Имя мне Курама

Утреннее солнце, пронзая лучами холодный зимний воздух, освещало подёрнутый инеем лес, лежащий в долине среди величественных гор, у подножья которых ютился небольшой шумный городок. Несмотря на удаленность этого селения от больших дорог и городов, здесь всегда стоял шум из-за большого множества людей разных национальностей, разного уровня обеспеченности, положения в обществе и возрастов. Улицы тем не менее были вымощены плоскими шлифованными камнями разной формы, которые даже без обработки краёв были почти идеально подогнаны друг к другу. Вдоль этих аккуратных и широких улиц теснились, прижимаясь друг к другу словно пытаясь согреться, домики, выполненные в традиционном японском стиле. Здесь же были мастерские ремесленников, производивших все необходимые для достойной жизни товары. А главная пестрила всевозможными лавками, гостиницами, ресторанами и кабаками. Так что каждый приезжий мог выбрать что-то, что соответствует его вкусу или количеству денег в кошельке. Сюда прибывали не только даймё и вельможи, или просто обеспеченные люди, но и простые крестьяне, от чего город был похож на пчелиный улей. И вызван этот ажиотаж был отнюдь не самим городом, и даже не его достопримечательностями, а ни чем иным, как Храмом Ниншу, Храмом Знаний или Храмом Рикудо Сенина, как его иногда называли. Сам храм находился практически на вершине горы, к которой прилегал город, и снизу выглядел как величественный часовой, несущий почетный караул, оберегая знания и покой живущих там монахов. Среди простого люда, живущего в описанном выше городе, бродили самые разные слухи и убеждения относительно Храма и живущих там людей. Одни считали его жителей странными людьми и опасались их силы, как и любого другого явления, недоступного пониманию простого обывателя. Другие, напротив, относились с уважением и благоговением к ним, ведь именно благодаря настоятелю храма некогда суровая долина превратилась в своего рода оазис, цветущий среди лютых морозов страны Снега. Это он своей силой изменил долину, он же и поддерживал её в таком состоянии вот уже много лет. Но и те и другие сходились во мнении, что жизнь под защитой Мудреца Шести путей, его сыновей и послушников храма куда безопасней, чем где бы то ни было, да и прибыль с приезжих была неплохой. Храм представлял собой трёхэтажное здание, имевшее форму полукруга, посередине которого находилась невысокая башня, служившая домом для Хагоромо Ооцуцуки. Правое крыло здания целиком занимала огромная библиотека, в которой хранились знания, собранные во многих странах и посвященные буквально всему: медицине, архитектуре, разнообразным ремеслам, всевозможным точным наукам и конечно же свитки, посвященные учению Ниншу. Каждый, кто побывал в этой библиотеке, обязательно находил то, зачем пришел. Монахи храма следовали учению создателя храма и, кроме понимания боли других людей, искали способы её устранения. Так каждый монах умел использовать свою духовную энергию для целительства тяжких недугов тех, кто прибывал в город и оттуда совершал паломничество к храму. Помимо исцеления телесных ран люди находили здесь исцеление и для ран душевных. Кроме этого монахи часто помогали в решении конфликтов, возникавших между людьми, так как благодаря своим способностям могли буквально заглянуть в душу человека. Решением самых сложных проблем обычно занимались сыновья настоятеля храма, а если дело касалось судеб целых государств, то сам Хагоромо принимал даймё в своей башне, давая советы и наставления. Но ничто не вечно ни в одном из миров, и даже тот, кого считали живым Богом, доживал свои последние года и готовился передать своим сыновьям храм и всё, что с ним связано. Рикудо Сенин уже давно задумывался об этом, ведь битва с Десятихвостым и его последующее заточение в нём духа этого демона не прошли бесследно. Годы и разрушительное действие демонической чакры брали своё, и силы медленно покидали тело старика. Он уже давно мог перезапечатать Джуби в одного из своих сыновей, но всё было не так просто, ведь братья были полными противоположностями друг друга, и между ними то и дело вспыхивали ссоры. Запечатывание демона в любого из сыновей неизбежно вызовет конфликт с другим. Вот и сейчас, сидя в своей комнате, что находилась на самом верхнем этаже башни храма, глядя на своих сыновей, лицо старика, испещренное морщинами, было омрачено тенью беспокойства, а в глазах читалась грусть и первые, но уже достаточно заметные, искорки