Истерзанное сердце

      Вот и наступил день отъезда. Сегодня после обеда Эжени должен проститься с Феранте и отправиться домой.       Да, конечно, омега очень соскучился по сыну, хоть и звонил ему ежедневно по вечерам, но даже радость от того, что скоро он увидит своего мальчика, не могла заставить встряхнуться и сбросить с себя некое оцепенение, в которое он был погружён со вчерашнего вечера. Почему-то проснулся Эжени ещё до того, как Феранте покинул постель, и теперь, не таясь, рассматривал его, стараясь запомнить дорогие сердцу черты. Между ними глухой стеной стояло прошлое, и никто за время, проведённое вместе, так и не решился нарушить хрупкий мир, поговорить и объясниться. Оба делали вид, что всё происходящее их вполне устраивает. А это далеко не соответствовало действительности, ну, по крайней мере, со стороны омеги точно. Неужели так всё закончится?       Эх, был бы он смелее, как в своё время Тайлер, который, несмотря на недовольство Эжени, объяснился и рассказал, почему раньше так обижал его. Омега вспомнил, как сидел в кресле в тот день, поджав пухлые губы, а альфа встал перед ним на колени, взяв его руки в свои, и, глядя в лицо, стал рассказывать свою историю. Вот кто действительно хотел всё расставить по своим местам и не боялся быть отвергнутым. Тайлер тогда пояснил, что, встретив впервые своего омегу, очень обрадовался, но стоило ему узнать фамилию Эжени, как он тут же возненавидел его всеми фибрами души. Надо же было такому случиться, что его истинная пара — сын того, кто так подло и низко обошёлся с его милой, застенчивой старшей сестрой, которая едва не умерла по вине этого развратника. На тот момент девушка периодически попадала в клинику для душевно больных людей с обострением затяжной депрессии. Ей становилось то лучше, то снова хуже. Она словно парила на качелях: вверх и вниз. Врачи в один голос утверждали, что она сама не желает выходить из этого состояния, лелея с маниакальной одержимостью боль и обиду в душе, не желая отпускать, упиваясь своим горем. А потом она и вовсе стала отказываться от пищи, что ещё больше усугубило её состояние. К тому же к этой безрадостной картине добавились постоянные головные боли, которые опытные специалисты отнесли к приобретённым психосоматическим заболеваниям. А виной всему, как искренне считали все в семье альфы, отец Эжени — Рафаэль. Все недоумевали: как, имея крепкую дружную семью, он решился закрутить интрижку на стороне с совсем молоденькой девушкой-омегой? И самое страшное то, что этот ловелас и Ария, по словам самой девушки, являлись истинной парой. Этот альфа был старше и опытнее, ему ничего не стоило вскружить голову неопытной омеге, влюбив её в себя за довольно короткий срок. Он красиво ухаживал, забрасывал девушку подарками, выполнял её малейшие пожелания. Ария была на седьмом небе от свалившегося на неё счастья. Так продолжалось несколько месяцев, пока однажды утром девушка, почувствовав себя плохо, не потеряла сознание прямо на пороге своей комнаты. Ария была госпитализирована и прошла полное медицинское обследование. Оказалось, что девушка носила в себе яйцо. Едва узнав о причине своего недомогания, она позвонила Рафаэлю и радостно сообщила чудесную новость. Он изобразил восторг, а на следующий день испарился, будто его никогда и не было. Сестру Тайлера хватил удар, с ней случился нервный срыв. Девушка никак не могла поверить, что её нежный, заботливый возлюбленный бросил её, беременную, на произвол судьбы. Яйцо, в котором едва зародилась жизнь, ослабленный организм вытолкнул, что добило психику девушки. С этого дня внутри Арии что-то заледенело, она отгородилась от мира и закрылась от всех, даже от близких, словно устрица в раковине. Родители отчаялись выдернуть её из того апатичного состояния, в которое она погрузилась. А самое плохое было то, что девушка скрывала от всех свой роман и никто не догадывался, как можно найти Рафаэля. Его телефон молчал. Этого абонента больше не существовало. Только несколько месяцев спустя Тайлеру через подругу Арии удалось узнать фамилию негодяя, обманувшего его сестру. Рафаэль однажды подвозил девушек к фитнес-центру. Именно тогда подруга сестры и заметила визитку с витиеватыми золотистыми буквами. На ней крупными буквами было выделено имя — Рафаэль Донелли.       