Имя мне Курама

      «Хлоп!» — кисточка в который раз возникла на поверхности свитка. Я же старался сохранить серьезное выражение на моей моське, но судя по колющим в губы клыкам, получалось у меня, откровенно говоря, плохо.       Акира поднял на меня задумчивый взгляд, и словно только этого и дожидаясь, губы растянулись в довольном оскале.       — Да, тебе удалось меня удивить, — после этих слов я засветился подобно лампочке. — Но можно было и получше.       — Да ну тебя, — фыркнул я, вздергивая нос, — для первого раза неплохо.       — Действительно, однако из-за того что ты практически бездумно её срисовал, печать оказалась не самой сильной из тех, что можно было изготовить по этому рисунку, — пропустив мое неуважительное обращение мимо ушей, ответил мужчина.       — Но ты ведь объяснишь мне, как правильно изготавливать печати? — сказал я так, как будто всё уже давно решено заранее, а Акире остаётся лишь смириться с неизбежным. И судя по направленному на меня взгляду, он сам понимал это.       — А куда же я денусь, — вздохнул мужчина. Едва сдерживаясь чтобы не начать скакать по комнате от радости, я выжидающе уставился на него, словно ожидая сиюсекундного открытия всех тайн искусства, именуемого фуиндзюцу. Тут моё внимание привлекли искорки смеха, плясавшие в глазах собеседника. Быстро сообразив в чём дело, я сгреб в охапку девятку пушистых хвостов и лёг сверху.       — Так что там с фуиндзюцу?       — Прежде всего тебе нужно изучить все теоретические сведения об этом вопросе. И не просто прочитать, а выучить наизусть, чтоб от клыков отскакивало, — ох, похоже во всех мирах учителя одинаковые.       — Опять теория? — обречённо протянул я. — А практика?       — Как только выучишь теорию, до этого заниматься с тобой бесполезно, — отрезал Акира. — И получившаяся у тебя печать не показатель, ты изготовил её по наитию.       — Ладно, как скажешь, — согласился я, ведь спорить глупо. Этот человек занимался печатями не первый год, ему виднее, что делать. Да и мне выгодно помалкивать по двум причинам: это первое, что относительно легко получилось у меня в этом мире, и это пригодится мне в будущем ещё не раз. Так что замолкаем и выполняем рекомендации преподавателя.       — Быстро согласился. Решил обратить в своё оружие то, что могут использовать против тебя, похвально, — протянул Акира, испытующе глядя на меня.       Под шерстью не было видно, как я побледнел, но в глазах явно читался, если не ужас, то испуг. Он понял, чего я хочу! Впрочем, что удивительного?       — Акира-сан, я… — даже не знаю, что ему сказать. Что в подобной ситуации говорить профессиональному охотнику на ёкаев?       — Не переживай, мне понятно твоё стремление, ты хочешь обезопасить себя от запечатывания.       — Но не потому что хочу избежать правосудия! — наконец нашёлся что ответить. — Просто, рано или поздно найдутся те, кто захотят использовать меня в качестве оружия, да ведь далеко ходить не нужно. Вон, Индра за мной охотится! Я просто хотел быть уверен в том, что смогу освободиться в случае чего. Да и с помощью фуиндзюцу можно создать много интересных вещей. Не запечатывайте меня… — последнее предложение прозвучало совсем уж испуганно.       — Я не стану тебя запечатывать, если не будешь вести себя подобно диким ёкаям и своим сородичам. Ты правильно поступаешь, изучая эту науку, так что я буду тебя обучать. Но, нарушишь мой запрет — станешь врагом. Надеюсь, мы поняли друг друга.       Я с облегчением и некоторым недоверием взглянул в серьёзное лицо Акиры.       — Я всё понял. Можно кое-что спросить? — получив одобрительный кивок, я потупился в пол и спросил:       — Что происходит с дикими ёкаями? Кто они вообще?       — Вижу, тебе неприятна эта тема… Что ж, постараюсь ответить кратко и содержательно, чтобы больше к этому не возвращаться. Дикие ёкаи, на данный момент, это те, которые по каким-либо причинам не приняли физический облик. Причины от простого нежелания менять свой образ жизни, до банального безумия: когда дух своим умственным развитием ничем не отличается от зверя. Какой бы ни была причина, мы их ловим, когда поступают жалобы от населения. А потом запечатываем.       — Куда? — голос вздрогнул от плохого предчувствия. Акира сделал пас правой рукой, и в ней появилась катана. Красивая, с замысловатым рисунком в виде языков пламени, высеченном на клинке. Вдруг языки пришли в движение, и меч вспыхнул огнём, заставив меня отшатнуться.       — Некоторых ёкаев можно подчинить и использовать в качестве оружия, или в каких-либо нуждах, в зависимости от того, какой стихией он обладает и какими навыками владеет. Но для этого нужно быть сильным духовно, иначе ёкай возьмёт верх над тобой и вырвется на свободу, прихватив с собой твою жизнь. Тех, кого нельзя использовать, попросту убивают. Реже дают физическую оболочку. В этом мече запечатан огненный ёкай, саламандра, если быть точнее.       — П-понятно, — промямлил я.       — В таком случае я принесу необходимые для изучения свитки, — клинок потух, а затем с хлопком исчез.

***

      Как и было обещано, мне принесли целых пять свитков. При ближайшем рассмотрении один оказался своего рода азбукой фуиндзюцу, в котором были собраны все базовые «закорючки», из которых состояли печати. Также в нём были приведены правила начертания и соединения этих фигур, и стоит заметить, что свиток был весьма увесистым. Второй, к моему ужасу, оказался продолжением первого, это ж сколько учить придётся!? Третий источник информации хранил в себе сборник разнообразных печатей. Эдакий каталог, в котором собраны разнообразные фуины с пояснениями к их использованию и начертанию, как раз из него можно было взять образец, если ты не мастер этого дела и не в состоянии сам составить печать. Для тренировки самое оно. Четвёртый свиток… «Разберешься с ним после того как освоишь первые два», — загадочно произнёс Акира, во взгляде которого читалось что-то вроде «ты ещё не понял, во что вляпался». Пятый свиток, к моему облегчению, был чист, и его предполагалось использовать для тренировок. Короче, я в нём фуин-прописи писать буду, а чуть позже и полноценные печати рисовать.       Над способом начертания печатей Акира смеялся, разглядывая кончик моего хвоста, но одобрил, ведь другого мы так и не придумали. Точнее строение лап не позволяло подыскать альтернативу. Но с другой стороны расстраиваться нечего, ведь, как оказалось, лапы у меня слегка подрагивают, и рисовать из-за этого было вдвойне неудобно. А вот хвосты идеально выполняли все мои мысленные команды. Почему так? Непонятно, да и какая разница? Инструмент для занятий есть, и хорошо.       Теперь у меня было всё для самообучения, точнее зубрежки. Пффф, и тут то же самое. Ну что я за попаданец такой? Где супер сила с первых секунд появления в мире, где толпы поклонников, где всё это, а? Эх, то ли с этим миром что-то не так, то ли со мной. Как бы там ни было настал час икс. Дверь за Акирой захлопнулась, и этот звук показался необычно громким, ведь я остался один. Точнее не совсем один. Медленно, словно ожидая нападения, я повернул голову в сторону кровати, на которой аккуратной пирамидкой были сложены свитки. Я остался с ними наедине.       Чему быть, того не миновать. Я взял первый свиток и развернул. Там имелась азбука, состоящая, к моему изумлению, из всего лишь тридцати трёх загогулин. «Не так уж страшно», — подумалось мне, но как же я был не прав. То, что я видел, было аналогом форзаца на учебниках, куда выносили алфавиты и формулы, а вот дальше пошёл текст со смысловой нагрузкой. Сам текст был рассчитан на прочтение совсем уж ничего не смыслящим в фуиндзюцу человеком, и это радовало.       