tangled up in you

Он просыпается и видит, как Луи за ним наблюдает, и, чёрт, если бы это был кто угодно кроме него, Зейн бы, наверное, не издал такой страдальческий вздох, ещё даже не открыв толком глаза. Луи сидит на полу, просто осматривая его, и Зейн очень надеется, что он не сидел рядом с ним всю ночь. — Мне нужно поговорить с тобой, — говорит Луи, причём так спокойно, будто он не глазел только что на крепко спящего Зейна. Он встаёт. — Но не здесь. Пойдём. Зейн садится и оглядывается, потирая глаза. За окном ещё немного темно, небо только начинает светлеть, и все вокруг ещё спят сладким сном, как, в принципе, и должно быть в столь неприлично раннее время; но странно то, что Луи решил поговорить именно с ним — почему? Зейн сбрасывает одеяла, встаёт, тянется, и едва слышит мягкий вздох позади себя. Он поворачивается и видит спящего Лиама, который столкнул с себя одеяло, и сейчас лежит, свернувшись калачиком, и пытается до него дотянуться. Он морщится, когда Зейн садится рядом с ним, и Зейн не понимает, спит ли он вообще. Он ласково убирает спутанные ото сна волосы Лиама с его лба. И только когда Лиам тянется головой за его прикосновением, Зейн вспоминает его вчерашние слова. Его губы кривятся, и он отстраняется, выходя за Луи из их номера. __ В итоге они оказываются на крыше. И Зейн почти уверен, что дверь, через которую они попали сюда, должна была быть закрытой, но вдруг он вспоминает, что Луи не нужен ключ для того, чтобы открыть её. Он держит руки в карманах, наблюдая за тем, как его знакомый любуется окружающим их небесным пейзажем. — Ладно, в общем, — начинает Луи, вытянув руки, — почему ты так грустишь из-за Лиама? Зейн теряется. — Я- Я не- он- — Не надо только вешать мне лапшу на уши, вы двое разговариваете намного громче, чем можете себе представить. — Но ты должен был спать, блин! Зачем ты подслушивал? — Ой, ну перестань, — он закатывает глаза. — Ты думаешь, я не знал, что ты вчера подслушивал за нами с Лиамом? У Зейна начинает гореть лицо, и он со стыдом опускает глаза. — Я не хотел. — Ну, я тоже не хотел, — вздыхает Луи. — Лежу себе, никого не трогаю, и тут два каких-то идиота начинают болтать прямо у меня над ухом. Посреди ночи, прошу заметить. Я уже готов был собственноручно заткнуть вас обоих, когда ты встал, — он трясёт головой. — Думал, что после этого вы наконец заткнётесь, но потом у Гарри начались проблемы и… в этом проблема, ясно? Если кто-то из нас пяти и может реагировать на грусть, то это он. И он чувствовал всё это во сне. Так что, либо ты говоришь мне, что тут между вами происходит, либо мы простоим здесь очень и очень долго. — Он- — Зейн прерывается, облизывая свои губы и пытаясь сказать ещё раз. — Он… не доверяет мне. Луи фыркает. — Он сам тебе это сказал? — В том-то и дело, что он ничего мне не говорил, — он чувствует, как в нём закипает злость, но даже не пытается успокоиться. — Ни о том, что он принц, ни о том, что волшебство вообще-то незаконно- Я понимаю, я немного не в теме, но- — он расстроенно вздыхает и прочёсывает рукой волосы. — Мы жили вместе почти полгода. Он мой лучший друг, а я узнаю всё от вас с Гарри. Почему он не доверяет мне и не может сказать всё это сам? Он сильно прикусывает губу, ничего больше не произнося — слишком плохо так думать о Лиаме, но произносить всё это вслух ещё хуже — создаётся впечатление, будто все слова становятся реальными, и теперь они способны обидеть его. Луи недолго смотрит на него, а затем отворачивается. — Ладно, слушай, — говорит он, взглядом прожигая небо. — Позволь мне рассказать тебе кое-что о Лиаме. Он скорее всего сразу уже родился волшебником, он не рос с этим. Как бы дело в том, что никто даже и не догадывался о его способностях до определённого момента, даже он понятия не имел, на что способен. Исцеление — это не так страшно, люди обычно просто списывали всё это на хорошую иммунную систему, ну, и так далее. И он тоже, до одного дня, когда он порезал свою ладонь, и его отец увидел, как его рана сама по себе зарастала, — он молча улыбается. — Но вдруг наследник престола оказывается волшебником и, чёрт, это немного неловко, не думаешь? Закон против волшебства существовал много лет, и сам король издал его. Использование магии в городе или даже где-нибудь на окраине наказуемо смертью. Даже если ты не произносишь никаких заклинаний, ты всё равно можешь быть изгнан из королевства, повешен и многое другое, — большое облако надвигается на небо и заслоняет собой встающее солнце, снова погружая Луи и Лиама в темноту. — И вот Лиам, его собственный сын, прямо перед его лицом проявляет магические способности. Зейн хмурится и фыркает. — Разве это не