Первым делом отец Тайлера хотел собственными руками расправиться с обидчиком дочери, но мама, мудрая омега, не позволила. Она твёрдо сказала, что её дочь силком в постель к альфе не тянули и что она взрослая, вполне самостоятельная девушка, чтобы понять, к чему могут приводить необдуманные поступки. Да и семья этого альфы ни в чём не виновата. У альфы есть дети, которые должны расти в полной семье, даже если подлец-папаша не заслужил такое счастье, как любящая семья.       Постепенно история с Арией стала забываться, ведь девушка пошла на поправку, пока в один из дней Тайлер не встретил его, сына того самого гада, что на долгое время лишил покоя его родных. Старая обида вспыхнула в груди, и альфа решил отыграться на ничего не подозревающем омеге за все годы, что любимая сестра провела в клинике для душевно больных.       И лишь после неожиданного отъезда Эжени выяснились некоторые нестыковки во всей истории. У сестры всё-таки имелось припрятанное фото её Рафаэля. Мужчина на снимке был полной противоположностью отца омеги, который встретил его в дверях дома Эжени, когда он отправился искать его после долгого отсутствия юноши в институте. Отец омеги оказался брюнетом, а не блондином с фотографии, и к тому же высоченным, с широким разворотом плеч. Черты лица были резкими, но красивыми, в отличие от слащавого лица блондина с фото. Этот огромный альфа незамедлительно выставил Тайлера вон, после того как узнал, что тот и есть причина головной боли его мальчика. Но Тайлер всегда был дотошным и докопался до правды, которая оказалась до банального проста. Кузен отца Эжени частенько брал у Рафаэля машину, прикрываясь тем, что его сломалась или ещё находится на сервисе, а у него важные дела и без машины ну просто никак. И в тот день, когда альфа подвозил сестру Тайлера и её подругу, он просто не заметил визитку, что выпала случайно у настоящего хозяина машины — Рафаэля Донелли. Тайлер снова встретился с семьёй Эжени и всё им объяснил, но родители отказались сказать, куда уехал омега. Хотя их до белого каления разозлил поступок родственника. Кто же знал, что тот, прячась под чужим именем, скрывал свои похождения от богатой жены на стороне и что от его нечестных действий пострадала не только несчастная девушка, но и невинный во всех отношениях Эжени.       Вспоминая всё, что произошло за эти годы, омега не жалел ни о чём. Не случись всей этой путаницы, он никогда бы не переехал в другой город и не встретил бы Феранте, а этого он даже представлять не желал. Только с этим мужчиной он понял, что значит любить, забыв самого себя, и умирать от этого всепоглощающего чувства. Именно с ним пришло понимание, что настоящая любовь его народом остаётся недооценённой и недопонятой. Чувство подменяется во многих случаях притяжением истинной пары, лишая права выбирать. Сейчас он точно знал, что истинный партнёр не панацея и выбор есть, только нужно решиться на изменения и преломить ситуацию в свою сторону. И когда-то он смалодушничал, пойдя по самому простому пути, совершив ошибку и потеряв любимого человека. Но опять-таки: не будь в его жизни Тайлера, не было бы и Нейтона. А сын — счастье Эжени. Вывод напрашивался сам собой: следует наконец смириться, простить себя и идти и смотреть в будущее, а не жить прошлым, строить собственную жизнь так, как хочет он сам. Вот только бы знать, с чего начать.       Бета пошевелился, и омега поспешил закрыть глаза. Стараясь не шуметь, Феранте стал быстро одеваться, то и дело чертыхаясь. Судя по бубнению, бета проспал важное совещание. Быстро натянув одежду, он выскочил за дверь, оставив омегу в своей комнате досыпать. Но стоило Феранте уйти, как Эжени сел на постели. Пора и честь знать, нужно собирать вещи.       