В самом начале речь зашла о том, чего я до этого не понимал — об осознанном начертании печати. Как выяснилось, печати были чем-то похожи на текст, где базовые элементы складывались в «слова» с тем смыслом, который вкладывал изготовитель рисунка. Не совсем понятно? Так вот: фуундзюцу просто пестрит своего рода паронимами и омонимами. Приведу пример: есть одна закорючка, которая по форме напоминает зигзаг молнии, если взять, скажем, четыре таких и соединить их концы, то получится своего рода крестик. По этому «плюсику» с зигзагами можно пустить чакру, и вот тут и начинается самое интересное: чакра потечёт по тем линиям, которые укажет создатель сего творения. Она может течь и по всем, и по двум из них, а может чередовать варианты движения, всё по желанию клиента.       Итак, имея всего три десятка базовых элементов, из них можно было составить «текст» с любым содержанием, а один и тот же рисунок может отличаться по свойствам, не особо кардинально, но может.       Тем не менее смысл линий не должен кардинально отличаться от задумки изготовителя. То есть если хочешь изготовить пространственную печать для хранения предметов (как ту, что изготовил я), то и рисунок и мысли должны совпадать с конечным результатом. Чакра состоит из духовной и физической составляющей, и духовная составляющая переносит информацию, намерение, на рисунок в тот момент, когда её вкачивают в элемент рисунка или в печать в целом. Так что рисуя пространственную печать, не стоит визуализировать взрывы, взрыв печати не получится, как и запечатывающего свитка. Получится нечто, в чём будут конфликтовать намерение, заложенное создателем, и смысл содержащийся в линиях. В моём случае всё прокатило благодаря тому, что печать была до боли банальной, да и думал я о запечатывающем свитке, вот само собой и получилось.       Не последнюю роль играл и объём чакры, влитый в печать при создании. Чем больше, тем лучше, однако не так много, чтобы сжечь материал, на котором находится рисунок.       Касательно материалов, на которых можно было изобразить печать, и того, чем её можно было изобразить, тут был огромный простор для фантазии. Оптимальным вариантом для начертания была специально предназначенная для этого краска. Но рисовать можно было и простой, правда качество при этом падало. Можно было рисовать и собственной кровью. Также с помощью чакры рисунок можно было выжечь и/или высечь на чём-либо. Например, с помощью стихии огня можно было выжечь печать на деревянной поверхности, с помощью молнии или ветра, а также воды, фуин можно было высечь, скажем, на каменной поверхности. Тоже самое можно было провернуть и обычной, не стихийной чакрой. А с помощью стихии земли можно было «вырастить» рельефный вариант печати. С водой тоже интересная тема: краска размешана в воде, и обладатели этой стихии могли просто заставить каплю краски принять необходимою форму. Однако, слово «просто» здесь не совсем уместно, ведь для такого фокуса требовался ювелирный контроль чакры.       У всех способов были свои плюсы и минусы. Изготовленные на бумаге с использованием специальных красок печати были самыми качественными, в плане скорости движения по ним чакры и её потерям при течении по ней. Однако, они не отличались долговечностью.       В противовес им печати, высеченные на куске гранита, отличались большим сроком службы, однако проводимость и потери, а также затраты на приведение их в действие были в разы выше.       Если говорить в общем, то фуиндзюцу можно было сравнить с программированием, электротехникой и созданием микросхем. От каждого из направлений было взято что-то своё. А процесс изготовления печати напоминал сборку какого-нибудь электронного устройства. Так в каждой печати имелся источник энергии, своего рода батарейка, в которой хранилась чакра для её дальнейшего использования. Если фуин не имел особо мудрёного устройства, то наполнить эту батарейку можно было влив чакру в любую его часть. Однако, с усложнением структуры такой фокус мог закончиться плачевно. Тогда чакру вливают исключительно в накопитель.       