заставило его изменить своё мнение? Неужели он не понял, что волшебство не так опасно, как он думал? Луи обречённо рассмеялся. — Ага, это ты так считаешь. Может быть, и он что-то понял на секунд тридцать. Но затем он испугался. Что, если он всё это время был не прав и приговорил к смерти сотни- тысячи ни в чём не повинных людей? — он трясёт головой. — Что бы сделали его подданные, если бы узнали, что их король всё это время дурил им голову? — Тогда почему он не мог просто сделать исключение для Лиама, он ведь его сын- — Да? А ты представь, что бы было, если бы кто-нибудь узнал об этом? — повысив голос, прерывает его Луи. — Они могли бы спрятать его на всю его оставшуюся жизнь, но во дворце всегда есть ненужные глаза и уши. В конце-концов кто-нибудь да узнал об этом, — он прочищает горло и всё ещё стоит спиной к Зейну. — Как ты думаешь, что бы сделали рыцари, если бы узнали, что принц — волшебник? Они были обучены, все они были обучены выслеживать и убивать волшебников- — Но он же- — и им плевать, чей это ребёнок: пекаря, мясника… или короля, — ветер поднимается, закручивается и постепенно погружается в чёрные облака. Зейн с опаской смотрит на них, затем снова на Луи — его плечи напряжены, но руки слегка дрожат. Над ними раздаётся глубокий гром, и вибрация передаётся всему зданию. — И он посмотрел на Лиама, на свою кровь и плоть, будущего правителя королевства, и сделал свой выбор, — раздаётся очередной раскат грома. — Он приказал ему уходить. И затем начинается дождь. Зейн почти чувствует, как маленькие капельки бьют по его плечам. — Он сказал, что сбежал из дворца по собственному желанию, когда- — Он соврал. — Но почему он ничего не рассказал мне? — отчаянным голосом спрашивает Зейн. — Я мог бы- Луи поворачивается к нему, и сразу все слова словно вылетают из его головы под давлением такого взгляда. — Ли ничего не рассказывает тебе, потому что не хочет делать тебе больно, — рычит он, и параллельно слышится, как раскалывается воздух. — Он был изгнан, потому что его папаша предпочёл растить королевство, а не сына. У него ничего не осталось, и всё это из-за этих трусов и их долбанутого, блять, закона, — он сверкает глазами, и молния пробегается по небу. — У него особо не было времени горевать, потому что за ним сразу же угналась Ведьма, которая собирается лишить его последнего, что у него осталось. — Я хочу помочь, — выпаливает Зейн, делая шаг навстречу к Луи. — Если бы он только- И Луи резко набрасывается на него, хватая за воротник рубашки. Они одного с Зейном роста, но его хватка такая устрашающе железная, и рык просто дикий. — Ты думаешь, что заслужил знать всё это? — рычит он. — Он ничего тебе не должен, ясно? Ли произошёл от очень дерьмовых людей, но как-то он всё же стал лучше, чем все они вместе взятые, — облака снова гремят, но Луи даже не дёргается. — Даже после всего того, что он пережил, он всё равно доверяет мне. Окей? Мне. И я, блять, всех ненавижу, — дождь усиливается, и Луи толкает Зейна. — Не сплетничай на стороне, чтобы понять его, а наберись смелости и спроси сам! Он резко разворачивается к лестничной клетке, и Зейн покорно идёт за ним. Как только они доходят до двери, Луи спотыкается о порог. И Зейн по рефлексу хватает его за плечо, чтобы не дать ему упасть лицом на лестницу. Луи пусто смотрит на него. — Я в норме, — хрипит он, но продолжает держаться за руку Зейна всю дорогу по лестнице. Он выглядит очень уставшим, думает Зейн. Тёмные круги под его глазами наталкивают Зейна на мысль, что он совсем не спал. И- разве волшебники могут путаться в своих собственных ногах? Они возвращаются в номер и видят, что все трое уже проснулись и наблюдают в большое окно за дождём. Гарри почти что связывает их заранее заготовленными полотенцами, как только они закрывают за собой дверь. — Утра, — здоровается Луи, и Гарри перебрасывает одно полотенце через его плечи. — Почему вы все не спите? — Гроза слишком громкая, — вздыхает Найл, и Лиам утешительно гладит его по руке. Луи кивает. — Снаружи гораздо хуже, поверьте мне. Мы с Зейном там- — он толкает плечом Зейна. — Мы просто смотрели на рассвет, и из ниоткуда появилась эта чернь. Гарри прикусывает губу. — Это разве… не странно немного? Ну, погода-то была просто чудесной всё это время, а сейчас… — Ага, действительно странновато, — с каменным лицом перебивает его Луи и осматривает остальных парней. — Мы можем теперь ходить здесь, если уж все проснулись. Дайте мне пятнадцать минут, окей? — он не ждёт ответа, просто проходит через всю комнату и запирается в ванной. Зейн чувствует на себе взгляд Лиама, но не поднимает глаз. Его горло слишком сдавлено для того, чтобы он мог хоть