Время до обеда пролетело незаметно. Чемодан уже был собран, а сам омега спешно переодевался в удобную, свободного покроя, не стесняющую движений одежду. Эх, пока он и Феранте занимались любовью, гуляли по острову, вместе проводили вечера, казалось, что все их проблемы остались позади. Да, это лишь милое сердцу заблуждение, ведь после каждой близости, когда страсть ненадолго угасала, всё возвращалось на круги своя, и Феранте вспоминал, что не должен пускать омегу в свою душу и жизнь. Казалось, что чувства для беты сейчас — лишняя роскошь, блажь. Он не прямым текстом, но давал понять омеге, что они чужие друг другу и никогда любовь не будет предметом обсуждения между ними.       В последний раз осмотрев комнату, в которой провёл счастливые дни и ночи, Эжени вышел в коридор и направился на поиски Феранте, чтобы попрощаться. Полчаса назад он стоял на балконе и видел, как подъехала к парадному входу его машина.       Когда омега спускался по лестнице, бета стоял внизу. Подняв голову, мужчина заметил, что омега взволнован и бледен, этот факт не скрывал даже золотистый ровный загар нежной кожи.       — Я и не заметил, как ты хорошо загорел, — начал разговор бета. — Тебе идёт.       Омега, глядя на этот резкий профиль, почти мог читать все эмоции Феранте. Мысль о том, чтобы предложить омеге постоянные отношения, явно даже не приходила в его породистую голову, а, скорее уж, внушала отвращение. Это было буквально написано на его отстранённо-серьёзном, неулыбающемся лице.       В течение минуты его маленькая, едва теплившаяся надежда на то, что бета одумается, на глазах хирела, превращаясь в пыль.       — Это всё, что ты мне хочешь сказать перед отъездом? Как я хорошо загорел?       — На самом деле, нет. Я хочу поблагодарить тебя за чудесное время, проведённое вместе. Это было чудесно.       — Ну если это всё, то мне действительно лучше уехать, — решительно сказал Эжени. — Оставаться здесь дольше нет никакого смысла.       — Как всегда, ты прав. Умный мальчик.       — Прекрати. Я тебе не мальчик. И да, я умный, прекрасно понимаю, что моё время вышло и мне больше не рады.       Омега, говоря это, заметил, что ни один мускул не дрогнул на лице беты, лишь на одно краткое мгновение сузились глаза. Лицо Феранте словно окаменело, и прочесть его мысли стало невозможно. Каким же надо было быть идиотом, чтобы надеяться, что этот мужчина раскроет ему своё сердце и в последний момент признается в любви?!       Молча омега обошёл бету и направился к выходу, не оглядываясь. Его вещи уже вынесли и поставили в багажник машины. Водитель услужливо открыл перед омегой дверцу. Эжени уже хотел сесть на заднее сиденье, как в дверях особняка появился Феранте. Он не спеша, с грациозностью горного льва подошёл к омеге.       — Удачи, Эжени. Будь счастлив. Наше время действительно ушло, и всё в прошлом.       — О да! Ты получил за эти недели компенсацию за все годы, проведённые в разлуке. Радуйся: я уезжаю, оставляя тебя в прекрасном здравии и королём на брачном рынке, свободным от меня и от всех неприятных воспоминаний, что нас связывали. Прощайте, Ваша светлость, счастливо оставаться!       Он нырнул в машину и быстро захлопнул дверцу, чтобы бета не увидел выступивших на глазах слёз.       Эжени тихо плакал, поглощённый своим горем, и не заметил, как машина плавно выехала на территорию морского порта. А когда она остановилась, омега вдруг горделиво вскинул голову и с вымученной улыбкой заявил водителю, что передумал уезжать сегодня. Пожилой мужчина ничего не сказал, а спокойно развернул машину и поехал в обратном направлении.       Эжени нужно было срочно успокоиться и собраться с духом. Руки его дрожали, а тело было напряжено до пределов возможного. Он попытался вспомнить те слова, что сказала перед уходом из сада Анжали. Она искренне считала, что его будущее будет зависеть только от него самого. Что Феранте его любит, но из-за уязвлённой в своё время гордости попытается оттолкнуть и сделать так же больно, как когда-то сделали ему. Омега слегка успокоился и прислушался к внутреннему голосу, подсказывающему, что он и бета сейчас совершают немыслимую глупость, которая никого из них не сделает победителем. Проиграют оба. Нет, неправильно трусливо уезжать, поджав хвост, как трусливая шавка. Именно поэтому омега решил вернуться, посмотреть в глаза этому человеку и потребовать, чтобы он сам произнёс: «Я не люблю тебя».       