Имя мне Курама

      Каждая жилка в теле дрожала от напряжения. Солнце уже взошло, и скоро эта рыжая сволочь явится будить его. Руки сжались в кулаки, а мысли преисполнились решимости — сенсорные способности сообщили о приближении Кэйташи. «Сейчас или никогда!»       — Утро уже настало-о-о! Господин Император, вас ждут дела, — мерзким голосом пропел лис, отодвигая сёдзи. — Эй, ты что, спишь сидя?       — Цукиёми! — радужка вспыхнула и закружилась черно-алой спиралью. Кицунэ отшатнулся, не ожидая подобного, сознание стало заволакивать туманом иллюзии, но ненадолго. Мгновением позже глаза Индры пронзила боль, заставляя зашипеть и зажмуриться.       — Ты же не думал, что Кэтсуми-сама такого не предвидит, — презрительно прошипел лис, тщательно скрывая нотки испуга, звеневшие в голосе. Невероятно, но даже от такого короткого удара ноги подкосились, а мысли стали тяжело перекатываться в голове.       — Думал, — поднял уже принявшие нормальный вид глаза Индра. — И поэтому не проиграю! Перенос Разума!       — Ха! — торжествующий возглас разнесся по бескрайнему пространству, и Индра опустил презрительный взгляд на скорчившегося у его ног кицунэ.       — Нука-нука, что тут у нас? — явно наслаждаясь ситуацией, протянул брюнет. — Четыре хвоста? Негусто… Надеюсь, шерсть качественная, я ведь не отказывался от мантии. Ну, что молчишь? Где твой острый язык и красноречие?       — Я не могу пошевелиться, — сипло прокомментировал своё состояние Кэйташи. — Как ты сумел? — голос неприкрыто дрожал от страха.       — Моё додзюцу помогло, — фыркнул Индра так, словно тот сказал последнюю глупость.       — Госпожа поставила печати, — пискнул тот.       — Да, я уже понял. Но видишь ли, в чём проблема: глаза всего лишь инструмент, главное — чакра. А она попала в твоё тело со второй техникой. Из чего вытекает следующее: я могу использовать здесь всю силу моих глаз, — чеканя каждое слово последней фразы, ответил Индра. — А теперь, я намерен заполучить то, ради чего проник в это убогое место, — скривился юноша, — надеюсь, эта пустыня не отражает твои познания, и мне удастся найти желаемое.       Не тратя ни секунды он присел около скованного невидимыми путами лиса, и положив ладонь на тёмную поверхность, служившую здесь полом, выпустил немного своей чакры, создавая печать. «Теперь он не проснётся раньше времени», — оценивающе взглянул Индра на причудливую вязь линий, мерцающих мягким синим светом.       Взяв лицо Кэйташи в свои ладони, заставил посмотреть себе в глаза:       — Цукиёми! — воскликнул он, подобно победному кличу, ставящему точку в битве.       Волна чужих воспоминаний захлестнула с головой, увлекая всё дальше в глубины четырёхсотлетнего разума кицунэ. Индра оказался под гнётом водяных толщ, состоящих из чуждых человеку ощущений, порождённых обострённым восприятием.       «Глубже, ещё глубже», — словно мантру повторял эти слова обладатель шарингана, чувствуя, что едва справляется с навалившимся грузом. Его цель лежала дальше, там, где хранились воспоминания о днях теперь такой далёкой юности кицунэ. Сознание мутилось, перед внутренним взором проносились беспорядочные образы воспоминаний лиса и его собственных, мысли вяло двигались в голове, но он из последних сил двигался к цели. Нельзя сдаваться — слишком многое поставлено на карту.       «Это оказалось сложнее, чем я думал», — осознал Индра, чувствуя, как его разум окутывает тёплая бархатная темнота — силы иссякали. Но в этот раз фортуна была благосклонна к нему, среди роя воспоминаний, чувств, образов он выхватил тот пласт информации, за которым явился. Он ухватился за него словно тот был Святым Граалем и наконец позволил чёрной волне беспамятства накрыть себя с головой.

