратной стороны и никого ко мне в кабинет не пускайте. Ясно? Если понадобится, я вас позову.       Дверь с тихим стуком закрылась. Вот только юноше, который успел прийти в себя, показалось, что захлопнулась крышка гроба. Против воли, он вздрогнул всем телом.       Тайлер в волнении не сводил глаз со своего омеги, замечая, как природные краски жизни медленно, но верно возвращаются на его лицо. В душе он порадовался, что омега не носил метку — знак принадлежности другому альфе. А значит, до сих пор живёт один. Если бы этот маленький негодник только знал, сколько времени он безрезультатно потратил на поиски. На какие ухищрения не шёл, чтобы выяснить, где прячется от него его пара. Тайлер корил себя за все те обиды, что он нанёс этому хрупкому доверчивому омежке, отказываясь, словно безумный слепец, от своего счастья. Он признал, что юноша с ясными серыми глазами стал неотъемлемой частью его самого. Он и не ожидал, что годы спустя назначение на работу в этот город станет возможностью встретить любимую пропажу и попросить прощения за нанесённые обиды. Если бы этот напуганный сейчас мальчик знал, какую власть он над ним имеет, то, наверное, очень бы удивился. Тайлер отдавал себе отчёт, что за годы, что они были врозь, он сильно изменился и повзрослел. Но омежке он запомнился только с плохой стороны, и будет непросто подступиться к своему мальчику. А он желал доказать Эжени, что людям тоже свойственно в жизни меняться. Он уже сейчас готов молить о возможности получить шанс всё исправить, даже встать на колени, если это понадобится и поможет достучаться до омеги. А пока вот она реальность: Эжени молча взирал на него огромными глазами, в которых застыло плохо скрываемое ожидание. Захочет ли омега его простить и начать всё сначала? Это ещё тот вопрос, на который нет ответа.       Эжени чувствовал себя неуютно из-за повисшей в офисе тишины. Он находился в объятиях Тайлера и понимал, что его смущает не только близость своей пары, но странное тянущее чувство, что появилось внизу живота. Он не успел до конца осознать, что не так в его состоянии, как альфа прошептал ему в макушку:       — От твоего аромата, смеси малины и белого шоколада, я схожу с ума, солнышко.       Щелчок в мозгу, и у омеги всё встало на свои места. От близости альфы, назначенного природой, течка дала о себе знать гораздо раньше положенного срока. И это грозило полномасштабной катастрофой. Жар разливался по всему телу, аромат омеги усилился, провоцируя его пару к дальнейшим активным действиям. Мысли юноши стали путаться. Что будет, если альфа его поцелует? Устоит ли он против такого соблазна? Омега внутри тела уже дал ответ и кричал, что хочет отдаться своему альфе. Но где-то на задворках затуманенного похотью разума ещё маячило, что именно в данную минуту он совершает непоправимую ошибку. Однако разум сразу смолк, и не осталось ничего, кроме всепоглощающего желания, когда альфа, приподняв голову, поцеловал его так, словно хотел выпить душу.       Тайлер нежно взял в ладони личико омеги и, отстраняясь, облизнул губы. Затем тихо произнёс:       — Как ты себя чувствуешь, Эжени?       С огромным, нечеловеческим усилием заставив себя вынырнуть из сладкой неги, омега надрывно прошептал: «Я сейчас уйду. А завтра напишу заявление на увольнение».       — Что? Да ты с ума сошёл, малыш! — воскликнул альфа. — Как тебе это в голову пришло?       Но видя, как сжался и застыл в его объятиях омега, он сразу же смягчился и взял маленькую ладонь юноши в свою руку.       — Эжени, котёнок, я не злодей, каким старался всегда предстать перед тобой. У меня и в мыслях нет причинять тебе зло.       Мужчина протянул руку, убрал длинную прядь волос омеге за ухо и провёл ласкающим движением по небольшим розовым шрамам у самой мочки уха.       Эжени затаил дыхание и с удивлением наблюдал за нежным движением руки альфы, не понимая, в чём здесь подвох. Ну не мог этот себялюбивый красавец так кардинально измениться. Или мог?..       Неожиданно Тайлер приподнял ладонь омеги и, поцеловав её, приложил к своей гладко выбритой щеке, отчего живот омеги снова сладко свело судорогой желания. Он поёрзал попой по дивану и свёл ноги в облегающих бежевых штанах вместе. Это движение не укрылось от взора альфы, внимательно наблюдавшего за юношей.       — Тайлер, а как же моё уродство? Оно что, уже не имеет для тебя никакого значения? — выдохнул омега на грани решимости.       — И никогда не имело, Эжени. Прости дурака. Да ты мне с первого взгляда приглянулся, и твои шрамы, которые, кстати, не видны под волосами, меня совершенно не оттолкнули и не испугали.       Милое возбуждённое личико приняло такой возмущённый вид, что альфа против воли улыбнулся.       — Знаешь, кто ты после этого, Флинн…       — Эжени… — Тайлер поцеловал омегу в висок, затем покрыл быстрыми поцелуями всё личико, а когда тот возмущённо приподнял голову, — и нежные пухлые губы. — О Духи, мальчик мой, позволь мне быть рядом с тобой. Клянусь, я больше никогда не сделаю тебе больно. Не отказывай сразу, не будь холоден, не наказывай жестоко. Поверь, я и так достаточно наказан. Самая большая боль альфы — это когда от него уходит его пара.       Эжени совсем потерялся в ласковых словах и нежных объятиях, позволяя соблазнить себя. А начавшаяся некстати течка довершила начатое, и омега, всхлипнув, обхватил руками крепкую шею альфы и сам подставил губы для более глубокого поцелуя. И не мог сдержать тихий стон желания, когда Флинн ответил на поцелуй со всем пылом страсти. Он обхватил одной рукой спину омеги, а вторую просунул под колени и, прижав к себе лёгкое тело, поднялся с дивана на ноги, держа свою драгоценную ношу на руках.       — Работа не волк, в лес не убежит. А вот о тебе, моя прелесть, я просто обязан позаботиться, — сказал альфа, целуя волосы своего омеги. — Поехали домой.       Эжени накрыла волна сумасшедшего желания. Он весь взмок и выгнулся дугой в руках мужчины, тяжело дыша. На произнесённые слова Тайлера юноша только что-то невнятно пискнул.       «Молчание — знак согласия, любовь моя», — весело подумал Флинн и быстро вышел из своего кабинета. Шествуя к запасному выходу мимо секретаря Билли, который сидел за своим столом с вытянувшимся от удивления лицом, он на ходу проговорил:       — Сегодня меня и Эжени на работе не будет. Если что срочное, звони на мой личный номер мобильного.       — Понял, — ответил ошарашенный бета, проводив начальника круглыми, как плошки, глазами.