Имя мне Курама

      В отличии от физического, это тело повиновалось напрямую мыслям, так что я смог отскочить на добрую сотню метров сразу после приветствия.       «Сможем сбежать?»       «Нет. Тебе-то что? Контракт ведь действует».       — Вы даже не удостоите меня ответа? — я отшатнулся, Тсукико стояла на воде рядом со мной и всё так же довольно улыбалась. Я снова отпрыгнул и зарычал на гостью, тут же одёрнув себя, понимая, что это не лучший способ начать разговор. Однако лису моя выходка похоже лишь позабавила.       — Может, сначала изволите объясниться?! — рявкнул я, чувствуя, как недавно приобретённая натура даёт о себе знать. — Как меня нашли и зачем? И почему взяли мои вещи?! — последнее особенно бесило, сколько на них теперь маячков одному Синигами известно.       — Чудно! Настоящий кицунэ и душою и разумом! — Тсукико едва не светилась от счастья, и мне кажется, что всё произошедшее со мной играет ей на руку. — Это всё упрощает! Но вот мне любопытно, что конкретно произошло. Что стало причиной этих изменений? — она буквально пожирала меня глазами полными любопытства.       — Вы так и не ответили на мой вопрос, — «Тсуин, что с ней делать? И почему я так спокоен? В прошлый раз у меня сердце в пятки уходило».       «Поговорить, но следить за языком. Я контролирую твои эмоции, так что можешь не бояться дрожащего голоса и трясущихся лап», — ответил лис.       — Так, может, сядем и поговорим?       — Ладно, давайте, — медленно протянул я. В конце концов контракт защищает меня, так что, следя за лисой боковым зрением, я двинулся к берегу, намереваясь принять материальную форму. Тсукико неотрывно следила за моими действиями, а когда материальные лапы коснулись земли, облизнулась подобно Орочимару.       — Что вы на меня так смотрите? — чуть грубовато поинтересовался я, глядя на эти телодвижения.       — Простите, Курама-сан, — одёрнула себя кицуне, возвращая лицу безразлично-величественное выражение, — просто за столь долгую жизнь я увидела всё или почти всё, что есть в этом мире, из-за чего он по большей части предстаёт унылой серой пустыней, и лишь время от времени попадаются оазисы новизны. А тут к оазису ещё и сокровищница прилагается.       — Ого, как высоко меня ценят, — с сарказмом протянул я, — а если серьёзно, то зачем вы здесь?       — Сомневаюсь, что вы успели обучиться чтению на лисьем санскрите, но если бы обучились, то знали бы, что не всех кицунэ можно призвать, а лишь тех, на чьих именных табличках есть соответствующая печать.       «Похожие были у жаб в анимэ, но наши устроены сложнее», — напомнил Тсуин.       «А раньше об этом рассказать не судьба?!» — взвился я.       «Не рычи, я никакой связи пока не улавливаю».       — На табличках отражены лишь действующие члены клана, есть до сих пор кицунэ, не присоединившиеся к нам, и если кто-то умирает, то его табличка рассыпается, — продолжала вещать Тсукико.       — И табличка Акайо рассыпалась?       — Нет, всё куда интереснее: осыпалось лишь имя, и на его месте проступило ваше.       — Вон оно как, и что из этого следует? — «Тсуин, как нам стырить мои вещи, при этом не подцепив с них какую-нибудь технику?» — я тянул время, параллельно допрашивая лиса.       «Просто попросить вернуть, и при помощи Духовного зрения осмотреть — чужеродные структуры будут заметны. Ещё можно просканировать техникой, однако я считаю, что в этом нет нужды, ведь ментальных закладок она тебе поставить не может, как и навредить».       — Дело в том, что мы были первыми из тех, кто обрёл тела. Рикудо решил начать с самого сложного, — снова не сдержала улыбку Тсукико, — и тогда не было известно, что плоть подстроится под души. Ведь Рикудо не просто прикрепил их к кускам мяса, а сделал нас по-настоящему живыми. То есть смерть физического тела может отправить нас в Чистый Мир, если не хватит сил вернуться к прежнему состоянию, а не закончится так, как ваш выход из тела того мальчишки.       — Так вы следили за мной?!       — Ну, мне было очень любопытно, уж извините. Но мы немного отвлеклись. Поскольку об этих изменениях даже Рикудо не было известно, то контракт был составлен таким образом, что признавал только тех, кто был кицунэ в плане устройства души, и чьё имя и чакра были запечатлены на специальных табличках. У остальных же племён признание идёт уже по крови: те, кто имеют кровь, схожую по определённым параметрам с кровью основателя, признавались свитком как члены клана, — продолжила лекцию лиса, а я уже понял, к чему она клонит.       — Акайо умер как кицунэ, а я наоборот, и это значит… Ох! — я выпучил глаза, сверля взглядом браслет, в котором хранился заветный свиток.       — Неужели вы даже не взглянули? Какая халатность с вашей стороны, — Тсукико выудила из пушистых колец своих хвостов свиток и развернула его, указывая на окошко с именем главы клана. Там в гордом одиночестве красовалось моё имя.       — И в чём подвох? — тут же спохватился я.       — В том, что свиток ещё «помнит» об Акайо и не исключает его как главу, — палец скользнул между линий кандзи, и очевидно, Тсукико направила туда чакры, при этом немного меняя угол обзора свитка. В солнечном свете едва угадывались бледные линии, указывающие на наличие ещё одного главы. — И чтобы стать полноправным главой, тебе по-прежнему необходимо его уничтожить. Я заметила изменения на табличке, забеспокоилась и отправилась узнать, что произошло.       «А забеспокоилась о своей шкуре», — высказал общую мысль Тсуин.       — Как вы меня нашли?       В ответ лиса протянула ладонь в сторону озера, и из воды выскочило с десяток кристалликов размером с маковое зёрнышко.       — Боялась, что вы потеряетесь, — прокомментировала она.       — Ага, и сколько ещё на мне маячков? — я скептически изогнул бровь.       — Один, на ментальном каркасе, — с чего это такая щедрость?       — И всё?       — Больше в них нет нужды. Теперь можно легко найти вас при помощи той таблички.       «Тсуин?!»       «Так и есть, но призвать тебя никто не может, да и эту функцию можно заблокировать».       — Вижу, вы общаетесь с духом лиса. Вы слились не полностью. Почему? — глаза Тсукико вновь загорелись от едва сдерживаемого любопытства.       — Он поставил мне условие: я должен убить Акайо, и тогда он допустит слияние слоёв памяти, эмоций и ментального, а пока только слои инстинктов и талантов, ну и бессознательного, — решил не отпираться я и отвечать на вопросы.       — Понятно, очень интересно, хотя углублённое изучение этого вопроса не помешало бы, — задумчиво протянула лисица, препарируя меня взглядом.       — Ну, вот, я жив и здоров, может быть теперь вы вернёте мои вещи, и я пойду?       — Можно и так, но пару вопросов всё же нужно уладить, — деловым тоном проинформировала лиса.       «Не понял, она меня что, вот так просто отпустит?»       «Не надейся», — «обнадёжил» Тсуин.       — Какие вопросы?       — Начнём с этого, — она продемонстрировала золотую пластинку. — Эти глаза, в первую очередь тонкая структура, отражённая на физическом теле, как система циркуляции чакры, и эта структура ушла вместе с душой Индры. Вы же не думали, что источником тех техник была кучка клеток, из которых состоят глаза? Хотя и они играют кое-какую роль, но основа находится в эфирном теле.       От такой новости я на несколько секунд завис, осознавая, почему пересаженный шаринган Какаши так хреново работал, и тот факт, что я, вероятно, остался без нормального додзюцу.       — Но ведь её можно восстановить по этому физическому отпечатку! — осенило меня, и я с надеждой уставился на лису.       — Верно, можно, и я даже могу помочь в этом деле, в обмен на такие глаза.       — Нет! Я сам разберусь! — вскинулся я, только Тсукико с мангекё шаринганом мне и не хватает! — А разве вы уже не обзавелись копией каналов?       — Нет, во-первых, это ваша добыча, а воровство порицается и в нашем обществе, и я буду очень рада, если вы сумеете воссоздать их. Кроме того в случае успеха я была бы не против обменять такие глаза на нечто равноценное.       — И откуда это такая честность? — ехидно поинтересовался я.       — Ваши слова обидны, но ещё хуже — они не ваши. Приведу аналогию: человек, забирающий яйца из курятника, в глазах куриц должен выглядеть жестоким демоном-вором, отбирающим их детей. Но есть ли человеку дело до горестного, злого кудахтанья? Понесёт ли он наказание за своё воровство, хотя бы в форме угрызений совести? — задавала риторические вопросы Тсукико. — А если другой человек потом украдёт эти яйца?       — Не боятся ли «люди» быть заклёванными армией разъярённых, обиженных «куриц»? И не хотите ли вы сказать, что у них можно брать всё, что вздумается? — язвительно поинтересовался я.       — Всё может быть. А насчёт второго, совесть и моральные принципы — ваши судьи.       — Я понял, что вы хотели сказать, — и подойдя ближе, я нагло цапнул пластинку из рук, Тсукико запечатала свиток в браслет и протянула мне. — Что-то ещё?       — Да, хотелось бы обсудить ваше появление в клане, — я замер и внимательно посмотрел на неё.       — Вы намерены утащить меня за шкирку?       — Нет, да и сейчас это бессмысленно. Ваше становление кицунэ облегчило положение, однако такого слабого лидера никто не примет. Тем не менее, ваша новая природа и кое-чья помощь позволят в короткий срок значительно усилить ваше зерно.       «Ммм, жаль, что мы не увидим, как она уламывает Риоту поделиться своей техникой», — прокомментировал Тсуин. Но расспросить подробнее я не успел.       — Поймите, вы нужны клану. В противном случае он, вероятнее всего, распадётся, и тогда беглые кицуне будут творить, что захотят в этом мире. А может, нас всех поодиночке истребят другие ёкаи. В любом случае крови прольётся немало, а ваше присутствие вернёт стабильность.       «Ого, как она запела! Неужели на совесть давит?»       «Правильнее сказать, «заговорила откровенно». Такого исхода следовало ожидать от существ не привыкших жить и думать в стаде, хотя это не все причины».       «Значит, я нужен им больше, чем они мне? Любопытно…» — перспектива обзавестись рычагами влияния прельщала.       «Только не наглей особо — предел терпения есть у всех, и у совета тоже».       — Понимаю, однако отправляться в ваш клан мне страшновато. Да и не могу я просто исчезнуть.       — Ах да, ваши друзья из числа людей, — задумчиво произнесла лиса, заставив меня подозрительно сощуриться. — Но друзья ли на самом деле?       — К чему вы клоните?       — Признаю — я немного прошлась по вашей голове при первой встрече, и ментальные закладки были не особо тщательно скрыты, и тот факт, что вы сняли их только сейчас, говорит о том, что ваши друзья не посвятили вас в некоторые подробности. И зачем Асура-кун позволил вам свободно охотиться на людей? Не затем ли, чтобы вы сделали всю грязную и опасную работу за него?       Её слова застигли меня врасплох, заставляя задуматься над сказанным, тем не менее я быстро привёл мысли в порядок и ответил:       — Эти ментальные закладки поставил Рикудо, и они в первую очередь были направлены на мою поддержку и со временем развеялись сами. Они дали возможность спокойно жить среди людей, и я не осуждаю их за этот поступок. А Асура понимает, что моя новая природа требует человеческих жертв, и пусть это лучше будут преступники и враги, — однако тень сомнения легла на мои мысли. Я был так рад, что Асура был не против моих похождений, что и не расспросил о мотивах. — По крайней мере я считаю именно так, и обязательно расспрошу об этом Асуру. Я ведь смогу ещё вернуться в Храм?       — Замечательно, вашим мнением трудно манипулировать — хорошая черта для лидера. Да, вы сможете вернуться, хоть мы и будем наращивать вашу силу ускоренными темпами, это всё равно займёт время. Тем не менее надолго задерживаться в их компании не советую, как ни как целый клан ждёт вашего возвращения.       — Не советую вредить кому-либо из них, от этого моё доверие к вам не вырастет, — предостерёг я.       — Как пожелаете. Ну, а теперь, план действий: через неделю вы должны прибыть к центру Божественной Пустоши. Доберётесь?       «Да, я покажу дорогу», — а я кивнул в знак подтверждения.       — Я буду ждать вас там, и мы займёмся вашей силой. После этого вы на некоторое время будете свободны. А после вам нужно будет покинуть Храм Ниншу, придти к нам и, наконец, официально занять должность главы клана. После этого вы будете обучаться, и в конце концов убьёте Акайо.       — Ого, какие планы… расплывчатые.       — Насчёт метода ускоренного наращивания силы, мне неизвестен его механизм, о нём ещё нужно договориться, с одним кицунэ. А победа над Акайо не лёгкая задача, так что более конкретного плана нет, — пояснила лиса и замолчала, давая осмыслить услышанное.       «И что ты об этом думаешь?»       «Соглашайся. Акайо тщательно составлял ту часть контракта, что защищает его и тебя теперь. Так что убив тебя, они купят себе билет даже не в чистый мир, а в небытие. Понимаю, что тебе страшно, однако в твоём пребывании в Фоккусухёру нет ничего опасного», — начал заверять лис.       «Откуда у меня такое чувство, что ты сговорился с ней?»       «Я уже сказал, что в этом нет ничего страшного. И тебе придётся побывать там в любом случае, хотя бы для того, чтобы всех там убить, если не хочешь, чтобы клан существовал».       — Я согласен на это.       — Прекрасно, надеюсь, вы меня не обманите и в назначенное время будете на месте, — серьёзно произнесла Тсукико, как бы намекая, что в противном случае меня из-под земли достанут.       «А оно так и есть. Если совет по-настоящему захочет тебя найти, то тебе не скрыться», — «поддержал» меня Тсуин.       — Не сомневайтесь, я приду.       — Вот и чудно, буду ждать вас, а пока до встречи, — попрощалась лиса и исчезла в облачке дыма.       — И во что я только вляпался?       «Ни во что смертельно опасное», — бесцветно прокомментировал лис. «Убить они тебя не могут, так что стараются запихнуть на должность главы клана, чтобы последний не рассыпался как песочный замок».       «А разве они не могли кого-то замаскировать под меня и выдать народу?»       «Неа, Акайо такое предполагал — это раз, а во-вторых, всем уже наверняка известно, что глава клана теперь владеет чакрой десятихвостого, и её потребуют как доказательство. Из тебя попытаются сделать послушную марионетку или сделают так, чтобы ты сам следовал убеждениям нашего народа. В любом случае, ты нужен им целым и невредимым. Изменять что-то в твоём разуме или душе они не могут без твоего разрешения, но вот вешать лапшу на твои длинные уши вполне могут, так что нужно научить тебя Печати Чистого Разума».       «Это что такое?»       «Печать позволяет понять, что твой разум изменился по каким-либо причинам. Причину не указывает, но даёт понять, что что-то не так. А теперь, спускайся сюда, будем дальше ментальные блоки строить и печатью заниматься».       «А вещи?»       «Нету там никаких маячков, и никто их не украдет. Сюда иди».       Видя, что смысла спорить нет, я подмял под себя вещи, и закрыв глаза, скользнул в подсознание.