что-то произнести. __ Дождь всё не останавливался, и Зейн пытался не смотреть на Лиама. Он прислонился головой к окну и смотрел на туманный пейзаж. Они не говорили с этой ночи, и Лиам оставил почти всё среднее кресло пустовать между ними — но ничего, думает Зейн, отворачиваясь. Он пока тоже не знает, с чего начать. Его взгляд неотрывно направлен на Гарри, который сидит в пассажирском сиденье и выкручивает пальцы, постоянно метаясь глазами от очередной молнии к Луи. Эти двое так же не особо разговаривали сегодня; последний раз был, когда они сели на свои места, и Луи столкнул руку Гарри со своего плеча: «Я же сказал тебе, я в порядке», после чего сжал руль так сильно, что его костяшки стали белыми. В машине совсем тихо, слышны только бьющие по крыше капли дождя, наклоняющиеся туда-сюда дворники и тихий храп Найла с заднего сиденья, но, к сожалению, всё это так и не придаёт атмосфере уюта. В воздухе витает такое напряжение, что, кажется, скоро оно должен треснуть. Он пытается понять, чувствует ли Лиам это, и затем сразу же снова прячет глаза. Зейн наблюдает за тем, как Луи начинает стучать пальцами по рулю. Его взгляд достаточно спокойный, но на лице нет той фирменной ухмылки, и всё его тело, кажется, трясётся и содрогается, словно у него сдают последние нервы. Гарри, разумеется, это замечает, и с опаской смотрит на Луи, хмурясь каждый раз, когда его тело вздрагивает. — Лу? — робко произносит он, осторожно пытаясь прикоснуться к нему. — Мы можем остановиться, если ты хочешь. Сойти с дороги ненадолго- — Нет, — огрызается Луи, и Гарри одёргивает свою руку. — Мы едем. Или иначе нас очень быстро найдут. Лиам наклоняется, сводя брови. — А разве сейчас нас не могут найти? — Будет лучше, если мы продолжим ехать. — Я знаю, что сложнее удерживать барьер вокруг движущейся точки, — продолжает он. — Мы можем просто остановиться минут на пятнадцать- — -Да зачем? Чтобы я отдышался, или что? — резко прерывает его Луи. — Пятнадцать минут — это, чем предостаточно времени для того, чтобы атаковать нас. Я не могу рисковать, заклинание слабеет с каждым днём, начиная с того момента, как мы выехали из Лондона, — он крутит сжатыми пальцами вокруг руля. — Мне просто- Мне нужно сфокусироваться и всё. Гарри всё ещё не отводит от него глаз. — Не напрягайся, — шепчет он, но Луи игнорирует его. — Я чувствую, как оно ускользает от нас прямо в эту секунду. Оно недостаточно сильное, — его голос срывается, что звучит очень жалко. — Я всё могу сделать, мне просто нужно посильнее напрячься, мне нужно- — -Ребята? — испуганный голос Найла заставляет всех обернуться. По ближайшему к нему окну ползёт глубокая трещина, почти от угла до угла, и Найл смотрит на ребят полными страха глазами. — Мы можем остановиться? Не говоря ни слова, Луи поворачивает руль, и они съезжают на обочину. Он выходит из фургона до того, как двигатель перестаёт жужжать, и Гарри хвостиком идёт за ним, пока он куда-то ото всех уходит. Зейн сначала стоит за Найлом и Лиамом, а потом так же, как и Гарри, собирается пойти за Луи, но Найл хватает его за руку и останавливает. — Просто подожди, — говорит он и указывает на дорогу. — Хаз вернёт его сейчас. Все трое наблюдают за тем, как Гарри бежит за Луи. Он касается его плеча, и Луи уворачивается, но Гарри всё равно берёт его за руку, и только тогда Луи разворачивается к нему лицом. Зейн не слышит, что там Гарри говорит ему, и как Луи огрызается в ответ, но- но он видит то, как Гарри без каких-либо колебаний обнимает Луи и то, как Луи сначала пытается сопротивляться, но затем утыкается лицом в шею Гарри. Зейн отворачивается, чувствуя, будто он вторгается в чужую личную жизнь, и его взгляд случайно останавливается на Лиаме. Они так и не обмолвились друг с другом ни словом за всё утро, и, может быть, Зейн должен подумать, что сказать- Однако сейчас Лиам тоже отворачивается от Луи и Гарри, и они с Зейном на секунду сталкиваются взглядами, после чего оба сразу же опускают глаза в землю и смотрят себе под ноги до тех пор, пока Гарри не возвращается назад, обхватив рукой очень уставшего Луи. — Недалеко отсюда есть город, — спокойно говорит Гарри, потирая плечо Луи. — Мы можем найти отель и продолжить путь уже завтра. Все понимающе кивают, и Зейн вдруг спрашивает себя, почему же Луи так нуждается в Гарри… Но он никого не спрашивает об этом. Гарри забирается на водительское кресло и разворачивает фургон. Он держит одну руку на Луи, который лежит с закрытыми глазами, свернувшись калачиком на пассажирском сиденье. Найл сидит сзади, между Зейном и Лиамом, что Зейну нравится и не нравится одновременно. А потом Найл кладёт свою голову на плечо Лиаму, беспокойно