tangled up in you

Пятеро парней стоят посреди пустого поля: Зейн рядом с Лиамом, а Найл вызывает миниатюрные торнадо прямо позади Гарри. Луи, отвечающий за заклинания, встречается взглядом с Зейном и подмигивает ему, и Зейн сам для себя ставит галочку, что в следующий раз, когда ему выпадет такой шанс, он обязательно должен будет пнуть Луи. Лиам тянет его за плечо вопреки плану Луи. — Не мог поговорить с тобой сегодня утром, — мягко говорит он, несмотря на то, что парни кричат слишком громко даже для того, чтобы Лиам слышал сам себя. — Ты хорошо спишь? Зейн кивает, чуть ли не кланяясь, и ему очень-очень сложно не думать о том, что перед ним стоит принц из королевской семьи. — В смысле, просто странно видеть тебя проснувшимся и полным сил, — продолжает Лиам, наблюдая за тем, как Гарри ногой ковыряет землю. — Ты обычно даже с кровати не встаешь, пока не включена кофемашина. Иисус Христос воскрес, настоящий принц делал ему его утренний кофе. — Ты, — выдавливает из себя Зейн, делая шаг назад. — Ты собирался стать королём. — ...Ох, — он нервно смеётся, потирая сзади шею. — Эм, ты прав. Это тебе Луи рассказал, да? — Перед твоими ногами лежит весь мир, ты живёшь во дворце, в настоящем дворце, а потом ты переезжаешь в мою квартирку и- и, о господи, мне так жаль. Кажется, Лиам немного ошарашен тем, что говорит ему Зейн. — Да в этом нет ничего такого, почему ты- Зейн, всё в порядке? — он протягивает руку, чтобы дотянуться до плеча Зейна, но тот выкручивается и отступает. — Нет, всё просто ужасно! Ты, блин, убирался вместо меня! Ты каждое утро делал мне кофе! — он запускает пальцы себе в волосы и делает вид, что рвёт их. — Это, блин, как- как если бы Барак Обама чистил мне зубы! Лиам озадаченно смотрит на Зейна, а тот уже начинает разливаться обо всей президентской плеяде, но когда Лиам вдруг резко берёт его за руки, он чувствует, как теряет дыханье. — Давай просто... остановимся, хорошо? — улыбаясь, но всё ещё волнуясь, говорит Лиам, и кладёт руки Зейна себе на бока. — Да, я был принцем. Мой папа – король, его королевство передалось мне по наследству, а с ним и трон, собственно, — он смотрит вниз на свои ступни. — Но ключевое слово здесь "был". Зейн хмурится. — Почему? Разве у тебя до сих пор нет права на всё это? — Ну, я как бы не особо в королевстве, чтобы претендовать на что-то там, ведь так? — его рот расплывается в ухмылке. — Мы все вынуждены чем-то жертвовать. — Звучит очень дерьмово, — рычит Зейн, убирая руки. — Король и королева- они твои родители. Да, ты сейчас немного не с ними, но что, им так сложно подождать тебя? Они оба стоят в тишине, потупив взгляд. А затем- — Я ушёл, Зейн, — спокойно и немного грустно говорит он. — Когда слухи о Ведьме дошли до замка, я понял, что без меня там будет безопаснее, — он снова опускает голову и ковыряет ступнёй землю. — И я ушёл. Сбежал без оглядки. Дело в том, что оставив дворец, я оставил также и много других вещей. Например, то наследство, которое у меня было. Корону. Королевство в целом, — он тяжело сглатывает. — Маму и папу… — он вздыхает и замолкает на минуту, а затем Зейн поднимает руки, чтобы в шутку толкнуть Лиама, но вместо этого Лиам делает глубокий вдох, успокаивается и продолжает: — Но я всегда был счастливчиком. Мне удалось найти одну деревушку, которая просто кишела волшебниками. Кстати, там я встретил Луи и всех вот этих вот, — уголок его рта подёргивается, и Лиам смотрит на трёх парней, которые всё бегают по кругу, поднимая пыль и заворачивая её в маленькие торнадо. — Конечно, сначала я ему не понравился, но потом он стал моим помощником. И именно он рассказал мне о тех воротах, и когда Ведьма начала меня преследовать, он пошёл со мной и показал мне, где они находятся. И, эм, — он стеснительно улыбается, обводя пальцем всех своих знакомых волшебников. — И вот мы здесь, как бы? Затем Зейн обвивает руками его шею и притягивает к себе в свои тёплые, крепкие объятья. Несколько секунд Лиам пребывает в замешательстве, но затем с удовольствием поддаётся и утыкается в шею Зейна. — Я больше никогда не разрешу тебе мыть посуду, — бормочет Зейн. — Я- Что? — Мне кажется, что это государственная измена с твоей стороны или, ну, что-то подобное, — он замолкает, а затем добавляет, — Ваше Величество. Лиам отклоняется назад и смотрит на Зейна так, будто он кого-то убил. — Не смей больше так ко мне обращаться. И именно в этот момент Найл решает подбежать к ним с наглой ухмылкой и потянуть к фургону, пока Луи медленно бредёт позади, вяло