отчаянья. — Ты выполнил мое поручение, Индра? — обратился он к юноше с черными волосами и глазами, в которых сейчас горел шаринган, выдавая его негодование. Этот сильный красивый молодой человек с гордыми чертами лица и высокомерным взглядом был ни кем иным, как старшим сыном Хагоромо. — Да, отец, — холодно отозвался он. — Смею надеяться, что в твоих действиях не было жестокости и несправедливости? Ты ведь не пускал в ход грубую силу? — Я сделал все, как вы просили, отец, — процедил Индра. — А сила помогает легко управлять людьми, разве не так ваша мать прекратила все войны на этой земле? — С большой силой приходит и большая ответственность, — вздохнул старик. — Но сила развращает человека, и он начинает переступать грани дозволенного, безвозвратно меняясь. Разве не это произошло с Кагуей? — И все же я убежден, что сила даёт больше власти и возможностей, чем твоё учение Ниншу. — Ты ошибаешься, брат, — воскликнул второй юноша, до этого хранивший молчание. — Наверное, именно такие мысли и доводы привели Кагую-сан к тому, что она стала тем, от чего хотела избавить мир, она сама стала воплощением хаоса и разрушения! Асура — младший брат Индры — всегда поддерживал учение своего отца, и Рикудо нисколько не удивился подобному выпаду младшего сына. Его пылкое сердце всегда стремилось защищать, поддерживать слабых и нуждающихся, чего, увы, нельзя было сказать о старшем из сыновей. — Помолчи, глупый младший брат, — холодно отозвался Индра, — ты ничего в этом не понимаешь, ведь ты никогда не владел моей силой. — Но я точно понимаю, что жестокость и ненависть порождают лишь большие ненависть и жестокость, а также страх. Именно эти чувства ты сеешь в сердцах людей, брат. — Не тебе меня судить и поучать, — прошипел Индра сквозь стиснутые зубы. — Довольно! — воскликнул отец. — Прекратите ссориться, немедленно! Вы мои сыновья, наследники и преемники. Именно на вас после моей смерти ляжет ответственность за то, что происходит в этом мире. И я хочу, чтобы вы несли мир и понимание между людьми. Кроме того, кому-то из вас двоих придется нести моё тяжкое бремя, которое я нёс многие годы. Братья затихли. Бремя, что нес их отец, даря защиту и надежду всем живым существам, что жили под солнцем, — бремя первого джинчуурики. Один из них должен стать следующим носителем могущественного демона. — Вы уже решили, кто станет следующим носителем? — спросил Индра подрагивающим голосом и алчным блеском в глазах, который он поторопился укрыть в их алых глубинах. Но это не укрылось от внимания его отца. Он в очередной раз получил подтверждение своих опасений, его старший сын жаждал новой силы. — Нет, — грубовато отмахнулся от его вопроса старик, — и не решу до тех пор, пока между вами двумя не будет мира и согласия! — Избавьте меня от ваших нотаций, отец, — равнодушно ответил Индра, поднимаясь со своего места, и, наконец совладав со своими эмоциями, отключил додзюцу. — Мне уже надоело их выслушивать. Но помните, ваши дни на исходе, рано или поздно вы должны будете принять решение, и я надеюсь, вы выберете самого достойного из нас. «И, разумеется, под самым достойным ты подразумеваешь себя, не так ли? Но в одном ты прав — моё время на исходе», — подумал Хагоромо. Поклонившись, юноша покинул комнату, оставив брата и отца одних. — Отец, я буду продолжать тренировки и стану достаточно сильным, чтобы нести вашу ношу, — пылко воскликнул Асура. — Я знаю это, сын, — отозвался старик, останавливая его речь жестом. — Я верю в то, что ты станешь так же силён, как и твой брат. Но всё это очень беспокоит меня. Ступай, Асура, мне нужно остаться одному и о многом подумать. Младший сын поднялся со своего места и, поклонившись, вышел из комнаты, оставив своего отца наедине с тяжёлыми мыслями. Посидев несколько минут в одиночестве, Рикудо поднялся на крышу башни. Пейзаж, открывавшийся отсюда, поражал воображение. Внизу лежала цветущая долина, со всех сторон окруженная горами, защищающими её от холодных ветров этого неприветливого края. Наравне с горами жизнь в этом месте поддерживал специальный фуин-накопитель-преобразователь, который находился в центре долины и, благодаря вливанию больших объемов чакры, создавал благоприятный для жизни микроклимат. Здесь посреди снежной пустыни были поля и сады, переливающиеся всеми оттенками зелёного. Верхушки гор, увенчанные снежными шапками, сверкали словно драгоценные камни в лучах солнца. Утром они окрашивались в янтарный цвет