осматривая Луи, и теперь Зейн не понимает, как он мог на него злиться. __ Луи находит для них два соседних номера и запирается в одном, оставляя сидящих вместе парней в другом. Это немного странно, не чувствовать его присутствия, думает Зейн, даже за такой короткий промежуток времени- в комнате сейчас слишком тихо без Луи, его регулярных едких комментариев и сообщений, куда же они отправятся завтра. Глядя на парней, он понимает, что все эти волшебники-на-обучении скорее всего тоскуют в разы сильнее, чем он. Достаточно посмотреть на, свернувшегося в клубочек и лежащего лицом к стене, Гарри, или на Найла, буквально вцепившегося в руку Лиама. Зейн думает, а чувствует ли Луи, по другую сторону стены, как сильно они все ранены его состоянием. Долгое время в комнате спокойно и тихо, и Зейн, кажется, даже подпрыгивает на месте, когда Лиам нарушает всё это своим тяжёлым кашлем. — Ай! — он плечом толкает Найла. — Полегче, Найлер, у меня из-за тебя кровь перестала поступать. Найл опускает глаза и видит, как его пальцы сдавливают запястье Лиама. — Прости, — бормочет он, ослабляя хватку. — Это просто… Нервное, ты же понимаешь, да? — Лиам кивает, обхватывая его за плечо. Зейн откидывается назад, подложив руки под голову. — Я бы предложил пойти на прогулку или ещё что на улице, но- — он смотрит на дождь, который всё продолжает идти за окном. — Но об этом даже думать не приходится… С такой-то грозой. Лиам запинается. — Можно подумать она бы прошла сейчас. Позади него Гарри поднимается и хмурит брови. — Что есть, то есть, да, — говорит он. — Это не просто какая-то жутко странная гроза. Я не чувствовал её раньше, ведь это всё- — он останавливается и смотрит на стену, а затем понижает голос. — Это всё Луи. Зейн медленно трясёт головой. — Объясните мне. Лиам уже открывает рот, чтобы пояснить всё, но запинается, и в итоге Гарри говорит за него. — Ты же знаешь это состояние: когда ты злой и тебе просто необходимо выйти из себя и- и сломать что-нибудь, например? — Зейн медленно кивает. - Ну, а волшебство делает это как бы за тебя. Особенно если ты не можешь контролировать это. — Так что гроза это просто… Это просто Луи так выпускает пар, — перебивает Найл. — Стресс, обида и всё такое. Зейн пытается понять это. — Но что могло его расстроить? — не мог же он настолько обидеть Луи сегодня? — То есть, я понимаю, что сейчас, в принципе, не очень хорошие времена, но неконтролируемая злость… Гарри смотрит в пол, поднимая край простыни. После чего Лиам тихо отвечает, чуть не встретившись при этом с Зейном взглядами. — Ты слышал, что он сказал? Заклинание ускользает от нас. — Какое заклинание? — спрашивает Зейн, переходя на раздражение. Лиам сглатывает. — Я рассказывал тебе вчера: Лу накладывает на нас защитное заклинание с тех самых пор, как мы двинулись в путь. Но… сейчас оно словно потухает. Он старается изо всех сил, но с каждым разом получается всё хуже и хуже. — Но он же- — Самый сильный из нас, да, — Найл прислоняется к Лиаму. — Мы тоже ничего не понимаем. — То есть он не злится на нас или на всю эту ситуацию, — продолжает Лиам, потирая плечо Найла. — Он больше… на себя злится. За то, что не может удержать заклинание. Окно снова подрагивает, и Зейн всё продолжает и продолжает смотреть за тем, как капли дождя летят в стекло. Гроза всё никак не успокаивается, и его желудок сжимается при мысли о том, сколько же она уже продолжается. — Я надеюсь, Луи сейчас в порядке? — спрашивает он, молясь, чтобы это не прозвучало так же отчаянно, как он чувствует это внутри. — Мы остановились, и он может отдохнуть сейчас? Прийти в себя? — Его не слышно уже больше часа, — замечает Найл, оборачиваясь на стену. — Может быть, он задремал. Гарри отрицательно качает головой. — Он не спал с того момента, как мы подобрали Лиама и Зейна, — говорит он, прижимая колени к груди. — Он боялся, что совсем потеряет контакт с заклинанием, если уснёт. Он думает, что я не замечаю, но… — он замолкает, и Зейн готов поклясться, что никогда ещё не видел настолько несчастного Гарри. — Я должен был уговорить его. Лиам поворачивается к нему лицом и трясёт головой. — Это не твоя вина, — говорит он, на что Гарри улыбается, правда, грустно как-то. Зейн думает, что, конечно же, именно Лиам присматривает за ними. Конечно же, это именно тот человек, который поддерживает их сплочённость. После всего, что произошло с ними, единственная вещь, которая есть у этих парней здесь и сейчас — если не считать преследующую их злую Ведьму, — это только они сами. Он не понимает, как Луи и его воспитанники жили без Лиама. Он оборачивается, а затем — воспоминания о квартире пробуждают некую боль в его