обнимая Гарри за плечи. Лиам отстраняется от Зейна, но оставляет свою руку на его пояснице, пока они все идут к машине. Зейн очень старается думать о чём-нибудь другом, но теплота руки Лиама, чувствующаяся через рубашку, затмевает все его мысли- он понимает, что всю их дорогу обратно Луи идёт и проповедует о том, как же хорош Найл в практике, а тот протискивается между ними и довольный, как слон, улыбается. А Гарри всю дорогу дует губы, пока они не доходят до фургона и Луи не предлагает ему сесть на переднее сиденье рядом с ним. Внутри опять становится просторнее, и Найл чуть ли не прыгает через головы парней, чтобы занять собой весь второй ряд. Лиам чуть двигает своей рукой, подталкивая Зейна на ряд позади Гарри и Луи, и потом Зейн резко перестаёт чувствовать прикосновения Лиама, правда всё это лишь временно — до того момента, как Лиам снова присаживается рядом с ним, тесно к нему прижимаясь. — Да тут почти как дом волшебников, — немного мечтательно говорит Зейн. Гарри оборачивается и странно на него смотрит. — Ну, эм, если тебе так угодно... — Да нет, я имел в виду- — Зейн коротко смеётся. — Короче, это из книги. Не бери в голову. — Забей, Хазза, — успокаивающе говорит Луи, когда ему кажется, что Гарри слишком пытается вникнуть в то, что сказал Зейн. — Нам еще несколько дней ехать. У тебя будет предостаточно потом времени, чтобы забить ему голову своим Гарри Поттером или чем-нибудь подобным. Лиам садится прямее. — Но нам же классно вместе, ребят? Я имею в виду, меньше, чем за неделю... — Мне кажется, что более ободряющим для меня было бы то, — говорит Зейн, — если бы я знал, куда мы в конечном итоге приедем. — Ну, вообще-то, мы никогда никому раньше ничего не объясняли, — гудит Луи. На что Зейн закатывает глаза. — Да, вот в этом ты абсолютно прав. Лиам смеётся и поворачивается в своём сиденье, чтобы посмотреть на него. — Ладно, ты же знаешь те ворота. — Какие? — Волшебные. — А, точно, да. — Мы должны были открыть их для того, чтобы перейти на эту сторону, и они должны были закрыться за нами, как только мы пересекли границу, — он смотрит на Луи. — Но, кажется, они... так и не закрылись? — Ну это если судить по той милой корзине, оставленной на твоей лестнице, которая просто кричит всем нам «Я вернулась, Сученьки!», — предполагает Луи. — Если я не ошибаюсь, — пожимает он плечами, — возможно, я пропустил слово или два, когда произносил заклинание. — Возможно, ворота просто не хотели, чтобы мы уходили, — говорит Найл, развалившись на задних сиденьях. — И они думали, что как бы делают нам одолжение или по типу того. — По типу того, — улыбаясь, отвечает Лиам. — В общем, фишка в том, что Ведьма преследует нас повсюду, а мы от неё бегаем. Но также нам нужно найти ворота и окончательно закрыть их до того, как что-нибудь ещё сможет выйти из того мира. Зейн медленно кивает. — Ну а что насчёт Ведьмы? Что будет, если она нас найдёт? — Будем решать проблемы по мере их поступления, я думаю, — выдыхает Луи. — Или, знаешь, она явится к нам пока мы будем спать. Как тебе угодно. — ... ага, — Зейн прочищает горло. — И ещё: что насчёт той корзины и всей сопутствующей чехарды? Что это за яблоки? — Лиам фыркает, и Зейн поворачивается к нему. — Я серьёзно! Я уже вчера спрашивал тебя об этом, но ты мне так ничего и не сказал. — Она думает, что так она шутит, — объясняет Луи, ухмыляясь через заднее зеркало Зейну. — Такое уже было в одном городе, где волшебники не очень, скажем, приветствовались. Короче, там повсюду были эти фрукты, и рядом с ними лежали трупы некогда мирных горожан, но это уже другая история. —... Оу, — медленно отвечает Зейн. — Я думал больше на, ну, знаешь, Белоснежку. Луи хмурится. — Что? Это одно из тех странных лондонских движений? — Нет, это- — он смотрит на Лиама, который выглядит не менее удивлённым, чем Луи. — Это сказка? Знаешь, злая королева даёт Белоснежке отравленное яблоко, и она засыпает очень глубоким сном... — Если оно было отравленным, — спрашивает Гарри, разворачиваясь в сиденье лицом к парням, — то почему она просто уснула? Разве она не должна была умереть? Луи смеётся. — И правда, Зейн, твоя сказочка выглядит весьма неправдоподобно. — И между прочим, — возникает позади них Найл, — fairies don’t even have tails (прим.переводчика: это игра слов. «fairytale» по-английски — сказка, но между тем “fairy” — фея/эльф и “tail” — хвост, т.