и розоватые оттенки, перетекающие в цитриновый. Днём горы были словно усыпаны бриллиантами, а вечерам снег играл всеми оттенками граната или рубина. За перевалом, на краю долины, виднелась ледяная пустошь и небо, такое синее, какое бывает лишь зимой. Эта картина всегда успокаивала мудреца, позволяя упорядочить мысли и чувства, но сейчас даже это зрелище не могло развеять грусть и смятение, которые поселились в сердце этого человека. От тяжких мыслей морщины, казалось, становились ещё глубже, от чего он казался ещё старше, ещё слабее. «Если запечатать Десятихвостого в Индру, то он, вне всяких сомнений, воспользуется этой новой силой, чтобы обрести власть, и тогда для нашего мира настанут тёмные времена. Более того, он может навредить Асуре, который, вне всякого сомнения, встанет против злодеяний брата», — мысленно рассуждал Рикудо. «Если носителем демона станет Асура, то он воспользуется своей силой во благо людей, я в этом не сомневаюсь. Но Индра не смирится с таким решением и, возможно, попытается отобрать Десятихвостого у своего брата, или с помощью силы своих глаз предпримет попытку подчинить себе Асуру, а с ним и демона. Это глупо — даже я с моим додзюцу не могу полностью контролировать этого монстра, но если Индра что-то вбил себе в голову, то его уже не переубедить». «Разделив чакру поровну, я тоже ничего не добьюсь, это всё равно вызовет между ними конфликт». Мужчина тяжко вздохнул и закрыл глаза, подобные мысли уже не первый раз обуревают его разум. Но сейчас проблема, которую он так долго откладывал на «потом», встала перед ним как никогда остро. Как бы он этому не противился, силы день ото дня покидали его, и он ничего не мог с этим поделать. Решение следовало принять как можно быстрее, у него было приблизительно полгода. Полгода! Через каких-то жалких шесть месяцев он будет уже не в состоянии перезапечатать демона. Рикудо понял это, наполняя своей чакрой фуин-накопитель, который поддерживал жизнь в долине. Обычно он заполнял накопитель так, чтобы чакры хватало на месяц работы печатей. На это дело уходило немало сил, и с каждым разом после этой процедуры у него оставалось всё меньше и меньше. После каждого нового пополнения накопителя Рикудо чувствовал себя всё более опустошенным и уставшим. После предпоследней процедуры на восстановление потребовалось около трёх часов, а после последней — минут на десять больше. Мелочь, казалось бы, но минуты складывались в часы, и Рикудо это видел… Отчаянье потихоньку просачивалось в сознание старика подобно воде, что попадая в фундамент, нарушала его структуру, создавая трещины, ослабляя, казалось, нерушимое здание. — Хахахаха, — умиротворяющую тишину разорвал громогласный леденящий душу смех, который любого мог заставить испытывать первобытный животный ужас, но Рикудо уже привык к нему. Открыв глаза, он увидел себя сидящим посреди тёмного безграничного пространства, пол которого примерно по щиколотку покрывала вода. Перед ним возвышалась громадная бесформенная тень с десятью непрерывно движущимися хвостами за спиной и единственным горящим злорадством, ненавистью и торжеством красным глазом с шестью запятыми-томое. — Джуби, — бесцветным голосом, констатируя сухой факт, произнес Рикудо. — Я говорил тебе, — медленно, растягивая каждое слово, ибо знал, что эти слова причинят боль мудрецу, произнес монстр, — а ты не верил, что между твоими сыновьями не будет согласия. Я говорил, что ни одному из них ты не сможешь доверить мою силу. Скоро ты умрешь, жалкая букашка, а я вновь обрету свободу. — Я этого не допущу, — проговорил Рикудо, но голос его предательски дрогнул, что не укрылось от внимания демона. Печать, сдерживающая его, стала со временем ослабевать, и монстр теперь мог видеть и слышать то же, что и мудрец. Более того, он мог даже проникать в его мысли и сны. Ему были ведомы все страхи и печали мудреца, и Хагоромо понимал, что он не сможет обмануть демона. Он уже и сам не до конца верил в то, что говорил… Демон вновь залился смехом, от которого по воде пошли круги. — И кого ты пытаешься обмануть? Твои сыновья не достигнут согласия, они две противоположности, которые всё время борются между собой, и хоть именно в такой борьбе рождается развитие*, это не поможет сдержать меня. А разделив мою силу между ними, ты лишь усугубишь их разногласия и ожесточишь их борьбу. Каждое слово демона словно било Рикудо плетью, жестоко, безжалостно, оставляя глубокие раны на душе. Слова, которых