груди. Лиаму тогда не нужно было никакое волшебство для того, чтобы улыбаться в несколько раз чаще. Не то чтобы волшебство не было самой классной и восхитительной вещью, которую Зейн когда-либо видел (ведь оно определённо, определённо былр), но просто… Тогда ему было проще смотреть в глаза Лиаму, потому что они ничего не держали в секрете друг от друга. Он по-прежнему самый красивый человек, которого Зейн когда-либо встречал, и он всё ещё заставляет его сердце сжиматься одним лишь своим взглядом, но шансы, что Лиам, возможно, чувствует то же самое по отношению к Зейну, уменьшаются с каждым их неловким столкновением взглядов, с каждым проглоченным словом и с каждым новым дюймом между ними. И вдруг Найл шумно поднимает голову. Все оборачиваются на него, изумлённо оглядывая. — Всё хорошо, Найл? — начинает Лиам, потирая его плечо. Он медленно кивает, выглядя немного смущённым. — Мне кажется… Мне кажется, дождь останавливается, — Зейн с недоверием выглядывает в окно, и Найл продолжает. - Ну, не совсем, конечно, но он немного… затихает? — он поворачивается к Гарри. — Чувствуешь что-нибудь? Зейн говорит до того, как Гарри успевает ответить. — Но если гроза утихла, не значит ли это, что Луи- И внезапный стук в дверь прерывает их. Все четверо замолкают, уставившись на дверь и затаив дыханье, а затем разом встают со своих мест. Гарри спрыгивает с кровати и за несколько секунд открывает дверь. Конечно, это Луи. Он выглядит уставшим и измученным, но сразу же улыбается, как только видит Гарри. — Привет. Зейн не видит лица Гарри, но уже представляет, как оно всё светится от счастья. Со звуком похожим на стон и рыдание одновременно, он обхватывает руками шею Луи и крепко его обнимает. Луи со смешком выдыхает, от напора Гарри пошатнувшись, и Найл сопит, а затем бежит к ним и присоединяется к коллективным объятьям. Зейн морщится от осознания того, как же их «смертельно сильные обнимашки» должны сдавливать бедное тело Луи, но он лишь обхватывает руками и Найла, и Гарри, а затем кивает им с Лиамом в качестве приветствия. В конце-концов они с довольной улыбкой его отпускают, и Лиам прочищает горло. — Тебе лучше? — спрашивает он, на что Луи неоднозначно пожимает плечами. — Более или менее. Кажется, всё-таки лучше мне не соваться пока к оперативно работающей и безумно тяжёлой механике, — Зейн чувствует, как он начинает улыбаться вместе со всеми — это действительно классно, что Луи вернулся. — Я тут подумал, — продолжает он, засовывая руки в карманы. — Гарри и Найл, не хотите ли вы выйти со мной на улицу? — он говорит это очень быстро, словно опасаясь их отказа. — У меня есть одно заклинание, которое я хочу вам показать, но, чтобы избежать обвалившегося потолка, нам лучше выйти отсюда. Я подумал, гроза стихает, мне кажется, и мы могли бы… — он замолкает, когда видит, как Гарри и Найл уже переодевают свою обувь, и облегчённо улыбается. — Ну ладно, пойдём. Это очень клёвое заклинание: можно будет громко кричать и бросать всякие вещи, даже не касаясь их. Если вы усвоите его, мы сможем потом потренироваться с бегущим на вас человеком и- — он взъерошивает волосы Найла. — -мы могли бы даже попытаться починить окно в машине, да? — Найл смеётся, и затем все трое выходят строем из номера. — Повеселитесь, — кричит им вслед Лиам, и Зейн на секунду задумывается, быстро считая парней по головам… погодите-ка. Они с Лиамом сейчас останутся наедине в одной комнате. Специально, блин. Откашлявшись, он бежит за ними в коридор и останавливает Луи за руку. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — отчаянно шепчет он, на что Луи всего лишь улыбается и подмигивает ему. — Не наломай дров, — бодро говорит он, затем хлопает Зейна по плечу и провожает Гарри и Найла вниз по коридору. И Зейн снова хочет убить Луи. Лиам странно на него смотрит, когда он заходит обратно в номер, но Зейн пытается лишь одарить его своей псевдо-ободряющей улыбкой. Он возвращается на кровать, и Лиам идёт туда же, присаживаясь напротив. И снова между ними расстояние. Зейн тяжело сглатывает. — Как думаешь, с ними всё будет хорошо? — неуверенно спрашивает Лиам, кивая на дверь. — С Гарри и Найлом. Зейн заставляет себя сфокусироваться на его словах и поднимает брови. — Но ты не думаешь, что Луи может- — Нет-нет-нет. Я знаю, что Луи ни за что на свете их не обидит, — быстро отвечает Лиам. — Я просто имел в виду, ну- они так о нём беспокоятся. Гарри выглядел просто ужасно, когда Луи был в другой комнате… — он опускает взгляд к полу. — Я просто надеюсь, что они не будут слишком напрягаться для того, чтобы показать Луи, что с ними всё так же хорошо, как и с ним. Зейн смотрит на него, потирая ладонями