***

      Темнота едва заметно отступила, открыв калейдоскоп смытых, хаотично сменяющихся образов, мыслей, ощущений.       Азарт… Жертве не уйти от него. Волны страха, исходящие от девушки, лишь раззадоривают, скоро она присоединится к своей семье. Один прыжок, и вот жизненные силы добычи перетекают в его тело, даря неземное удовольствие, тепло и эйфория растекаются по телу. Она слабеет, и уже смирившись со своей участью, не оказывает сопротивления. Жаль… За отчаянием обречённых людишек забавно наблюдать. Последние капли энергии перешли к лису, огонёк жизни дрогнул в груди и погас. Но разве этого достаточно? Ещё…       — Я стану таким же сильным, как отец! — крикнул мальчуган, решительно и упрямо глядя ему в глаза.       — Нет, это я стану таким, как отец, ведь у меня есть особые глаза.       — Ах ты! — сжал кулаки собеседник.       — Прекратите ссориться, — послышался мужской голос. — Вы ведь братья. И мои сыновья, вы оба станете сильными, как я…       Противно скребущее чувство страха разлилось по груди. Так чувствовали себя все его жертвы? Его настигли. Стальные кольца хвостов сковали тело и все конечности, давая понять, что их не менее девяти.       — Всего лишь два хвоста, — немного разочарованный голос, — но это ничего.       — Кто ты? — отчаянно пискнул пленник.       — Моё имя Акайо, стань моим слугой и ты обретёшь силу.       — Как тебе подобное в голову пришло?! — Рикудо был в ярости, и столь редкое состояние не на шутку пугало Индру. Он сидел не поднимая головы. — Я жду ответа!       — Но ведь он не обладает такими же глазами, как у меня, и чакры меньше, я подумал…       — Чтобы я этого больше не слышал! У вас двоих одна мать и один отец! — бушевал мужчина. — И моя ошибка… — чуть тише добавил тот, в голосе звучала горечь.       — Вернём его вместе. Ты веришь мне?       — Конечно, Индра-сама, — эта мысль вывела разум юноши из оцепенения, давая силы медленно выпутываться из мира иллюзий. Это не его мысли, не его воспоминания.       — Индра-сама, — донеслось как сквозь толщу воды. Кто-то настойчиво тряс его за плечо. — Проснитесь!       — Хватит… кричать… — простонал в ответ. Каждое движение, да что там, мысль, возникавшая в голове, отдавались головной болью.       — Но как же, вы лежите здесь, без сознания, а ещё это, — он покосился на кицунэ, лежащего на пороге. От потери сознания иллюзия слетела, и теперь на макушке лиса красовались уши, из-под кимоно виднелись четыре хвоста, а на руках можно было разглядеть когти.       — Ох… это я не подумавши сделал, — опёршись на локти, произнес Индра. — Хех, в очередной раз, не подумавши…       — Может, позвать кого-нибудь из охраны, не все солдаты ушли, — Акихито опасливо покосился на демона.       — Нет, это моя забота, и никому не говори. И принеси воды, и может завтрак, — с трудом соображая, распорядился брюнет.       — Да, уже впору обед подавать, Индра-сама.       — Что?..       — Уже за полдень. Вы долго не выходили, и я решил проверить…       — А раньше никак нельзя было? — возмутился тот.       — Вы сами просили не беспокоить вас, помните?       — Да, точно, так и было. Простите, просто я не рассчитывал, что это займёт столько времени.       «Я и не думал что это будет настолько сложно. С воспоминаниями того тануки всё прошло гладко. Но в том случае необходимая информация лежала на поверхности, а в случае с лисом пришлось перелопатить четыреста с лишним лет жизни. В добавок всё это было щедро приправлено тонной информации от звериных органов чувств», — мысленно рассуждал Индра.       — Так, что прикажете? — нарушил молчание Акихито.       — Принеси воды и чего-нибудь от головной боли, и не пускай ко мне никого.       Спустя несколько минут распоряжение выполнено, теперь, оставшись в одиночестве, Индра приходил в себя, готовясь использовать добытые знания. Добытые таким рискованным способом, они были на вес золота. А побудили его к этим действиям мысли о том, чем на самом деле являются те два контракта. И перед ним стоял выбор: или слепо подписать контракт и, возможно, продать свою душу демонессе, или рискнуть и попытаться добыть знания о лисьем санскрите, так сказать, из первоисточника.       В результате долгих раздумий Индра решил, что лучше умереть простой смертью, если его затея провалится, чем стать игрушкой в лапах лисы.       