е. Найл как бы шутит, отталкиваясь от слова "fairytale", что у фей/эльфов(fairies), между прочим, нет никаких хвостов(tails)). __ Отель, который Луи для них находит на следующий день, намного просторнее того первого. Он поселяет их на третьем этаже, в комнату с большими окнами, занимающими почти половину всей стены. Там всё ещё теснятся лишь две кроватки, но это совершенно перестаёт волновать Зейна, когда после ужина Найл и Гарри успокаиваются, а Лиам встаёт перед окном и начинает петь. Спустя некоторое время Зейн кое-что понимает, лёжа на кровати и прислушиваясь к этой потрясающей мелодии. Что сейчас — не то вчерашнее утро, когда птички толпились на кухонном подоконнике. Вокруг нет ни единой птицы, нет, но голос Лиама всё равно добавляет некого спокойствия и умиротворённости этой комнате. Зейн берёт журнал путешественника со своей прикроватной тумбочки только для того, чтобы чем-то занять свои руки. Он скучал по этому больше, чем скучал по своей родной квартире, по мягкой кровати, по утреннему кофе: звучание потрясающего голоса Лиама, то, как он накрывает Зейна с головой, просачивается под кожу и замирает между его рёбер- Но вдруг чья-то рука начинает махать перед лицом Зейна, и он несколько раз моргает, приходя в сознание. — Эй, ты в порядке? — забравшись на другой конец кровати, спрашивает Гарри. — Д-да, — его сияющие глаза направлены на всё ещё тихо мычащего себе под нос Лиама. — А что? Гарри пожимает плечами. — Ну, ты сидишь над этой страницей уже, наверное, минут двадцать. Он сразу же переворачивает листок на новый. — Тут очень маленький шрифт, ладно? — запинается он, опуская голову в попытке спрятать нарастающий румянец. — Мы очень спешили и поэтому даже не подумали о моих очках, ну, злая ведьма и всё такое- Иисусе, тебе разве заняться больше нечем? — Вообще-то, я ищу автомат с закусками, — говорит Гарри, после чего спрыгивает с кровати и направляется к двери. Зейн застывает, глядя на Луи и Найла, которые сидят на другой кровати. — Он же в курсе, что там нужны деньги? На что Луи лишь улыбается, и Зейн тяжко вздыхает, ныряя рукой за кошельком в свою сумку, и выходит за Гарри в коридор. Он поворачивает за угол, и Гарри стоит рядом с автоматом, держа в своей руке шоколадку. — Как ты-? — Мы с Найлом очень долго учились тырить из этих штук шоколадки с помощью нашей магии, — объясняет он, открывая обёртку. — Но сейчас главное, что ты стоишь передо мной, и могу ли я спросить тебя кое о чём? — Эм- — размышляя, он смотрит назад на коридор, ведущий в их комнату. Гарри не был и на половину таким разговорчивым, как Найл, он вместо этого предпочитал обычно очень сильно вслушиваться в каждое слово Луи, да и Зейн, в принципе, был не особо говорливым. Но если они застряли такой компанией здесь ещё на пару дней, то лучше, думает Зейн, начать налаживать с Гарри контакт сейчас, прямо рядом с этим автоматом. — Да, конечно. Спрашивай. Гарри кивает, задумчиво пережёвывая, и серьёзно смотрит на Зейна. — Кто, — спрашивает он, понизив голос, — такой Гарри Поттер? Зейн моргает и чувствует, как слова медленно покидают его. — … Ты серьёзно? — Конечно, я серьёзно, — возмущённо отвечает Гарри. — Ты единственный из нас, кто постоянно трещит о нём. — Да, но Гарри- — И что такое “хог-вартс”? Мне кажется, Луи в курсе, но он не расскажет мне- — О боже, ладно, — смеётся Зейн, поднимая руки, и Гарри в ожидании смотрит на него. — Гарри Поттера на самом деле не существует, окей? Он просто книжный персонаж. Он волшебник- ну, то есть, он так же, как и ты, обладает магическими способностями, но как бы на этом и заканчиваются все ваши сходства. Гарри морщит лоб. — Оу, — всё, что говорит он, и на секунду прикусывает губу. — А о чём эта книга? — Ну, — вздыхает Зейн, пробегаясь пальцами по своим волосам. — Она как бы… очень длинная. Гарри пожимает плечами и ещё раз откусывает шоколадку. — Я никуда не спешу. Зейн закатывает глаза, но всё же улыбается. — Хорошо, я расскажу вкратце, да? Короче, этот волшебник, Гарри Поттер, — он живёт под лестницей. И он не знает, что он волшебник. Но когда Гарри наконец узнаёт об этом, его отправляют в школу (ну, вот, эта школа и есть Хогвартс), чтобы он научился правильно использовать свою магию. Но ему нужно держать это всё в секрете? — он чешет затылок. — Видишь ли, прикол в том, что никто, кроме семей волшебников, не знает о существовании настоящей магии. И даже некоторые из тех, кто в курсе этого, не очень-то это одобряют. Например, тётя и дядя Гарри, с которыми он живёт... они вообще ненавидят волшебство, Хогвартс и всё с ним связанное. Но Гарри ходит в эту школу, заводит там друзей, и затем