коленки. Если бы они сидели ближе друг к другу, он бы прижал Лиама к себе и начал бы тыкать его в щёки до тех пор, пока он бы не улыбнулся. Но вместо этого он лишь сжимает пальцами простыни. — Думаю, они всё равно это сделают, просто чтобы впечатлить его, — говорит он, пытаясь звучать веселее. Лиам усмехается. — Ну, может быть, — он поднимает глаза и улыбается Зейну, а затем пожимает плечами. — Наверное, я бы понял их, если бы обладал такой же магией. — Да, наверное, — отводит взгляд Зейн. Он чувствует, как что-то словно сдавливает его грудь, будто пытается вытолкнуть её из его тела. Кажется, он уже так давно видел выходящее волшебство из ладоней Лиама — то же, что увидел король перед тем, как выгнать его. Он сильнее сжимает покрывала, чувствуя как горечь поднимается к горлу. Интересно вот, осталось ли в жизни Лиама хоть что-то хорошее? И почему у Зейна вдруг возникает такое ощущение, будто это заботит только его одного? — Зейн? — голос Лиама возвращает его внимание. Лиам сидит, склонив голову, и смотрит на него так же странно, как и когда Зейн только вошёл в комнату. — Всё хорошо? Всё плохо, думает Зейн. — Ты, — говорит он, но затем останавливается. Лиам в замешательстве улыбается. — Я. И до того, как успевает сжать как можно сильнее свои челюсти, слова сами вырываются из его рта. — Волшебство незаконно. Лиам заметно бледнеет. — Я- Ох… — он останавливается, облизывая свои губы. — Кто тебе это расска- — Неважно, — Зейн снова сглатывает. Главное, что не ты. Он потирает свою шею, избегая встречи с глазами Зейна. — Я не хотел, чтобы ты переживал за меня, — бубня, объясняет он. — Это не такая уж и большая проблема. — Вообще-то, такая, — говорит Зейн, чувствуя лёгкое недомогание. — Тебя могли убить, правда? И ты бросил всё, что у тебя было- Разве ты не видишь в этом проблемы? — он останавливается и ждёт, пока Лиам что-нибудь ему ответит, а затем тише продолжает. — Ты- Ты когда-нибудь хотел избавиться от магии? На что Лиам поднимает глаза и моргает. — Конечно же нет. — Но твой отец- король- — Да, окей, он считал, что нет ничего хуже волшебства, но, — он смотрит вниз на свои руки и теребит пальцы. — Когда ты растешь с чем-то подобным внутри себя, когда оно бежит по твоим венам и пляшет под твоей кожей… Неважно, сколько людей говорят тебе, что это плохо или неправильно- — его губы растягиваются в лёгкой улыбке. — -ты не можешь заставить себя поверить им. Желудок Зейна сдавливается. — Но если бы у тебя её не было, тебе бы не пришлось иметь дело ни с чем из того, что происходит сейчас, — улыбка сходит с лица Лиама, и Зейн уже забывает о том, что чувствовал лёгкое недомогание, видя то, как грустно становится Лиаму. — Тебе бы не пришлось бежать и скрываться всю свою жизнь, ты бы не сражался с- — Зейн… — … С тем, что всё ещё происходит в твоей жизни, — он встаёт на ноги, не в силах больше сидеть. — Почему ты так спокоен насчёт всего этого? Разве тебя это не бесит? Лиам так же встаёт и подходит к нему. — Я не, я- Зейн рычит и одёргивает руку, сверля Лиама взглядом. — Меня достало, что ты постоянно врёшь мне! Это прозвучало намного грубее, чем Зейн хотел, и его злость начинает постепенно рассеиваться, пока он видит как выражение лица Лиама переходит от ошеломлённого к раздражённому и обиженному. — Что ж, пусть будет по-твоему, — плюёт он. — Знаешь что? Да, это всё действительно полная жопа. Это, блин, наихудшее положение, в котором мне приходилось быть. Но если бы не моё волшебство и вся эта херня, с ним связанная, я бы никогда даже не смог и мечтать обо всём, что у меня есть сейчас, — Зейн открывает рот, чтобы сказать что-нибудь — он пока не знает, что, ведь он просто хочет, чтобы Лиам перестал рычать, но Лиам прерывает его, шипя. — Я бы никогда не встретил Луи или Найла, или Гарри. Я бы никогда не прошёл через те ворота и никогда бы не попал сюда. Ни в эту комнату, ни в Лондон, ни в нашу квартиру, — на последнем слове у него срывается голос. — Я- Я бы не встретил тебя, окей? И это, блин, то, о чём я никогда не буду жалеть, что бы со мной ни происходило. Он не отворачивается от Зейна, а больше умоляет его глазами сказать что-нибудь или хотя бы рассмеяться. Но Зейн, по правде, лишь изумлённо смотрит на него. Как он, простой парень без каких-либо магических способностей и знаний в принципе, человек, может быть настолько ценным, чтобы Лиам просто забивал на всё дерьмо в своей жизни? Он некоторое время стоит с круглыми глазами, а затем Лиам фыркает и опускает взгляд, чувствуя, как его щёки становятся красными. — Нет, ты знаешь, я лучше просто- — начинает он, обходя Зейна и направляясь к двери. И в этом момент Зейн «оттаивает», разворачивается