Головная боль отступила, и глаза юноши предвкушающе блеснули. Напрягши память, он отыскал нужные воспоминания и теперь владел лисьей письменностью, если и не в идеале, то достаточно хорошо, чтобы раскрыть всю тёмную подоплёку, скрытую на бумаге свитков.       — Ну-с, что ты мне уготовила, лисичка, — обратился он в пустоту, разворачивая один из свитков и углубляясь в чтение. С каждой секундой его лицо становилось всё задумчивее. Отбросив первый свиток, принялся читать второй, всё больше хмурясь.       — Это невозможно, — в глазах застыло недоумение и неверие. — Нет.       Вскочив с места, он подошёл к кицунэ и быстро нашарил у того запримеченную ранее вакидзаси. Пользуясь этим инструментом, юноша аккуратно отделил бумагу от тканевой основы, рассчитывая найти на обратной стороне свитка какую-нибудь скрытую печать. Однако, изнанки свитков были чисты.       Теперь Индра сидел на своем троне, устремив невидящий взгляд на изуродованные свитки.       — Что она задумала? — обратился он к тишине. — Всё, чем меня ограничили — это печати на веках, которые реагируют, лишь когда техника направлена на кицунэ, и единственный охранник. Не понимаю…       Индра чувствовал на губах вкус поражения. Столько сил было вложено, столько вариантов развития событий было продумано, для того чтобы оказаться на шаг впереди соперника, столько знаний было выужено из памяти во время медитации. И что он узнал? Что содержание свитков в точности соответствует словам лисы? Там, среди этих проклятых закорючек, не было скрыто ни одного подводного камня. Такое чувство, что она это предвидела и обыграла его.       Но не время предаваться унынию, до первого отчёта перед лисой оставалось пять дней, не считая вечера этого. А ведь он ещё ничего толком не сделал. Мысль о том, что ему придётся отчитываться перед лисой, вызвала волну отвращения, прокатившуюся по телу и упершуюся в горло. Но этот просчёт со свитками заставляет его плясать под чужую дудку. Что ж, пусть будет так! Но он не собирается сдаваться!       Теперь остаётся лишь поправить память лису. Хоть он и был намного слабее Кэтсуми, Индра не решился брать его под полный контроль. Он подумывал оставить в подсознании Кэйташи печать, которая в нужный момент даст над ним полный контроль, но отмёл и эту идею. Пусть всё остаётся как есть.

***

      С момента получения свитка с супер-печатями прошло целых семь дней, из которых семь я провёл за зубрежкой материала и начертанием печатей. Могу похвастаться рабочим фуином-холодильником, сигнальными барьерами, реагирующими на движение и чакру, и моей гордостью — простеньким пятигранным барьером, защищавшим от физического воздействия. Правда, с последним произошёл небольшой казус: требовалось начертить шесть связанных между собой печатей — одна в центре, и ещё пять по краям образовывали своеобразную пентаграмму. Да, я чувствовал себя настоящим вселенским злом, рыжим и пушистым, а поверхностью для нацарапывания стал давно запримеченный гладкий пол. Ну, а что? Свиток-то у меня был один! Да и его бы не хватило. Вот только для Акиры это не было аргументом, и меня только носом не тыкали в то, что я нашкодил. Это было вчера, а сегодня я уже успел встрять в новую историю. Кто бы сомневался…       Дверь едва не слетела с петель, когда я рыжим ураганом ворвался в комнату. И быстро расположившись за свитками, принялся изображать бурную умственную деятельность. Минуты две спустя послышались шаги, и острый слух сразу определил поступь Акиры.       — Даже не пытайся убедить меня в том, что ты сидел здесь и читал, — прямо с порога начал мужчина.       — Но я ведь сидел здесь, — состроив самую честную мордочку, ответил я, внутренне уже смирившись с поражением. Но ведь нельзя же сдаваться без боя!       — Да ну, и рисовал печати?       — Ну, да-а-а.       — Кисточкой, — бровь скептически выгнулась, — а я то думал, тебе хвостами удобнее.       Предательница жалобно затрещала между пальцев, и теперь уже полностью признав поражение, я заговорил откровенно:       — Да, я всё подслушал! Но я имею право знать. Ведь это в некоторой мере касается и меня. И кстати, почему на башне не стоят какие-нибудь техники, изолирующие звук, — задумчиво спросил я.       — Потому что ни один монах в храме не позволит себе вынюхивать у дверей в ту башню. Это во-первых, а во-вторых, здесь достаточно тихо для шумоизоляции.       — Если думаешь, что я почувствую раскаяние, то глубоко заблуждаешься. Может, подслушивать и нехорошо, но оставаться в неведении ещё хуже.       — Курама, в чём причина твоей истерики?       — Причина?! Индра, собирающий армию преданных ему фанатиков, это не причина для беспокойств?! — я и сам не заметил, как перешёл на крик.       — С чего ты взял, что эта армия предназначена для тебя?       — Может и не вся для меня, но вряд ли её предназначение нести мир во всём мире и причинять добро, — ехидно заметил я.       — Я надеюсь, ты помнишь о нашем уговоре…       — Да, я как раз собирался его нарушить и пойти покусать Асуру.       — Ты не посмеешь, — державший до этого маску спокойствия Акира начинал злиться.       — Ещё как посмею, вот только эта восьмёрка посланников из новообразовавшихся стран свалит оттуда, и я следующий на очереди! Или мне следовало записаться на приём!? Так что ж ты сразу не сказал! Где там у Асуры секретарь?       — Ты не выйдешь из этой комнаты, — мужчина угрожающе двинулся в мою сторону, и мне даже на секунду показалось, что в ладони мелькнула золотая цепь.       — Я что, под арестом?       — Нет, но тебя не должны видеть посланники.       Едва успел Узумаки закончить фразу, как в коридоре послышались голоса и шаги, свидетельствующие о том, что несколько человек спускаются по лестнице.       — А теперь можно пойти.       — Нет, я не могу пустить истеричного лиса к Асуре-сама. Приведи для начала мысли в порядок и успокойся.       — Ладно, раз так, я сам пойду, — и со страхом божьим я направил чакру в одну из пяти печатей пятигранного барьера. Мне удалось! Барьер активировался, и Акира оказался заперт внутри. Я понимал, что такое смехотворное препятствие его надолго не задержит, поэтому сломя голову выскочил в дверь и помчался в сторону башни. Не успел я сделать и трех прыжков по коридору, как услышал звук разрушающегося барьера.       — Асура-а-а! — парень стоял напротив двери и задумчиво смотрел на опустевшую лестницу. — Я должен с тобой поговорить! Срочно! Важно! Йа-аф!— мою заднюю лапу обвила цепь, и я неуклюже растянулся по полу.       — А ну стоять! Мастер барьеров, что б тебя, научил на свою голову! — пыхтел Акира, отплевываясь от торчащих во все стороны волос.       — Отпустите его, Акира-сан, я поговорю с ним, раз он так этого хочет, — заговорил молча наблюдавший за всем этим каламбуром Асура. — Прошу, — жест в сторону двери.       Проглотив все колкости, вертевшиеся у меня на языке и норовившие сорваться в адрес наследника мудреца, я быстро направился к двери.       — Стой, там барьер, — остановил меня юноша и, приблизившись, бесцеремонно вырвал пару шерстинок с моего загривка.       — Ты чего творишь?!       — Мне нужно добавить твоей чакры в печать, чтобы ты смог войти, — монотонно пробубнил тот, рассматривая небольшой шарик из моей чакры, висевший над ладонью.       После прохождения «регистрации» мы наконец-то остались наедине.       — Ну, и о чём же вы хотели со мной поговорить, Курама-сан, — учтиво осведомился мой собеседник.       — Э… эмм… я, это, — весь свой пыл растерял, если вкратце. Столько пафосных речей я придумал, сидя в своей комнате и теша себя мечтами о том, как отчитываю этого парнишку, но сейчас все мысли словно ветром выдуло. Ну, вот где Узумаки Наруто с его техникой «вправляю мозги всем»?       — Если вкратце, то я хотел поговорить о сложившейся ситуации в целом, — медленно начал я, внимательно выбирая слова, не хватало ещё, чтобы меня за порог выставили.       — Боюсь, в таком случае «краткого» разговора не выйдет, — холодно отозвался собеседник. — Но я слушаю, продолжайте, вы ведь так настойчиво искали встречи со мной.       Ох, как же меня бесит этот тон и манера речи! Главное, держать себя в лапах.       — Вам известно, Асура-сама, — выделил суффикс, — что ваш отец отправил меня сюда под вашу защиту и попечительство?       — Разве вас не обучают техникам?       — Обучают, но это ваша обязанность.       — Моя обязанность — поддерживать мир в равновесии, как мой отец до меня.       — Тогда у меня для вас плохая новость, мир катится в пропасть, а прячась в башне, вы нисколько не становитесь подобным своему отцу, даже напротив. Вы, Асура-сама — трус.       