***

      За время моего небольшого путешествия в подсознании прошло чуть больше двух суток, и поскольку на отдых люди не обременённые плотью тратили совсем немного времени, обустройство ментальных барьеров шло полным ходом.       — Но недавно у нас закончились блоки, — закончил отчёт тот самый парень, который первым присягнул мне на верность.       — Ясно, пока что можете отдохнуть, идите, — распорядился Тсуин. — А мы тем временем продолжим защищать твой разум, — это было адресовано уже мне.       — Давай поставим эту печать там же, где ментальные каркасы припрятаны, — предложил я. — Заодно найдём и снимем маячок Тсукико и посмотрим на лабораторные работы Асуры.       Мы переместились в зал с ментальными каркасами, и немного помучившись, Тсуин нашёл на лбу одного из лисов маленькую печать, которая была незамедлительно уничтожена. После этого внимание было переключено на дерево, а взглянуть было на что. Несмотря на такой короткий период, сферы значительно прибавили в размерах, и теперь в каждой из них можно было рассмотреть почти полностью сформировавшиеся тела разных животных. По заверениям Тсуина их можно будет использовать уже через сутки, полных размеров, присущих биджуу при первой нашей встрече, достигнут ещё через дня три-четыре. Как я и подозревал, это были ментальные каркасы тех зверей, которые в последствии стали биджуу. С той лишь разницей, что к зоопарку добавились змея и жаба, видимо Рикудо очень рассчитывал на помощь представителей этих племён. Так что в скором времени я смогу перекидываться в: кота, жабу, змею, слизня, быка, жука, черепаху, кальмара, дельфина, осьминога, тануки, обезьяну, лошадь и в самого обыкновенного лиса.       Каркасы будут довольно большие, но можно будет сделать версии по-мельче, как это уже делал Асура, нужно лишь выяснить у него, как это сделать. А ещё обязательно стребовать какую-нибудь заготовку на человеческий каркас. Дело в том, что захваченных мною людей считают живыми, и в каком-то смысле так и есть, нужно лишь дать им физические тела, и устроить диверсию. А отрастив тело Индры, так и вовсе устроить воскрешение «бога», с последующим умерщвлением последователей, души которых в свою очередь можно подмять под себя и в случае необходимости давать тела из чакры для каких-либо целей. Со временем я смогу целую армию мертвецов призывать без всякой Эдо Тенсей и её недостатков, ведь люди будут послушны мне, а жертву придётся принести лишь раз, а вот неубиваемость остаётся, как и запас чакры, правда в основном моей.       Тсуин смотрел на меня широко раскрытыми глазами, пока я выкладывал эти соображения. После завис почти на минуту, и мне уже казалось, что сейчас он покрутит пальцем у виска и смоется обратно к Акайо, но нет. Оказалось, что я первый из кицунэ кто дошёл до этого. И хоть каркасы были придуманы Рикудо, обычно духов отпускали после извлечения зерна или использовали как я, но в небольших количествах. Но полностью вывести на физический план и использовать как военную силу, о таком он раньше не слышал. Тем не менее, быстро оправившись от потрясения, вставил и свои пять копеек: можно было переносить разумы захваченных мною людей в уже имеющиеся каркасы. Конечно, нужно было для начала наложить на пленников ряд ограничений, чтобы они не могли использовать каркасы когда вздумается, надёжнее прикрепить души ко мне и понаставить наконец всяких подчиняющих печатей и, возможно, составить контракт наподобие того, что мы составляли с Акирой, и заставить подписывать всех новоприбывших в мою «армию мёртвых». А ведь из них ещё и строители и ремесленники неплохие могут быть, это можно за пару месяцев с их помощью город отгрохать или целый флот. А о том, что можно создавать тела самых фантастических тварей и вселять в них захваченные души в качестве пилотов, я вообще молчу.       Мои витания в облаках, в которых я строил город Курамляндию* с драконами на башнях, прервал Тсуин, вернув на землю и заставив разбираться в той самой печати.       — В общем-то, всё очень просто, — начал лис, но я его перебил:       — Именно с этих слов начинается многодневная головная боль.       — Не ёрничай, а слушай. Данная печать даст понять, что что-то в твоём разуме изменилось. Источник при этом не вычисляется, и это может быть как внешнее воздействие, так и изменения, вызванные тобою же. Сама печать постоянно проверяет состояние каких-либо сегментов памяти или эмоций, используя при этом примитивные логические элементы. Простой пример: ты ненавидишь последователей Индры, эту эмоцию по отношению к определённым людям мы помещаем в одну из ячеек памяти печати и активируем фуин. Теперь он будет сравнивать твою реакцию на этих людей с тем образцом, что есть в ячейке. И если ты ни с того ни с сего проникнешься к ним любовью и состраданием, печать отрезвит тебя острой головной болью, а соответствующая нарушению ячейка будет светиться красным светом в подсознании. Печать рассчитана в основном на малые или средние отрезки времени, потому как твои убеждения с течением времени будут меняться, и печать будет сигналить на каждую твою эмоцию. Но вот составлять такие печати перед общением с советом в будущем стоит. Тогда после заседания ты сможешь сесть и спокойно разобраться, что именно привело к изменению твоего мнения насчёт чего-либо. Недавний пример: Тсукико пыталась очернить Асуру в твоих глазах, но ты выстоял. Однако, некоторые сомнения посеяны, да и она могла действовать тоньше и убеждать лучше. Была бы у тебя печать, ты бы почувствовал, что изменилось твоё отношение к Асуре — возникло подозрение, и глядя на текущее отношение и то, что хранит ячейка, ты мог бы отследить и понять, что послужило причиной изменений. Это ясно?       — Да, очень полезно, и я так понимаю, какие-то более устойчивые убеждения можно сохранить в отдельной печати на продолжительный срок.       — Правильно понимаешь, можно хоть десяток таких печатей создать для определённых ситуаций и активировать в случае надобности, — продолжал пояснять Тсуин, задумчиво разглядывающий зреющие ментальные каркасы, видимо проникся моими идеями. — Например, ряд сравнений, для того чтобы справедливо судить преступника, а не потакать личному отношению.       — Это мне зачем? — недоумевал я. Или это шутка о моих мыслях про карьеру юриста в этом мире?       — Ха! — хитро улыбнулся лис. — Если ты рассчитывал по прибытии в клан вальяжно растянуться на троне в окружении полуобнажённых лисичек, то можешь обломиться! Чтобы там не говорили, а во всех племенах ёкаев есть нормы поведения, а в нашем клане доведены до уровня нескольких жёстких законов и свода более мягких предписаний к действиям. Любое общество должно следовать определённым нормам поведения и отношений, наше не исключение. И должны быть те, кто выполнение всего этого будет контролировать. И я очень сомневаюсь, что совет разгребал какие-то мелкие прошения и проблемы нашего хоть и небольшого, но хозяйства. Уверен, что всё это стройной стопочкой свитков ждёт вас на столе напротив вашего места в зале совета, многоуважаемый глава клана.       — Капец, ты мне всю малину потоптал! — расстроился я. Мало того, что утащат неизвестно куда, так ещё и за бумажки усадят!       — Да не переживай ты так, за пару месяцев разгребёшь бумажные завалы, и тогда количество всякой корреспонденции будет вполне сносное, население не такое уж и большое. Кстати, это одна из проблем, которой тебя озаботят, — рисовал «радужные» перспективы лис.       — А вот последнее поясните.       — Ну, кицунэ к продолжению рода непривычны, те что помоложе, сто-двести лет, ещё подумывают о лисятах, а те, кто постарше, закоренелые одиночки и отцовский инстинкт в них напрочь отсутствует.       — И как предлагаешь проблему решать? — я продолжал в шоке пучить глаза.       — Не заморачивайся пока, придёт время — узнаешь, как это провернуть, Акайо не смог. Да и что делать с кланом, тебе объяснят. А теперь займись печатью, после чего ты должен наклепать новых блоков, чтоб рабочая сила не простаивала, разобраться с теми свитками, что Рикудо тебе оставил, и создать голограмму шарингана, чтобы точно знать, как он устроен и по ней воссоздать духовную копию, применимую к ментальным каркасам. И выучи наконец санскрит, — я поморщился от обозначенного фронта работ.       — А может блоки потом, после усиления зерна? Сам же говорил, что они качественнее будут.       — Говорил, но минимальную защиту иметь всё равно нужно, так что не увиливай, а принимайся за работу, — пресёк мои возражения лис.       — А чем ты будешь заниматься?       — Вальяжно разлягусь на троне и зажую печеньку, — оскалился хвостатый.       — Э нет, так не пойдёт! У меня для тебя задание найдётся, — возмутился я.       — Какое?       — Я тут вот о чём подумал, хочу воссоздать две техники из анимэ: Хирайшин и Теневое Клонирование.       — Полезные техники, но, как помнишь, ничего на блюдечке я тебе приносить не собираюсь, помочь могу, но не делать за тебя.       — Помню. Так это реально? — я мысленно молился о том, чтобы он сказал «да».       — Ну, аналог Хирайшина вовсе ничего не стоит склепать, — задумчиво произнёс лис.       — Да ну?!       — Да, техника явно примитивна, об этом говорят те кунаи-костыли и простота использования, которая и даёт скорость. А теперь скажи, как ты представляешь себе механизм работы и зачем она тебе.       — Мне всё равно, как она будет работать и какие последствия несёт для пользователя, пусть хоть на изнанку выворачивает, и скорость мне не нужна, необходима возможность выпрыгнуть подальше от того места, где от моей задницы запахнет палённым мехом, — начал пояснять я.       — Хорошее применение, но скорость можно довести до уровня Хирайшина, а то и выше, мы ведь не знаем, как работает та техника, но создаём аналог. Как по-твоему она должна работать? — Тсуин включил режим «препод на экзамене».       — Думаю, это разновидность техники призыва. Скорее всего печать-метка, к которой телепортируются, имитирует действия человека, совершающего призыв, при этом призывается пользователь и объекты, которые с ним контактируют, — голос подрагивал от волнения. Хоть бы он взялся за эту технику! — Думаю, печать на кунае должна содержать то самое кольцо призыва, несколько печатей-батареек, которые будут хранить чакру для техники, и какой-то элемент типа тех маячков, которые мы расставили на последователей Индры, при помощи которых можно будет «нащупать» печать. Ну и вот, бросаем кунай и телепатически ищем тот маячок, кстати с десяток самых важных можно прикрепить к третьему глазу, и найдя, телепатическим усилием заставляем чакру из «батареек» течь к призывающему фуину, — выдохнув последнее слово, я с надеждой уставился на лиса.       — Браво, схема полностью рабочая. Все знания для такой техники находятся в общем доступе, так что базовую схему я создать могу, но совершенствовать и учиться пользоваться будешь сам. Кроме того, в случае успеха, можно создать копию Третьего Глаза специально для этой техники, — Тсуин явно был доволен моими пояснениями. — За пару суток я могу её создать, но вот сколько недель понадобится на то, чтобы ты сделал первый прыжок, неизвестно.       — Правда?! Спасибо! — подпрыгнул я, но тут же сник.       — Что случилось? — поинтересовался лис.       — Тебе достаточно пары дней, чтобы создать аналог легендарной техники, а я Цветы Феникса «сушил» несколько дней, неприятно как-то.       — Легендарной эту технику сделал человек, а по сути она должна быть проста. А насчёт изобретательности, ты тоже так сможешь, если не будешь лениться, — успокоил лис. — А вот техника Теневого Клонирования — это номер. Никак не могу понять источник таких уникальных свойств, но это пока, позже разберёмся, как она работает. А сейчас я оставлю тебе свиток с Печатью Чистого Разума и пойду разбираться с твоим заказом, — подытожил Тсуин.       — Спасибо!       — Обращайся. А теперь вперёд! У нас много работы!       — Кстати, мы успеем добраться до той Пустоши? Что за место вообще?       — Да, туда сутки быстрого непрерывного бега. Думаю, тебе дали время морально подготовиться. А называется она так, потому что в центре Пустоши когда-то росло Великое Древо. Не волнуйся, через пару суток будем делать из тебя Рыжую Молнию Фоккусухёру, так что домчимся с ветерком, — рассмеялся Тсуин.       — Всё ясно. Ладно, давай займёмся делом, — отозвался я, утыкаясь в свиток, а Тсуин создал стол, бумагу и начал что-то набрасывать на ней. Надеюсь, я разживусь возможностью спастись из неприятной ситуации.       Рыжая Молния Фоккусухёру… звучит, однако! Блиииин, документы разгребать. Вот я уже и нашёл первое применение несуществующей технике: если хотят, чтобы я занимался бумажками, пусть поймают и прикуют цепями к столу!

***

      — И как вам только удаётся оказываться в центре таких интересных событий?       — Я не сижу сиднем на одном месте, Морё-сан. Кстати, нам через неделю всем нужно прогуляться на Божественную Пустошь и познакомиться с нашим лидером, — проинформировала Хрустальная лиса присутствующих.       — И Тэтсуи тоже? Что-то я его тут не наблюдаю, — заметил Риота.       — Нет, его посвящать не станем. Куда важнее, поделитесь ли вы своей техникой? — прямо спросила Тсукико.       — Не хочу, чтобы меня считали эгоистом, я понимаю, что судьба клана висит на волоске и всё такое, но к альтруистам себя причислять не спешу. А потому хочу знать, что мне с этого будет.       — Что ж, если вы согласны — это хорошо. А насчёт платы я поговорю с вами лично.