От батарейки шли этакие «провода» — стандартные печати, которые выглядели как бесконечный узор, по ним чакра текла к той части, где преобразовывалась для выполнения непосредственно задачи, для которой печать была создана.       В принципе, система чакроснабжения была очень проста, и для неё имелся набор стандартных проводников, «переключателей», «выключателей», «резисторов» и прочего добра. Самое интересное начиналось при программировании печати. Здесь всё ограничивалось знаниями и фантазией того, кто изготавливал фуин. Я не зря включил в сравнение программирование, ведь зная «алфавит», можно было составить «слова», зная правила, с помощью слов можно было написать любой текст. Но нужно оглядываться на правильность взаимодействия разных элементов печати и затраты чакры. С затратами всё просто: чем сложнее фуин, тем больше энергии ему требуется для работы. К тому же часть чакры терялась при течении через «проводники», потеря зависела от того, по чему течёт энергия. Если это специально предназначенная краска, то это хорошо, а вот если хотим пустить чакру по высеченной в камне линии, то это всё равно, что пропускать электричество через ионизированный воздух.       И, пожалуй, самый интересный пункт это долговечность. Она зависела не только от материала, на котором изготовлен фуин, но и от того, сколько чакры затратил изготовитель на его создание и сколько этой самой чакры осталось в печати. Да-да! Она там должна остаться — по крайней мере духовная составляющая чакры, ведь с ней хранится и информация, вложенная в печать. Здесь всё похоже на копирование участков ДНК в клетке. Исходная информация, заложенная изготовителем, хранилась в специальном хранилище, и с помощью определённого механизма «свежая» чакра, поступившая в печать, получала копию духовной программы, заложенной изготовителем, так что вся вновь поступившая энергия получала нужную программу. Так вот, если по какой-либо причине эта исходная чакра исчезала из печати, та теряла львиную, как оказалось, долю своих свойств. Не всю конечно, благодаря линиям она могла работать через пень-колоду, но только в том случае, если была несложной. А в случае сложной печати, где десяток базовых закорючек накладывались друг на друга, образуя свою, уникальную схему, это не прокатывало, ведь лишь мастеру, начертившему эту фигуру, был известен её подлинный смысл. А помня о фуин «паронимах» и «омонимах», значение этой фигуры можно было трактовать по-разному.       Подведём небольшой итог. Фуину можно задать практически любые функции, всё упиралось в умение и затраты чакры, и умение, правильнее сказать мастерство, здесь было на первом месте. С усложнением функций печати, усложняется и её структура. Если мою поделку можно условно сравнить со схемой «батарейка — провод — лампочка», то барьер, распознающий и пропускающий определенных людей, «аккумулятор — трансформатор — распределитель по разным контурам — на контурах системы распознания чакры и места хранения образцов чакры «своих» людей — система реагирующая на «не своих» — и т.д.»       Хух! Два свитка я таки прочёл. Третий оказался сборником шаблонов всяких преобразователей, хранилищ чакры и прочего в этом духе.       Что же, до создания печатей, которыми запечатан Акайо и моя чакра, мне ещё учиться и учиться. И решив не терять времени даром, я начал зазубривать информацию из первого свитка, на что потратил остаток дня. Вечером я просмотрел свиток-сборник печатей. Ничего сногсшибательного там не было, разные вариации запечатывающих свитков, отличающиеся вместимостью и способом хранения. Например, обнаружилась печать, которая сохраняла продукты свежими, или печати, применявшиеся для хранения жидкостей. Фуины, запечатывающие медицинскую чакру, которую можно было применить в экстренной ситуации. Несколько барьеров разного назначения.