и хватает его за руку, утягивая назад. Он не совсем ещё понимает, что делает, пока Лиам пытается выкрутиться, на что Зейн лишь кладёт свои руки на его плечи, успокаивая его. Лиаму нужно всего несколько секунд, чтобы успокоиться и, расслабившись, поддаться объятьям. Он слабо выдыхает и осторожно обвивает руки вокруг талии Зейна. Некоторое время они стоят в тишине и дышат друг другу на ухо, а затем Зейн закрывает глаза. — Почему ты до сих пор меня терпишь? — бормочет он в плечо Лиама. — Я не могу брать гостиничные номера из ниоткуда, не могу сражаться с драконами… Почему ты вообще разрешил мне пойти с тобой? Лиам облегчённо смеётся, не отходя назад. — Я хотел, чтобы ты пошёл со мной, — признаётся он. — Иначе я бы очень сильно скучал по тебе. На что Зейн немного отклоняется и заглядывает Лиаму в глаза. Они стоят лицом к лицу, и Зейн обхватывает пальцами воротник рубашки Лиама. Его знание романтических комедий говорит ему, что сейчас, прямо сейчас наступает тот самый момент, когда он должен наклониться и- Дверь с треском открывается, и они отпрыгивают друг от друга, становясь на расстоянии вытянутой руки, когда Гарри и Найл со смехом и криками вваливаются в комнату. Идущий за ними Луи выглядит уставшим, но всё же счастливым. Он закрывает за собой дверь и поворачивается к Зейну с поднятыми бровями. Ну что? Зейн пытается просверлить его взглядом, но ничего не может поделать с растущим на щеках румянцем. Луи кивает, понимающе улыбаясь, и Зейн игнорирует это, поднимая глаза обратно на Лиама, но Лиам уже смотрит на него, и они оба моргают, прежде чем смущенно друг другу улыбнуться. Никто не успевает ничего сказать, потому что Найл очень громко заявляет, что они с Гарри сейчас дадут им полный отчёт о своей практике, а затем тащит их обоих на самую дальнюю кровать в углу комнаты. __ Лиам идеальный слушатель: он задаёт вопросы и кивает всё время только тогда, когда нужно. А Зейн далеко не идеальный. Проблема в том, что Найл сейчас говорит лишь со своими руками, и сидеть рядом с ним достаточно скучно, поэтому Лиам, надеясь избежать удара по лицу, осторожно наклоняется к Зейну. Они так усаживаются, и Найл вдруг решает пересесть на пол. Он скатывается с кровати, оставляя Лиаму слишком много места рядом с собой. Но Лиаму это не нужно. Зейн пытается отвлечь себя от ощущения прижатого к нему тёплого плеча Лиама, вместо этого фокусируясь на подсчёте количества раз, когда Гарри, сидя в ногах у Луи, останавливается на середине предложения и поднимает взгляд на Луи, чтобы убедиться, всё ли в порядке. Луи улыбается и каждый раз кивает ему, после чего Гарри довольный возвращается к рассказу. Однако его внимание перестаёт быть сосредоточенным на окне, когда Лиам берёт Зейна за руку и кладёт её на кровать позади себя, почти гладя Зейна по плечу. Он продолжает слушать Найла и Гарри, немного игнорируя тот факт, что Лиам только что сделал самую стереотипное для-свидания-в-кино-вещь. Зейн держит руки скрещенными на своей коленке и убеждает себя в том, что всё хорошо. Ну, если не считать того, что Лиам сейчас так близок к нему и украдкой на него смотрит, а его губы растягиваются в улыбке и… И затем он поворачивается к Зейну, после чего наступает тот самый момент, когда Зейн говорит себе, что он определённо должен поцеловать Лиама. И именно в этот момент Луи дёргается, словно его кто-то толкает в бок, чуть не ударяя коленками Гарри. Лиам отворачивается от Зейна, чтобы вопросительно на него посмотреть. — Всё в порядке? — спрашивает он, напрягаясь. Зейн переводит взгляд с губ Лиама на Луи. — Ага, — медленно отвечает Луи, выглядя таким же сконфуженным, как и все остальные. — Простите, я просто- Я даже не- знаю, — он устало смеётся и встаёт, обходя Гарри. — Я думаю, парни, сегодня нам нужно лечь пораньше. __ Пока они приготавливаются ко сну, Зейн думает о том, что Луи предложил им всем пойти спать, и никто не возражал, ведь скучно бодрствовать, если Луи нет рядом. Когда он идёт в ванную почистить зубы, он останавливается и смотрит на Гарри, который, шваркая ногами, провожает Луи до двери, и они о чём-то перешёптываются, должно быть, думает Зейн, желают друг другу спокойной ночи. Гарри наклоняется и шепчет что-то на ухо Луи, что заставляет его улыбнуться. Гарри отклоняется, но Луи наоборот подходит ближе и целует его в щеку, а затем прочёсывает его волосы и выходит из номера. Он закрывает за собой дверь. Гарри вздыхает. Зейн смотрит. Он останавливается у двери ванной, наблюдая за тем, как Гарри, очевидно, думая о чём-то, плюхается лицом на кровать. Но затем Найл ложится рядом с Гарри, обхватывая его всеми четырьмя конечностями, и Гарри сначала