там появляется злой волшебник, который хочет убить его, но у него никак это не получается- хотя, погоди, вру, он убьёт его однажды, но это не столь важно. Сила любви всех спасёт. — А потом что? — удивляется Гарри, на что Зейн смеётся. — Да ничего особенного, если честно. Эта книга, она о любви, дружбе, спасении мира... — И драках со злобной ведьмой! — Волшебником, но да- погоди, — он прищуривается и смотрит на Гарри, который нетерпимо улыбается. — Что? — Ну, сам подумай, — говорит Гарри, начиная загибать пальцы. — Волшебник — Лиам — приходит в офигенное новое место и заводит там друзей — нас — и потому что обычным людям не очень нравится волшебство и вся эта тема, он должен хранить это в секрете. Но между тем, кое-кто злой — Ведьма — хочет его убить и- — он соединяет ладони. — -Бинго! Если забыть про спасение мира, то "Гарри Поттер" — это мы. Зейн с недоумением смотрит на него. — Да? Но, между прочим, вам, ребята, не нужно прятать свою магию. Точнее, здесь-то вы скрываетесь, но в вашем мире- Гарри медленно мотает головой. — Разве Лиам не рассказывал тебе о…? — он вертит руками, на что Зейн лишь хмурится. — Оу. Это немного неловко. — Почему? — настойчивым тоном спрашивает Зейн. — О чём он мне не рассказывал? — Ну просто, эм, — он смахивает упавшую на глаза чёлку и нервно облизывает губы. — Магия, она как бы… не разрешена? Зейн чувствует, будто его желудок переворачивается. — Что? — Много лет назад король издал такое закон. Ну, ещё до того, как Луи родился. И сейчас все как бы… придерживаются его, — осторожно говорит Гарри. — Магия незаконна? Гарри кивает. — Но это не проблема, на самом-то деле. Пока мы находимся вне королевских хором, мы можем делать всё, что захотим. — Но, — Зейн останавливается, пытаясь успокоить свой голос. — Лиам рассказывал о магии, что она присутствует у всех и всего- — Конечно, — говорит Гарри, улыбаясь. — Но король не понимает этого. Может, просто не хочет понимать, — он смотрит в пол. — Мне кажется, он немного боится возможных последствий. — Но Лиам же принц, — рычит Зейн. — Разве он не думает о своём собственном сыне? Гарри хмурится. — Лиам больше не принц, если быть точнее. Он ушёл и остался с нами. — До сих пор. До сих пор над его головой висит это грозовое облако, пока люди говорят ему, что он болен, — он сжимает челюсти, — что он опасен. Он сжимает кулаки, и Гарри ошарашенно на него смотрит. Он шагает вперёд, чтобы прикоснуться к плечу Зейна, но вместо этого лишь обратно отступает и прочёсывает пальцами свои кудри, снова опуская взгляд в пол. — Найл мечтал стать рыцарем, — бормочет он. — Когда мы были маленькими. Он хотел сражаться с монстрами, защищать королевство и всякое такое… — он поднимает глаза, встречаясь взглядом с Зейном. — Но волшебникам запрещено появляться в тронном зале без наручников. Он очень долго грустил из-за этого… и злился- не на короля за его законы, а на себя за то, что у него есть эти дурацкие магические способности, — Гарри замолкает и растягивает губы в немного мечтательной улыбке. — Затем Луи научил его управлять ветром. И на сегодняшний день Найл может сделать такие порывы ветра, что они будут острее, чем любой рыцарский меч, — он пожимает плечами и улыбается. — И он счастлив. Зейн ничего не может поделать с тем, что его глаза словно автоматически закатываются. — Ну, я рад за него, — он вздыхает, — но что ты этим хочешь сказать? Неужели от того, что Луи научил Лиама сажать деревья и вышивать крестиком, все его проблемы тут же решились? Гарри встаёт в закрытую позу и продолжает более серьёзным тоном: — Нет, то есть- Лиам никогда не был из чувствительных. — Он ушёл из дома, — тише говорит Зейн, — и неужели он ни разу не говорил тебе, что скучает по нему? Гарри хмурится и качает головой. — Иногда мне кажется, что он грустит, но… Он никогда не грустил из-за того, что променял свой дом на нас. — Ты-то откуда это знаешь? — Я не знаю, просто… это бы сразу же чувствовалось, мне кажется? — он снова облизывает губы. — Иногда мне кажется, что он дрожит. И как раз в эти моменты он скучает. Но затем он смотрит на нас, улыбается, и начинает воспринимать всё это по-другому. С теплотой. Зейн поднимает брови, на что Гарри нервно улыбается. — Лиам всегда пытается скрыть свою грусть, но я могу- Я чувствую это, как-то так. — Это… странно, — улыбается он. — И что, ты всегда можешь “почувствовать”, как сейчас себя ощущает другой человек? — Ну, более-менее, — отвечает Гарри, также улыбаясь. — Например, когда мы вчера ехали, от тебя