он сам боялся. — И даже если они и достигнут согласия, — продолжил демон, сощурив единственный глаз от нескрываемого удовольствия, — мы с тобой оба прекрасно знаем, что ни один из твоих сыновей не переживёт запечатывание… Сердце старика пропустило удар. Эта страшная мысль, эта страшная догадка, до селе загнанная в самые дальние и тёмные уголки его разума, предстала перед ним. И как бы не хотел в этом признаваться себе мудрец, демон был прав… Даже ему — сыну легендарной Кагуи, которую называли богиней, едва удалось пережить запечатывание Джуби. И даже так это нанесло его здоровью непоправимый ущерб, он так и не смог восстановить свою былую силу. А его сыновья, ни старший, который считался гением и унаследовал силу глаз, ни младший, который обретал эту силу упорным трудом, не достигли его уровня. — Вот видишь, — со злобным торжеством прорычал демон, — я был прав! А ты столько лет тешил себя надеждами и оправданиями! Всё думал, что дети помирятся, станут сильными и мудрыми, как ты, унаследуют твою веру и продолжат твой путь! — За-мол-чи, — прошептал дрожащим голосом Рикудо, хватаясь за голову, словно стараясь удержать там рассудок, который вот-вот собирался её покинуть. Он знал, по крайней мере, предвидел подобное откровение. Зная, что демон за всем наблюдает, он предполагал, что сможет выдержать такой откровенный разговор, ведь демон показал мудрецу то, от чего он прятался, отворачивался, чему старался не придавать внимания, теша себя надеждами о том, что всё наладится. Он ненавидел Джуби, но вместе с тем и был ему благодарен, ведь в попытке окончательно сломить его, он показал ему ситуацию такой, какой она была на самом деле, не прикрытой надеждами — лишь голые факты, незыблемые, как и тот факт, что завтра взойдёт солнце. Теперь он был полностью честен с собой, теперь он видел правду: его сыновья не смогут стать носителями демона, а он не сможет сдерживать его вечно. — Я вижу, ты признался себе во всём, — самодовольно оскалившись протянул демон. — Ты умрешь — я освобожусь, и первыми мой гнев ощутят твои сыновья и жители того клопятника у подножья горы! — Благодарю тебя за то, что ты помог мне разобраться в себе, — произнес Хагоромо окрепшим величественным голосом, казалось, многие годы за какие-то мгновения спали с его плеч. — Теперь я действительно вижу всё как есть, но не думай, что вот так просто склоню голову перед обстоятельствами и покорно буду ждать, пока ты нанесёшь удар! Я продолжу бороться до тех пор, пока смогу складывать печати, и не позволю тебе снова рушить этот мир! Джуби затих. Изменения, что произошли в этом человеке за какие-то секунды, испугали его. ЕГО! Самого могущественного демона! Но это было так, он много лет наблюдал, как угасает его тюремщик, но сейчас он будто возродился. А больше всего пугали глаза. Он уже видел такое выражение его глаз, в тот самый день, когда его победили, отделив дух от тела и пленив его. Глаза человека готового сражаться до конца, каким бы он ни был, и в этом взгляде не читалось ни капли отчаяния или страха. Это не отчаянная попытка всё исправить, у него был план, который, видимо, ускользнул от внимания Джуби. Или он придумал его сейчас? «Неужели на этого жалкого человечишку снизошло озарение, которое может погубить мои замыслы, когда я так близок к свободе?» — пронеслось в голове демона. — Я найду способ не дать тебе вернуться в этот мир, пусть это и будет стоить мне жизни! — Пускай и так, но если ты оплошаешь, то я сполна отыграюсь на этом мире за годы заточения! — Если! — ответил мудрец и покинул подсознание, оставив Джуби наедине со своими мыслями. Покинув свой внутренний мир, мудрец обнаружил, что солнце скатилось к горизонту. Встав со своего места и переставляя затекшие от долгого бездействия ноги, он пошел в свою комнату, где за стеной было секретное помещение со свитками, содержащими в себе тайные техники. Кроме этого, благодаря пространственным печатям, помещение имело достаточную площадь, чтобы вместить в себе весь храм. Также здесь хранились Пять Сокровищ Мудреца. Однако, пожалуй, самыми ценными здесь были свитки для подписания контрактов с призывными животными. Сразу после запечатывания Десятихвостого, Рикудо озаботился проблемой существования более слабых, но не менее опасных ёкаев, которые в изобилии населяли мир. Эти духи, из-за отсутствия материальной оболочки, были вынуждены питаться силами других живых существ, в том числе и людей. Мудрец запечатал ёкаев в