Ой, не перегнул ли палку? Что-то меня понесло. Однако, маска безразличия и отрешённости стала потрескивать. Именно маска, Акира рассказывал мне о том, каким был Асура до недавних событий. Нужно выковырять его из своей раковины любой ценой. Я и так всё время хожу по лезвию ножа, так что будь что будет. Иду ва-банк!       — А вы видимо смельчак, — в голосе едва слышна злость, — раз оскорбляете наследника живого бога.       — Которого втрамбовал в землю такой же наследничек, — подражая холодному тону Асуры, съехидничал я. — И не его ли я возвращал с того света? Тебе Индра с помощью Сусаноо часом мозги не отбил?       — Ты зарываешься, девятихвостый демон-лис Курама, — процедил в ответ, начиная закипать.       — Я не демон, но человек в лисьей шкуре, если тебе угодно, — прошипел я, задетый словами юноши. Только бы не наделать глупостей. — И идя сюда, я надеялся найти человека, сильного, волевого. Того, кто станет для меня проводником в этом мире. А я, возможно, в благодарность стану его опорой. Но что я вижу? Жалкого плаксивого мальчишку, который подобно маленькому ребёнку вырядился в одежду отца и теперь изображает из себя то, до чего ещё не дорос.       — Заткнись! — взорвался, вскакивая со своего места, гневно глядя на меня. — Ты не имеешь права так говорить!       — Имею! Ведь мой взор, в отличии от взора того же Акиры, не затуманен твоим авторитетом. Я вижу тебя таким, каким ты есть сейчас.       — Я не трус! — прошипел Асура, желая испепелить меня взглядом.       — И поэтому побоялся просмотреть то сообщение в моей голове? Оставленное твоим отцом.       А вдруг удастся развести его на слабо? Рикудо вроде был мастером толкать речи, вдруг мозги хоть чуть-чуть на место встанут.       — Что? Побоялся встретиться с призраком прошлого? Стыдно предстать даже перед сгустком чакры своего отца?!       — Нет, ты не смеешь… — тут я понял, что мне трындец. Асура, доведённый до белого каления, складывал печати, одновременно подходя ближе ко мне. Его аура пригвоздила меня к месту так, что я лишь бессильно наблюдал за тем, как ладонь опускается на мои глаза, погружая во тьму.       Боль, как будто мне в голову воткнули раскалённые спицы, возникло ощущение свободного падения. Но спустя несколько мучительных секунд я почувствовал, что всё закончилось и телу теперь было легко-легко. Я умер?       — Так, значит, ты и вправду человек, — послышался голос. Я резко распахнул глаза и в недоумении уставился на Асуру, который глубоко дышал от недавнего приступа гнева, но разглядывал меня с интересом. Мы в моём подсознании! Рикудо, не подведи со своим мозговыносом!       — Да, есть такое дело, — глупо заметил я, разглядывая собственные человеческие руки.       — Ладно, — напряжённо протянул Асура и, сложив ещё одну цепочку печатей, коснулся печати, оставленной Мудрецом. Та дрогнула и, превратившись в облачко чакры, впиталась в тело юноши, который закрыл глаза и застыл подобно каменному изваянию.       Казалось, я целую вечность смотрел на окаменевшее лицо, по которому медленно ползли блики, отброшенные осколками зеркал. А когда глаза распахнулись, в них отразилась такая гамма эмоций, что я не знал, что делать. Ещё мгновение, и всё исчезло. Мы снова оказались в комнате, но Асура стремительно метнулся в сторону лестницы, тело сообразило раньше мозга и я устремился следом, не зная даже зачем.       Я проскочил два этажа, не уделяя внимания убранству комнат, и выскочил в люк, ведущий на крышу. Там я наконец настиг сотрясающегося от рыданий Асуру. Не найдя подходящих слов, я просто притих у него за спиной, давая возможность выплакаться, выпустить всё то, что он копил в своей душе с того дня.       Время текло и солнце, уже давно преодолевшее наивысшую точку, которая была не так высока от горизонта, принялось полыхать предзакатными алыми красками, знаменующими смерть очередного дня.       — Прости меня, я всех подвёл, — раздавшийся хриплый голос заставил меня полностью вернуться к реальности.       — Не волнуйся, я всё понимаю. И если тебе не хватает сил, чтобы одолеть брата, то я могу поделиться с тобой своей чакрой.       — Было бы неплохо, но теперь он не один.       — Да, я подслушал про армию. Ну, то, что говорили посланники, — смутился я.       — Они не знают всего, я видел больше и знаю кое-что.       — О чём ты?       — Мой брат хочет собрать армию из людей, владеющих чакрой.       — Но каким образом? Ведь все, кто ею владеют, тут… — внезапно мои мысли ветвистой молнией пронзило озарение. — Господи боже, я даже не задумывался об этом, — медленно оседая на пол, потерянно проговорил я, — твой брат, твоя двоюродная сестра, твой отец и его брат, они все родились с чакрой, а остальные жители храма, откуда они?       Асура хранил молчание.       — Так он может это сделать!?       — Да, может. И уже привёл свой план в исполнение, не без помощи из вне, кстати говоря.       — Удиви меня.       — Ему помогают кицунэ.       На меня как будто ушат ледяной воды вылили. Армия фанатиков, обладающих чакрой и преданные Индре, объединились с кицунэ. Всё! Меня можно выносить вперёд задними лапами.       — Он уже дал чакру где-то пяти сотням людей. Те, кто не захотел принимать чакру, но поддерживает его стремления, заняты укомплектацией армии. Видишь ли, старые чиновники разворовали оружейную, и теперь он спешит восстановить снаряжение.       — Но невозможно сделать это быстро, на изготовление одних только мечей уйдёт уйма времени.       — Он нашёл выход и из этой дилеммы.       В голове роилась туча вопросов, но один всё же выделялся из их числа:       — Откуда ты это знаешь? Я всё время тебя караулил, ты из башни не выходил.       — Верно, не выходил. Но глаза белой башни не ослепли, — последняя фраза прозвучала несколько торжественно, что ещё больше ввело меня в ступор.       — Прости, я не совсем понимаю, — а может у меня и вовсе глюки на нервной почве.       Но вместо ответа Асура поднялся с места и коснулся ладонью находившегося прямо в центре площадки затейливого рисунка, не замеченного мною ранее. Ответом ему был тихий звук трения камень о камень. Спустя несколько мгновений моему взору предстал пьедестал, вершина которого в свою очередь разделилась на четыре одинаковых элемента, которые отплыли в стороны, а затем скользнули вниз, являя миру палантир. Да, именно такой была первая ассоциация с прозрачным шаром, покрытым едва заметной паутинкой печатей.       — Смотри, — пас рукой, и в шаре появилась картинка: в каком-то помещении на футонах лежали люди и, казалось, были больны. Картинка быстро сменилась, и теперь я видел кузницу, в которой крепкий мужчина натачивал кунаи. Другой расплющивал круглые монеты и выпиливал из них четырёхгранные звездочки-сюрикены. Новый ракурс: теперь посреди города красовалась огромная чёрная полусфера. Это было последние видение, шар снова стал прозрачным.       — Он приказал изготовить оружие из сельскохозяйственных инструментов и денег. Те люди только что прошли обряд получения чакры. И некоторые из них могут умереть. А вот дворец нам недоступен — брат оказался предусмотрителен и установил барьер.       — А это что? — ткнул я в шар, пытаясь параллельно разложить по полочкам полученную информацию.       — Одно из творений моего отца. Правда, с помощью него можно увидеть только то место, где ты уже бывал ранее, и чакры жрёт прорву.       — Понятно… Слушай, нам нужно его остановить. Я дам тебе свою чакру, если нужно.       — А почему сам не воспользуешься?       — Я боюсь ломать печать. Я хотел, чтобы ты поставил другую, с помощью которой я смогу контролировать свой размер. А ещё хотел изменить физическую форму, хоть немного, хотя бы пальцы исправить.       — Я помогу тебе с этим, — в голосе звучала решительность. — И брата остановлю.       — Правда? — не веря свои ушам, спросил я.       — Да, но позволь спросить. Почему ты назвал ту технику брата «Сусаноо»?       Ох, мать моя! Кажись я спалился.       — Я могу не отвечать? — робко спросил я.       — Да, можешь.       — Почему ты так легко отступил, — подозрительно сощурил глаза.       — Мой отец просил доверять тебе, и даже если то, что ты скажешь, будет странным, — слава тебе, Рикудо, с твоей смекалкой! — К тому же у каждого есть свои секреты.       — Спасибо, Асура, — облегчённо выдохнул я и сразу же поспешил направить разговор в другое русло. — Когда будем менять печати и физическую форму?       — Прямо сейчас! — юноша вскочил с места и, отправив палантир на место, жестом поманил внутрь башни.