будто веяло- — он тянется руками вверх с такой силой, что они начинают дрожать, — -зажатостью и раздражённостью. Я боялся, что, если я вдруг попробую поговорить с тобой, ты бросишься на кого-нибудь и задушишь. Зейн смеётся. — В точку. Я впечатлён. — Луи говорит, что я всегда стремлюсь всех разговорить, — гордо говорит он. — Что правда, то правда, — он наблюдает за мечтательной улыбка, снова появившейся на лице Гарри. — Вы там в вашей деревне вместе живёте? Гарри кивает. — Луи, Найл и я. И Лиам тоже был с нами- то есть, пока эта ведьма не появилась по близости, — он разводит руками. — Но сейчас мы все здесь, и мы всё ещё вместе. Плюс, теперь ты с нами, — фыркает он, и его руки с хлопком ударяются о бока. — Кажется, ты очень нравишься Лиаму. Зейн не может не улыбнуться на это. — Да, наверное. Слушай, говоря о Лиаме- — он начинает отходить назад по коридору в направлении их комнаты. — -мне нужно его спросить кое о чём, и- — Погоди, — Гарри тянется и удерживает его за руку. — Ещё- ещё один вопрос? Удивлённый Зейн разворачивается. — Конечно, какой? — Эм, — он прикусывает свою губу, отпуская Зейна, и засовывает руки в карманы. — Можешь рассказать мне о… Белоснежке? Зейн думает, что это его неумение отказывать ни в чём парням однажды сыграет с ним в злую шутку, но сейчас он лишь делает шаг навстречу к Гарри. — Хорошо. Только быстро, окей? Гарри сияюще улыбается, нетерпимо кивая, и Зейн набирает побольше воздуха в лёгкие. — Белоснежка — это самая красивая девушка на свете, а её мачеха — Королева — хочет убить её, чтобы стать вместо неё самой красивой. Она посылает одного подручного, чтобы он вырезал Белоснежке сердце, но он не может этого сделать, поэтому говорит девушке бежать в лес. Там она находит домик с семью гномами, которых я всё никак не могу запомнить как зовут, поэтому эту часть мы опустим. И дело в том, что Королева однажды узнает о том, что Белоснежка сбежала, поэтому она решает найти её самостоятельно, превратившись в старушку. Она обманом заставляет Белоснежку съесть отравленное яблоко — как раз об этом мы говорили в машине — и в итоге девушка погружается в глубокий-глубокий сон. Гномы объединяются и убивают мачеху, но Белоснежка всё равно спит. А затем появляется принц, целует её, и она просыпается. Гарри делает удивлённое лицо. — Да я почти уверен, что простой поцелуй не может снять заклинание подобного рода. — Это сказка. Не всегда они так хорошо продуманы, — пожимает плечами Зейн. — Но есть ещё и другая сказка, “Спящая красавица”, там тоже очередная принцесса просыпается от поцелуя, но это обязательно должен быть- — он поднимает руки и изображает кавычки, — -“Истинный Поцелуй Любви”. — В смысле? Что это? — Ужасное клише это, вот что, — фыркает он. — Это как бы волшебная сила, которой обладают истинно влюблённые люди. И они используют её для того, чтобы пробуждать друг друга от вечных снов. Хэппи-энд и всякая херня обеспечены, короче. Гарри смотрит на него, расширив глаза. — Звучит действительно, как магия какая-то. — Ну да, так и есть, — вздыхает Зейн, снова оборачиваясь на свою комнату. — В спящей красавице ещё и люди превращаются в драконов, так что можешь снова вернуться ко мне с этими вопросами, когда увидишь, что творится в современной Англии. — Обязательно, — заявляет Гарри и идёт за ним в комнату. __ Найл прыгает на Гарри, как только они с Зейном переступают порог, и начинает громко возмущаться, что Гарри не принёс ему ничего из автомата с закусками. Они катаются по полу, пиная друг друга, и когда Лиам пытается разнять их, его точно также туда и втягивают. — Да я же ничего такого не сделал, — кричит он, закрывая руками голову от летящей в его сторону ноги Найла. — Зейн, помоги мне! И Зейн пытается оттолкнуть его ногой, но вместо этого его тянут вниз, и теперь ему нужно отнять у Гарри свою ногу, и уже потом схватить Лиама и уползти с ним в безопасное место. — Кажется, нам надо разнять их? — спрашивает Зейн, тяжело дыша и наблюдая за тем, как Гарри и Найл продолжают драться. — Нет, они успокоятся, — говорит Лиам, убирая волосы с глаз. — На самом деле, они не сделают друг другу больно, они просто- Он замолкает, когда слышит громкий “чпок” от удара кулаком и приглушённый крик Гарри. Они не успевают осознать, что только что произошло, как тут же приходит Луи: он уводит Гарри от Найла и сажает его на край кровати. Гарри зажимает пальцами свой нос и рот, и Зейн видит просачивающуюся сквозь них кровь. Лиам берёт руку Зейна и сжимает её. — Что произошло? — спрашивает