В полной тишине Эжени пришёл прямо в кабинет Феранте. Мужчина не заметил, что в помещении он уже не один, и холодно, по-деловому продолжал разговор по телефону, стоя спиной к двери и опираясь бедром о край массивного тёмно-вишнёвого стола. От резкого, непреклонного тона беты омега слегка поёжился и передёрнул плечами. Он знал, что Феранте может быть не только ласковым и нежным любовником, но и довольно жёстким бизнесменом. Однако с ним бета никогда не разговаривал в повышенном тоне.       Наконец, Феранте закончил разговор и со злостью отшвырнул мобильный, который проехался по поверхности стола почти до другого его края.       — Тебе следует улучшить манеру разговора по телефону, — были первые осторожные слова омеги.       Его светлость совсем не ожидал услышать голос омеги и вздрогнул. Он пропустил важную деловую встречу, решив лично проститься с Эжени, и теперь пришлось узнавать все подробности сделки у своего помощника, попутно проясняя некоторые спорные моменты и давая распоряжения относительно подготовки важных бумаг на завтра.       Сердце беты стало биться чаще.       — Что ты здесь делаешь? — резко обернувшись, спросил мужчина.       — Я хочу поговорить о нас, — откровенно сказал омега.       — А тебе не приходило в голову, что я не хочу мусолить эту тему?       О, Великие духи, как же Эжени было страшно. Зачем он только вернулся? Но ответ был прост, как и сам вопрос: здесь его любимая паутина, и он, радостно повизгивая и весело помахивая хвостом, словно преданный щенок, готов прыгнуть в неё и задержаться навсегда.       Яркий румянец загорелся на скулах омеги после такого мысленного сравнения. Но он не пожелал отступить от намеченной цели.       — Приходило. Однако, дорогой, у меня есть все основания задать тебе интересующий меня вопрос.       — А нельзя было его задать по телефону?       — Нет. Так вот, объясни: с чего ты вдруг решил, что после всего, что между нами произошло за эти дни, я должен молча отойти в сторону и принять спокойно тот факт, что я больше ничего не значу?       — Хм, Эжени, ты же в курсе о том, как я терпеть не могу навязчивых бывших любовников, которые не хотят принять добровольно свою отставку. Зачем испытываешь судьбу? Пойми: все хорошие вещи когда-нибудь заканчиваются.       — Почему?       — Что — «почему»?       — Почему всё должно обязательно закончиться, так толком и не начавшись? Или постоянные отношения с одним человеком с некоторых пор тебе претят? Или нет, не так: претят отношения только со мной, да?       — Ты снова вернулся только затем, чтобы услышать, как я скажу, что даже не собирался жениться на тебе?       Омега предпочёл проигнорировать сарказм в голосе любимого человека.       — Ответь, Феранте… Зачем занятия любовью, прогулки при луне, тихие вечера вместе, если в них нет для тебя никакого смысла?       Бета пожал плечами и засунул руки в карманы. Внутренняя борьба убивала его. Хотелось вовсе не говорить, а схватить в крепкие объятия этого несносного омегу, намертво привязать к себе и никогда не отпускать. Но гадкий характер не давал идти на уступки слишком быстро.       — Кто знает? — напыщенно ответил он.       — Слушай, Феранте, почти восемь лет назад ты исчез из моей жизни. Признаю, это моя вина. Я не отрицаю этот факт, но хочу, чтобы ты знал: все эти годы я любил по-настоящему только тебя. И люблю сейчас. Это вовсе не игра слов, для меня это всё очень серьёзные вещи.       Эжени смотрел прямо в лицо мужчине, внутренне готовясь к тому, что бета рассмеётся, но тот лишь напрягся всем телом и молчал. Казалось, слова омеги ошеломили его. Но вот он обрёл дар речи и ответил:       — Думаешь, что я тебе поверю, маленький предатель?       — Феранте, я не прошу тебя мне верить, просто не могу и не хочу больше молчать, надоело носить всё в себе. Не могу, видя тебя, не говорить о своих чувствах, которые переполняют меня и разрывают на части. Прости мне мою омежью слабость и прошлые ошибки. Это был момент, когда я не мог устоять против своей природы, поддался слабости. Я подумал, что ты вполне можешь, если только сам захочешь, простить мне мою юношескую глупость и ту боль, что я невольно тебе причинил. — Омега сделал глубокий вдох и продолжил: — Ты знаешь, всем омегам, у которых есть истинная пара, сложно, нет, скорее, невозможно устоять перед соблазном в течку. Такова особенность альф и омег, предназначенных друг другу. Но если истинного партнёра нет, то перед другими альфами мы вполне можем держать себя в руках во время течки. Ты свободный человек, и я свободный и хочу быть только с тобой. Лишь твоя свободная воля может решить сейчас нашу судьбу, любимый.       — Однажды я уже испытал жестокое разочарование прямо накануне свадьбы. Гордость не позволяет снова просить тебя стать моим. Я просил однажды, помнишь?       «Ох, эта гордыня рода Аль-Апохлеви! — думал омега. — Вся жизнь Феранте подчинена ей. Он не может просто поступиться чувством собственного достоинства и снова просить того, кто однажды не оценил честь стать супругом гордого высокородного герцога».       — И это всё? Больше ничего не скажешь? Ах ты, упрямый… Прекрасно, ты победил, Феранте. Осталось последнее средство, но ради тебя я сделаю то, чего гордые омеги никогда не делают.       — Эжени…       Но омега поднял руку, призывая бету к молчанию.       — Женись на мне, Феранте. — Эжени уставился на мужчину во все глаза. — Нам было хорошо вместе, а будет ещё лучше. Это наш шанс на счастье, шанс прожить жизнь так, как мы когда-то и хотели — вместе.       — Ты сам просишь меня жениться на тебе?       — Да. Женись на мне.       Бета молчал.       — Ладно, я понял, можешь не отвечать, — потерянно прошептал омега спустя несколько тянувшихся бесконечно долго минут. Горячие слёзы обожгли глаза и побежали маленькими ручейками по щекам.       — Да что ты понял, глупый? — ласково прошептал бета.       Он быстро приблизился к плачущему, не скрывающему всхлипы Эжени и, обняв рукой за талию, с силой прижал его к себе, а свободной рукой прихватил острый подбородок и приподнял его так, чтобы омега смотрел прямо на него сквозь пелену слёз. И то, что увидел омега на лице любимого: нежность, любовь и страсть, — заставило затаить дыхание.       — Эжени, я потерял самое дорогое в жизни в тот день, когда ты ушёл от меня к другому. Но, мой хороший, не было ни дня, чтобы я не думал о тебе, причиняя этими мыслями себе боль.       Он погрузил лицо в сладко пахнущую массу волос омеги и вдохнул полной грудью их сладкий аромат.       — Я думал, что, чтобы успокоиться, мне достаточно будет заполучить тебя ненадолго в свою постель на моих условиях, но нет, моя одержимость тобой стала лишь сильнее. Боже, да не было никаких сведений счётов. Я с ума схожу по тебе.       — Ты любишь? — прошептал Эжени.       — Я обожаю тебя, заноза моего сердца, и, конечно, женюсь на тебе.       Омега засмеялся мягким гортанным смехом, от которого бета всегда таял, как мороженое на солнце, а плоть его наливалась силой и вставала по стойке смирно.       — Может быть, нам пойти наверх?.. — промурлыкал бета, видя полные желания, любви и согласия глаза Эжени.       — Да, согласен, мой прекрасный герцог.       Феранте подхватил лёгкое тело омеги на руки и быстро покинул комнату, унося своего будущего супруга в спальню.       Из-за угла коридора вышла мило препирающаяся пара.       — Ты проиграл, дорогой, — сказала кокетливо симпатичная брюнетка. — Брат женится на омежке.       — Ты, как обычно, права. Никак не получается учиться на собственных ошибках. Даю себе слово, что больше не поддамся на провокацию, не буду спорить с тобой... и снова забываю, попадаясь раз за разом на одну и ту же удочку.       — Эх, нужно было спорить не на сладости, а на что-то посерьёзнее.       — Язва ты, дорогая Бесси, но любимая, — рассмеялся мужчина.       — Знаю, супруг мой. Нужно придумать, что подарить молодой семье на свадьбу.       — Ага, это у тебя хорошо получается. Пойдём, ты обещала перезвонить Анжали, если будут хорошие новости. А что может быть лучше, чем то, что мы с тобой наблюдали.       — Полностью с тобой согласна: новости прекрасны.