тела животных, которые лучше всего соответствовали их духовной ипостаси. Так духи, похожие на жаб, получили тела жаб, морские ёкаи обрели тела морских обитателей и так далее. Но самое главное они обрели собственные источники чакры. Кроме того Рикудо позаботился о новых местах обитания для этих существ, так появились подобия параллельных миров, вроде горы Мёбоку. Но взамен ёкаи подписались под призывными контрактами, которые запрещали вредить людям, а также объединяли их в племена, в соответствии с их телесными формами. С тех пор эти животные могли подписывать контракты с людьми, таким образом давая достойному, по их мнению, человеку доступ в их мир и к их знаниям, а также возможность призывать жителей этих миров в мир людей для оказания какой-либо помощи. Так образовалось множество параллельных полу-миров, в которых отныне жили ёкаи, обретшие материальную форму. Со временем же в каждом мире сформировались собственная культура, архитектура и законы. Были, разумеется, и те, кто не захотел такой жизни, так что дикие ёкаи до сих пор бродили по земле, но их было меньшинство, и в сумме их численность не превышала численность любого племени, обретшего физическую форму. В итоге мудрец оставил их в покое — они сделали свой выбор, а принуждать Рикудо не любил. Но сейчас он надеялся найти помощи у тех, кому он подарил новую жизнь. Раскатистый рёв, похожий на горный обвал, зазвучал в подсознании Рикудо — Десятихвостый разгадал намерение мудреца. Хагоромо подошёл к специальному алтарю с высеченными на нём фуин. Сложив печати, он прокусил палец и приложил руку к холодному камню, жертвуя немного своей крови, ведь природа демонов требовала приношения. Причудливая вязь символов вспыхнула алым светом, и от неё во все стороны потянулись бессчётные дорожки печатей. Раздалось множество хлопков, и главы племён призывных животных предстали перед Мудрецом Шести Путей. От их решения зависит будущее этого мира…

***

Примечания ПРОШУ ПРОЧЕСТЬ ВО ИЗБЕЖАНИЕ ГЛУПЫХ ВОПРОСОВ И КОММЕНТАРИЕВ! * Имеется в виду первый закон диалектики, закон "Единства и борьбы противоположностей", сформулированный Энгельсом. Первые 4 главы будут посвещены Рикудо и его сыновьям. Повествование от лица главного героя начнется с 5 главы. P.S. Если какой-то момент в работе покажется глупым/абсурдным/бредовым/непонятным не спешите осуждать работу. Я не кусаюсь и могу объяснить в ЛС что к чему, потому как работа большая и вы можете выяснить стоит ли тратить время на её прочтение. Прошу не судить о всей работе по одной или нескольким главам ведь все хитросплетения сюжета раскроются только в конце. И САМОЕ ГЛАВНОЕ!!! Первое время ГГ будет подтупливать но это так и задумано. Во первых он шокирован переходом в новый мир, это нормальная реакция на такую резкую смену обстановки. И есть вторая причина: Рикудо помимо некоторых знаний оставит в голове ГГ ещё парочку "подарков" которые повлияют на его поведение. Но он от них избавится по ходу дела. Так что если кто-то ждет поглощения человеческих душ то не беспокойтесь и души жрать будем, и людей гасить пачками по шестьсот штук, и девственниц насиловать (утрирую, сама согласилась) но до этого нужно ещё нужно дойти. То есть ГГ должен перестать отождествлять себя с человеком и принять свою звериную суть. Но на это нужно время. Хочу сразу заметить что насилие и постельные сцены присутствуют не ради самого присутствия, а по необходимости и там где они уместны. Следует так же отметить что в начале работы сцены насилия описаны не особо подробно, потому как повествование ведется от лица ГГ которому по началу это всё не особо нравится и деталей старается не замечать именно он. Со временем ему станет легче в этом плане, но это не значит что с того момента кровь потечет реками. Нет просто ГГ будет проще относится к полям покрытыми трупами недругов и без сомнений убивать когда другого выхода не останется. Повторюсь фик не скатится в тупое кровавое месиво, ГГ всегда будет искать альтернативу, но если её нет... Так же нужно отметить что рейтинг NC-17, в большей степени относится к постельным сценам в то время как насилие хоть и есть но описание зачастую до этого рейтинга не дотягивает, потому как мне не особо интересно описывать подобное. Ну и последнее, хоть уже и говорил, не стесняйтесь спросить что будет в фике, а что нет. Ведь разочарование неприятное чувство и лучше в общих чертах заранее узнать содержание работы. Надеюсь вам понравится моя работа.