***

      Следующие два дня я не покидал своей комнаты, посвящая всё время учебе. Не обременённый физической оболочкой разум прекрасно схватывал новую информацию. Да и интересной она была, откровенно говоря, так что насильно принуждать себя к зубрежке не приходилось.       За это время меня так никто и не навестил, так что утром третьего дня я решил выяснить, что настолько важное заставило забыть всех обо мне прекрасном. Я столкнулся в коридоре с Акирой на пути в его комнату и выпытал причину отсутствия. Оказалась она до боли проста и в то же время печальна: Асура продолжал «сходить с ума». И ладно бы делал это в одиночестве, так нет же, надо загонять ещё и окружающих. Но это я слегка утрирую, на самом деле всё сводилось к тому, что наш наследничек с фанатичным рвением стремился продолжить дело отца, а заодно проводил инвентаризацию в храме. Короче, тесно было всем, но хуже всего было главам семей и в частности Акире. Он сразу понял, из-за чего я пошёл его искать, и устало обещал позаниматься со мной. В ответ я успокоил его тем, что и сам справлюсь первое время, и судя по всему он был рад моему намерению обучаться самостоятельно. Но вот Асуру мне прибить хотелось. Или покусать на худой конец…       — Кто она такая? — тихо шепнул я, кивая на ту самую девушку, которую видел и раньше выходящей из башни, за разговором я и не заметил, как дошёл сюда.       — Это Минори — одна из тех, кто владеет чакрой.       — Она девушка Асуры? — тихо спросил я. — В смысле, его возлюбленная? — быстро добавил я, глядя на вытянувшееся от такой прямоты лицо Акиры.       — Ну, между ними тёплые взаимоотношения…       — Любят, значит, друг друга, — перебил я, двинувшись следом за девушкой, намереваясь её догнать. Но едва сделав несколько шагов, остановился, точнее меня остановили, схватив за один из хвостов.       — Ты это что задумал? — тихо прошипел Акира.       — Поговорить с ней хочу, — постарался вырваться я.       — О чём? И с чего ты взял, что они влюблены?!       — О том, чтобы она расшевелила нашего Асуру. Она же единственная, кто беспрепятственно входит в его башню. Она же не глава семьи. И чем он там занимается с простой монашкой?       Осознав, как прозвучала последняя фраза, я даже вырываться перестал, а Акира тянуть за хвост. Секундой позже до меня дошло, что стоит сматываться сейчас, пока красноволосый не оклемался. Увы, момент был упущен, и хвост так и остался в цепких руках при попытке извлечения.       — А ну стоять! — шёпотом пыхтел Узумаки, пока я скрежетал когтями по полу.       — Не остановлюсь! Пусти! — в той же манере ответил я и внезапно ощутил, как пол ускользает из-под лап. Ещё пару секунд, и я оказался рядом с Акирой. Да-а-а, в тот момент моими широко открытыми глазами можно было коридор освещать. Мужчина, увлекшийся делом, поймав мой офигевший взгляд, не сразу догадался, в чём дело, а поняв, удивился не меньше моего.       — У тебя там суставы есть?..       — А мне откуда знать… — пришибленно ответил я, продолжая разглядывать намотанный на локоть подобно кабелю хвост.       — Может, отпустишь меня?       — Нет уж, пообещай, что не пойдёшь морочить голову Минори-сан.       — Ладно-ладно, не пойду, — заверил я, предпринимая очередную попытку освободиться. — Теперь отпустишь?       — Что-то вы слишком легко соглашаетесь, Курама-сан, — подозрительно сощурился Акира, — вы так просто от своего не отступаетесь.       — Как насчёт свитков с техниками, описывающими способ попадания в подсознание? — сориентировался я. А что? Надо ж разобраться, что там Рикудо мне оставил. — И от какого-нибудь свитка с крутыми печатями я тоже не отказался бы,— наглеть так наглеть!       — Это же шантаж! — возмущённо прошипел собеседник. — Кстати, почему мы говорим шёпотом? Рядом никого нет.       — Не увиливайте от ответа, любезный, — сказал я уже в полный голос. — Это не шантаж. Это… ммм, гарантия того, что мне не интересно будет шляться по коридорам. Я ведь два дня просидел тише воды ниже травы, зазубривая материал, изложенный в свитках. Вот и займите меня ещё на некоторое время.       — Ну, хорошо, рыжий, я принесу тебе свитки. Но если нарушишь слово, я разживусь мечом с девятихвостым лисом.       — Я буду кричать и звать на помощь!       — На втором этаже живут в основном Узумаки, — улыбнулся Акира.       — Ладно, посмеялись и хватит. Почему вы не хотите, чтобы я с ней говорил? Если я такой страшный, то поговорите вы с ней. Вдруг ей удастся поцелуем развеять проклятие ступора нашего наследника.       — Я и сам об этом думал…       — Тогда в чём дело!?       — Хагоромо-сама был против их отношений, — признался тот, а я уставился на него с живейшим интересом в глазах, давая понять, что жажду подробностей. — Да, ты угадал, Асура-сама неравнодушен к Минори-сан, как и она к нему.       — А почему Рикудо был против?       — Меня в дела семьи Ооцуцуки не посвящали, — отрезал Акира. — Что бы там ни было, с момента нашего возвращения она всё время его посещает. И я, как и ты, надеюсь на то, что Минори-сан поможет Асуре-сама справиться с трудностями.       — Не сочтите за грубость, но по-моему Асуре-сама нужно отвесить пару животворящих пенделей.       — Прекрати это немедленно, — в голосе зазвенела сталь, а глаза предостерегающе сверкнули. — Ему нужно время.       — Время для чего?! Для того чтобы дать Индре или лисам шанс найти меня? Ему пора бы прийти в себя! Не время сопли растирать!       — Ты говоришь так, будто попав в тело лиса, сразу же взял себя в руки и ни секунды не паниковал.       — Пхах, — на такое заявление я поперхнулся воздухом, а в глазах Акиры заплясали победные огоньки — он попал в точку.       — Если так подумать, то ты совершенно прав. Я действительно наматывал сопли на лапу несколько дней к ряду. Но знаешь, мне расцарапала морду двухвостая кошка, и большая часть хандры развеялась. Вот я и подумал, не куснуть ли его за ногу? Ну так, в лечебных целях.       — В лечебных целях у нас есть Минори-сан, дай им время, — с нажимом произнёс мужчина.       Немого пошевелив мозгами, я решил согласиться с предложением Акиры. Всё же не так давно я сам таким был.       — Хорошо, но про свитки не забывай, я буду сидеть в своей комнате до тех пор, пока всё не выучу, и если к тому времени Асура не оклемается… — я многозначительно замолчал.       — Пусть будет так, — согласился красноволосый и наконец-то отпустил мой хвост. — Но ты перескажешь мне содержание всех свитков, когда решишь выйти из комнат. Обещаешь?       — Обещаю, — кивнул я.       — Я занесу свитки чуть позже.       — Ладно, я к себе.

***

      Как и было оговорено, я разжился ещё двумя свитками: сборником печатей и свитком по менталистике. О втором мне довелось выслушать длинную лекцию «если тебе чудом удастся туда попасть, то ничего не трогай!». Как оказалось, проникнуть в свой внутренний мир даже при самом лучшем раскладе получится через три-четыре месяца, а то и все полгода. И помощь опытного в этом деле человека не особо поможет, ведь эти месяцы положено проводить в медитациях. Меня конечно могли насильно запихнуть в подсознание, но это то же самое, если бы опытный пловец тащил меня через пролив. До пункта назначения доставит, вот только сам я туда, а возможно и обратно, не доплыву. Короче, тут всё придётся делать самому. Наличие сборника меня конечно порадовало, но всё же на душе был какой-то неприятный осадок. Что-то должно произойти, что-то нехорошее. Об этом кричали и логика и инстинкты, и мне хотелось встретить опасность во всеоружии. Вот только основное оружие было бережно запечатано Рикудо. И самостоятельно срывать печать, сдерживающую мой резерв чакры, я не рискну. Мало ли что может произойти. Что если тому же Шукаку крышу снесло после высвобождения силы?       Я спрашивал об этом Акиру, но тот лишь развёл руками. «Такого до Хагоромо-сама никто не делал», — впрочем, другого ответа я и не ждал. Остаётся лишь уповать на знания Асуры, если они у него вообще на эту тему есть. А если нету? Тогда придётся просить помощи у себе подобных. Ох, а это дело опасное, даже если имеешь дело не с кланом лисов.       Ладно, отложим эти мысли «на потом». А сейчас займусь изучением фуиндзюцу. Даже моих скромных представлений достаточно, чтобы понимать все перспективы владения этим навыком. Но отрезвляющий клык на Асуру я всё же заточу!