он всё ещё лежащего на полу Найла. — Не знаю, — говорит он, приподнимаясь на локтях. — Я разбил ему нос, думаю. — Дай я посмотрю, — нежно говорит Луи, поглаживая руки Гарри. Он убирает их от его лица, и Зейн морщится. Кровь из носа растекается над губой Гарри, всё ещё не останавливаясь. Луи осторожно осматривает его, поворачивая голову и говорит: — Он не сломан. Зейн с облегчением выдыхает, и Лиам смотрит на него, спокойно улыбаясь. — Найл, ты сегодня в злом настроении, кажется. — Прости, чувак, — смеётся Найл, и Гарри показывает ему язык. — Всё-таки тебе нужно умыться. Пойдём, Хазза, — говорит Луи и тянет Гарри за собой. — Давай смоем всё это, — затем они оба исчезают в маленькой ванной и закрывают за собой дверь. Некоторое время комната находится в полнейшей тишине — либо они ведут себя очень тихо, думает Зейн, либо Луи воздвиг очередной звуковой барьер. — Ну, — начинает он, — это типа нормально? Лиам пожимает плечами. — Обычно их “игрушечные драки” не доходят до крови, но да, всё нормально. Мы здесь все немного… — Неженки, — возникает Найл. — Особенно те двое? — спрашивает Зейн, головой кивая в сторону двери. — Луи просто хочет убедиться, что с ним всё хорошо, — вздыхает Лиам, толкая его в плечо. — Ну, после всех этих кулаков и так далее. Зейн смеётся. — Если Ведьма покажется, — говорит он, поднимаясь с кровати, — я хочу, чтоб мы просто кинули в неё Найла. Найл, растянувшись по полу, отворачивается от них. — Не думаю, что нам так запросто удастся сделать это, — говорит ему Лиам, — Мы постоянно убегали от неё, вместо того, чтобы драться, так что мы без понятия, на что она способна. Зейн ухмыляется и поворачивается, чтобы помочь ему подняться. — Она не может быть настолько могущественной. От неё ни слуху, ни духу с тех пор, как мы уехали из квартиры. Если бы для неё это было бы настолько важно, то она бы больше старалась, наверное. — Ага, но вообще-то, если честно, мы здесь не просто так в открытую разъезжаем, — говорит Лиам, почесывая подбородок. — Луи день и ночь читает ограждающие заклинания. Найл издаёт такой звук, будто он согласен. — Также именно Луи решил, что для нас будет лучше бежать, чем драться с ней. Зейн закатывает глаза. — Окей, резидент Всемогущественных Волшебников думает, что мы влипли. Так или иначе. Нам же всё равно придётся в итоге столкнуться с ней лицом к лицу? — он оборачивается, смотрит на них двоих, и Лиам нехотя кивает. — И мы едем дальше с тем всем, что у нас есть. То есть — три волшебника против одной ведьмы. — Она не будет использовать заклинания, — говорит Найл. — Однажды она достала из груди какого-то парня сердце и съела его. Зейн хмурится, поворачиваясь к Лиаму. — Не думаю, что ты сможешь исцелиться от такого? — Ну, вообще-то ты прав, не смогу. — Ага, — вздыхает он и кладёт руки на бёдра. — Тогда как мы от неё избавимся? Обольём водой из ведра? На несколько минут все замолкают, пока Найл пытается сесть, удивлённо глядя на Зейна. — Кто, блять, научил тебя этому дерьму? — Что? Это из “Волшебника-” — Мы говорим о потери жизненно важного органа, — прерывает Луи, выбирая именно этот момент, чтобы выйти из ванной. Гарри идёт за ним, и его лицо, к счастью, больше не в крови (но оно немного покрасневшее, и Зейн замечает, то та мечтательная улыбка вернулась). — Тот парень должен был начать исцеление, ровно тогда, когда у него вырывали вышеупомянутый орган. И даже если бы Лиам мог бы управлять этим — ведь, чтоб ты знал, это чертовски сложно — всё равно всё бы пошло не так. Волшебство сосредоточено в твоём сердце, понимаешь, поэтому если ты потеряешь его, то ты обречён. И нам кажется, к сожалению, что Ведьма хочет себе именно сердце Лиама, — он скрещивает на груди руки. — Кража магии у другого волшебника — это очень-очень тёмый и злой поступок, поэтому не стоит удивляться, что сей ритуал настолько жестокий, — он останавливается, оглядывая парней, которые выглядят немного ошарашенными. — Простите, я немного поздно встрял в ваш разговор. Так о чём вы сейчас говорите? — Погоди, так, — начинает Зейн, поворачиваясь к Найлу. — Ты не шутил тогда? Она на самом деле ест человеческие сердца? Найл медленно кивает. — Да, приятель. А чего ты хочешь? Она ёбнутая, — он снова ложится на пол. — И что это ещё за “облить её водой”? Не думаю, что так нам удастся её утопить. Гарри с умным видом кивает и поднимает руку. — Это из “Гарри Поттера” — самодовольно объясняет он, и Луи, кажется, ужасно гордится тем, что Зейн не собирается править его. Гарри громко