вскрикивает, но потом успокаивается и даже не пытается столкнуть его с себя. Зейн, отворачиваясь, качает головой, но не может перестать улыбаться, пока чистит зубы. Он выходит через несколько минут после того, как Найл уже хлопнул дважды в ладоши, чтобы выключить свет, и спотыкается по пути к их с Лиамом кровати. Когда его глаза уже привыкают к темноте, он видит, что Лиам отвернулся от него, но всё ещё немного шевелится, а значит — не спит. Зейн делает глубокий вдох и поднимает часть одеяла, залезая в кровать. Он смотрит на спину Лиама, но не трогает её, несмотря на то, как сильно хочет хотя бы прикоснуться к ней. Всё почти так, как в ночь до этого, ему кажется, - ну, не совсем, конечно, так (ведь Лиам не хотел тогда лежать так близко к Зейну и держать его рядом с собой до рассвета), но Зейн всё равно чувствует себя виноватым. Лиам всё ещё расстроен? Объятия же не смогут передать то, как сильно Зейну стыдно за их сегодняшнюю стычку? Ладно, может быть объятия и не обладают такой возможностью, но всё же. Он не хочет, чтобы всю оставшуюся их поездку Лиам чувствовал себя несчастным. Он тянется к нему, но останавливает себя на полпути, позволяя руке упасть вместо этого на простынь между ними. — Ты знаешь, прости меня. Он слышит вздох Лиама и ждёт, кусая нижнюю губу, пока парень перевернётся к нему лицом. Он выглядит уставшим, но не злым, и Зейн не понимает, почему бы ему просто не лечь сейчас спать? — Я не злюсь на тебя, — улыбаясь ему говорит Лиам. Сердце Зейна ускоряется, но он старается игнорировать это. — Тогда что не так? — спрашивает он, пытаясь подавить желание взять Лиама за руку. — Что-то тебя точно беспокоит… Но что, если не я? Лиам качает головой. — Да нет, всё в порядке. Мне кажется, это просто… — он отводит взгляд, прижимает колени к груди и очень-очень тихо продолжает. — Они же не так далеко уже, да? Ворота, вспоминает Зейн. Не особо важная вещь, ради которой они всего лишь и затеяли всю эту поездку. — Да, ты прав, — говорит он, а затем останавливается, осторожно осматривая Лиама. — Ну и ты, то есть, переживаешь из-за этого или…? — Очень нервничаю, — отвечает Лиам, обхватывая себя руками. — Мне кажется, я уже просто хочу добраться до них и покончить со всем этим. — Да, я тебя понимаю, — вздыхает Зейн. — За прошедшие две недели я спал в своей кровати буквально всего один раз. Я уже очень хочу, чтобы всё это закончилось. Лиам тихо смеётся, и Зейн не может не улыбнуться в ответ. Ему кажется, что, когда всё закончится, он будет скучать по этим трём парням и предельно-высокому уровню шума, возможно, даже по дорожным едким шуточкам и агрессивным драчливым играм. Но сейчас он лишь придвигается ближе и молится всем Богам света, чтобы они поскорее уже вернулись в свою квартиру. Некоторое время они лежат в уютной тишине, и Зейн чувствует себя намного более спокойным, чем он был все эти дни. Он благодарит свой гороскоп за то, что Гарри и Найл сейчас, кажется, спят, и они с Лиамом могут хоть немного побыть почти-в-одиночестве. Зейн начинает засыпать, когда чувствует, что его веки постепенно тяжелеют, но затем Лиам нежно тянет его за рукав. Он открывает глаза, видя, как парень пододвигается к нему ближе, пересекая границу между частями их кровати. Быстро отстранившись, он приподнимается на локтях и смущённо смотрит вниз на Лиама. — Что ты делаешь? Лиам смущается, сжимая пальцами ткань. — Прости, — шепчет он. — Я не знаю, я- — он прячет голову. — Всё слишком быстро и скоро, и мне… Мне просто- нужен ты. Рядом. Моргая, Зейн на секунду надеется, что это не сон. Хотя во сне всё было бы по-другому: комната бы лучше освещалась, и Лиам бы не дрожал так, как он дрожит сейчас. Лиам, кажется, хочет сказать что-то ещё, но Зейн нежно просит его ничего не говорить и затем убирает подушку, чтобы им обоим хватило места на одной кровати. Он снова откидывается назад и поднимает одну руку, подзывая к себе Лиама. — Иди сюда. Лиам незамедлительно прижимается к Зейну, оставляя одну руку на его бедре, а другую держит согнутой между ними. Зейну нужно подавлять дрожь, когда он чувствует пальцы Лиама на своей спине. Он осторожно перекидывает свою ногу через ногу Лиама и спокойно его обнимает. Ему кажется, что его кожа горит в тех местах, где Лиам его касается, и он почти уверен, что его сердце стучит настолько громко, что эхо от него слышно по всей комнате. — Лучше? — спрашивает он, и Лиам кивает, расслабляясь рядом с ним. Зейн закрывает глаза и на секунду он, кажется, рад, что Луи сейчас не здесь, чтобы одарить его очередной "понимающей" ухмылкой. Затем он снова начинает засыпать, мечтая о тех местах, где нет никаких ведьм, драконов и гостиничных номеров.