зевает, после чего все замолкают, и Луи, выйдя из их “магического круга”, встаёт и провожает его до кровати. Найл тоже уходит и устраивается на мягких креслах в углу комнаты, оставив Лиама и Зейна наедине. — Теперь пора спать, да? — Да уж, — выдыхает Зейн. Он смотрит на уже свернувшегося клубочком под одеялом Гарри. — Мне кажется, нам всем нужен тайм-аут. Здесь становится слишком напряжённо. __ Лиам ждёт, пока в комнате станет тихо, а затем переворачивается и тыкает Зейна в бок. — Хей, — бормочет он, и Зейн поворачивается к нему лицом. — Всё ещё не спишь? — Но если бы спал, то после этого точно бы проснулся, — говорит Зейн и тыкает его в отместку в рёбра Лиам усмехается и щипает его за руку. — Если тебе хочется спать — это нормально, спи. День был просто сумасшедшим, да и ночью… — он улыбается. — Похоже, что только мы здесь сейчас единственные уставшие и нуждаемся в отдыхе. Вроде как в своеобразной терапии. — Мне или тебе? — Обоим, я думаю? Не знаю, может быть, только мне- — Нет, я понял, — говорит Зейн, ухмыляясь ему. — Приятно знать, что я не единственный здравомыслящий человек в этой комнате с психами. Лиам в шутку закатывает глаза. — Я почти уверен, что в таком случае я тоже могу называться психом. Зейн пожимает плечами. — Да, но я уже давно живу с тобой. На тебя у меня иммунитет выработался. А эти трое… — Мне бы хотелось тебе сказать, что они вовсе не такие, но- — он, извиняясь, улыбается. — Они действительно в основном такие. Зейн многострадально вздыхает, переворачивается на спину и накрывает ладонью свои глаза. — Надеюсь, я здесь выживу. Не могу представить, как ты терпел их до приезда сюда. — Ну, почти так же, как ты терпишь их сейчас, — смеётся Лиам. — Если они начинали говорить о каком-то заклинании, я просто кивал и со всем соглашался. А Луи бесился каждый раз, когда я заводил тему о дворце и тому подобном- он ненавидел эти разговоры обо всём, связанном с королём и королевством. — Почему? — он думает, что лучше не говорить о запрещающем магию законе, по крайней мере сейчас, пока он не узнал, почему Лиам не рассказал ему об этом. — Ему кажется, что это не честно, когда королевская семья говорит, что она, мол, защищает своё королевство, но в нём столько бедствующих людей, — объясняет Лиам. — И он абсолютно прав, это ещё то дерьмо. Знаешь, он использовал любую минуту, чтобы напомнить мне о том, какой же дерьмовой он всё-таки считает эту систему, — он ностальгически улыбается. — Помню, как впервые попал туда — Луи показался мне ужасным придурком. Я появился в той деревне совершенно один, без знакомых, и каким-то чудом мне удалось найти, где приютиться- и наш парень просто подошёл ко мне и спросил, не потерялся ли я. Типа "А не слишком ли ты далеко от дома?" и "Ты уверен, что хорошо будешь спать и без подушки? Прости, мы просто не обслуживаем здесь всё правительство, дружище", — он смеётся. — Мы даже почти чуть не подрались друг с другом, но Гарри, благослови его господь, вовремя подпрыгнул и оттянул от меня Луи. Зейн бубнит: — А я думал, он бы просто сделал то же, что и Луи. — Нет, если его не попросят, то нет, правда, — говорит Лиам и отрицательно трясёт головой. — Например, мы позже пересекались, и Луи либо смотрел на меня, как на ничтожество, либо вовсе игнорировал, но Гарри всегда махал мне. Что же касается Найла… всё зависело от того, когда он в последний раз ел. Они усмехаются, и Зейн пододвигается ближе. — Так как же вы все стали такими близкими друзьями? Особенно ты и Луи, почему он вдруг изменил своё о тебе мнение? — Без понятия, — признаётся Лиам. — Но примерно тогда, когда до деревни начали доходить слухи о Ведьме, он просто подошёл ко мне и предложил помочь. Зейн поднимает брови. — Я действительно не могу даже представить это. — Да не будь ты таким вредным, — упрекает его Лиам и ударяет по руке, после чего продолжает. — Он спросил меня, мол, что я собираюсь делать, ну, знаешь, типа общее положение вещей, но я даже с трудом представлял, где эта Ведьма была. И он посмотрел на меня а-ля “Ты тупой?” и затем сказал мне паковать всё, что у меня есть, после чего мы просто… ушли. — Но ты нормально это перенёс? — спрашивает Зейн, толкая его по ноге. — Ведь вы очень быстро это решили. — Да мне нечего было терять, — говорит он, пожимая плечами. — Найл жил там задолго до меня, а Луи и Гарри и того дольше. И они бросили всё, чтобы пойти со мной к этим воротам, которые, может быть, а может, и нет, привели бы меня в безопасное место, — он трясёт головой, словно до сих пор не может поверить в это. — Я не удивлён, — зевает Зейн. — У тебя прекрасные щенячьи глазки. Лиам широко улыбается, и Зейна захлёстывает такое тёплое желание лечь поближе к нему. Но вместо этого он снова пинает его. — И как долго вы их искали? Ворота, то есть. Лиам немного задумывается. — Несколько недель, около того. Но это потому, что мы натолкнулись на гоблина. — Ну… он же не особо опасный? — Да, не особо. Луи умеет с ними обращаться, — он закрывает глаза, выдыхая. — Он многое может с помощью волшебства, и я просто- Я никогда даже и мечтать не мог научиться вытворять такие вещи, как он. Но за те несколько дней я научился намного большему, чем за- ну, всю свою жизнь. Зейн тяжело вздыхает. — Ты правда так думаешь? Лиам кивает. — У меня никогда не было времени изучать всё это. Во дворце, я имею в виду. — Ладно, — вдруг одеяла становятся слишком тёплыми, Зейн скидывает их и встаёт с кровати. Он уже почти обходит всю комнату и только потом понимает, что делает. И удивлённый Лиам приподнимается на кровати. — Зейн, — робко зовёт он. — Ты в порядке? Зейн останавливается, но не оборачивается. — Да. Я просто- просто хочу принять душ. Даже не видя, он всё равно чувствует, как Лиам смотрит на него. — Окей. Хорошая идея, — он кашляет. — Я за тобой, если что, хорошо? Сухо кивнув, Зейн заходит в ванну и закрывает за собой дверь. __ Тёплая вода, стекающая по его плечам, не может его успокоить. Зейн стоит под горячими струями с опущенной головой, позволяя волосам спадать на глаза. Зеркало над раковиной уже запотело, но всё равно для Зейна здесь не так душно, как в другой комнате. Он понимает, почему Лиам знает так мало о волшебстве — вовсе не потому, что у него не было времени попрактиковаться, а просто потому, что магия запрещена. И он знает, что Лиам нагло игнорирует этот факт. Это удручает его — то, как много Лиам хранит от него в секрете. Да в конце-концов, даже ту маленькую тайну о своих магических способностях — в современном Лондоне о таких вещах лучше сразу знать, и Зейн понимает, почему Лиам ему так ничего и не сказал. О том, что он был принцем? И о том, что магия незаконна? Он думает, что Зейн не заслуживает знать этого? Горечь осознания поднимается в его грудь, и он упирается руками в стену. Почему Лиам вообще разрешил ему с ним пойти? Если у него в планах было просто продолжать дальше врать? Он решил сыграть с Зейном в пятое колесо среди группы волшебников? “Жалкое, слабое человеческое создание по имени Зейн, — его мысли становятся всё более тёмными. — Что ты вообще здесь делаешь?” Он стоит под душем до тех пор, пока не начинает снова дышать, затем выходит и вытирается. Он открывает дверь настолько тихо, насколько это возможно. Ему не очень-то хочется будить парней и навлекать, тем самым, на себя массу вопросов... но он замечает, что Луи вовсе не спит и сидит позади Лиама на их кровати. Их головы держатся очень близко друг к другу, они перешёптываются, но Зейн кое-что слышит. — - из-за проблем со сном, я думаю, — говорит Луи, указывая головой на кровать, где Гарри всё ещё лежит, свернувшись клубочком. — Он ворочается. — Ох, — сонно бормочет Лиам. — Мы немного поболтали с Зейном, наверное, из-за этого он не может уснуть? — Нет, я имею в виду- Ли, ты же знаешь, как он всё воспринимает. — Но ничего такого не произошло сегодня, Луи. Может быть, Гарри просто слишком устал. Они на секунду замолкают, после чего Луи нерешительно продолжает. — А вы двое точно в порядке? — Да, конечно, — быстро отвечает Лиам. — Если бы что-то было не так, Зейн обязательно сказал бы мне, — он говорит это с такой уверенностью, что Зейн даже начинает чувствовать себя виноватым. Но если Лиам ему ничего не рассказывает, то почему он должен делать это? Он ждёт в дверном проходе, пока Луи возвращается обратно на кровать к Гарри, затем тихонько подходит к своей кровати, не отрывая взгляда от пола. Лиам улыбается ему, как только он подходит ближе, а затем встаёт и идёт в душ, и Зейн укладывается просто без слов. Он не замечает того, что он лежит лицом к окну, до тех пор, пока не возвращается Лиам с полотенцем на плече и мокрыми волосами, спадающими на глаза. Значит, всю эту ночь они будут спать спиной друг к другу. Лиам нежно зовёт его по имени, и Зейн представляет, как он к нему тянется и прикасается, но этого, как всегда, не происходит. Он чувствует, как прогибается кровать, когда Лиам тихо залезает под одеяло, после чего проглатывает кисловатый вкус, стоящий у него на языке, и закрывает глаза.