My Darkest Days

      Каждый концерт сопровождался огромным волнением всей группы. Может, подведет инструмент, зрители будут недовольны выступлением, отключится электричество или еще что произойдет. Дрожат конечности, мысли пронизывают голову, кажется, что все пойдет не так. Но главное в это время просто расслабиться и убедиться в том, что все готовы. Все уверены в своих силах. Тогда и ты становишься уверенным в себе.       Нил даже за других боялся больше, чем за себя. Особенно за Мэтта. Тот в последнее время совсем стал вялым. Либо не проявлял интереса к чему-либо, либо, как на самих выступлениях, был весел и общителен. Странно, что таким он становился на самих концертах и до и после них. В другое время он — большой комок лени и апатии, который не реагирует ни на что. Остальные тоже начали это замечать, и не один Сандерсон хранил свои догадки в тайне.       До начала концерта оставалось пятнадцать минут. За кулисами уже стоял Уолст-младший, и, увидев его, Нил поспешил к мужчине. Были слышны громкие крики толпы, подготовленной к выступлению, так что Сандерсону пришлось повысить голос, чтобы Мэтт его услышал.       — Как ты себя чувствуешь?       — Всё отлично, Нил, отлично, — Мэтт нехотя усмехнулся и опустил глаза в пол.       Ведь действительно: если Нил каждый раз будет что-то подозревать, ходить за ним, интересоваться каждым его вздохом — нормальной жизни не видать. Мэтт абсолютно понимал всю горечь своего «родного» дела, но особой причины покончить с этим у него и не было. А сейчас и вправду все было на своих местах, все было отлично.       Вот уже остались считанные минуты, фанаты требовали музыки, требовали энергии, да что там: им нужно все до капли. Миг… и Мэтт уже скакал на сцене, улыбался фанатам, подмигивал, махал руками. Пытался показать каждое слово из песни, донести всю мощь и смысл, забыв обо всем, что находилось за пределами этого огромного зала. Каждый, абсолютно каждый видел эту страсть, это желание и увлеченность в его глазах.       Три песни позади, впереди гораздо больше. Были слышны первые аккорды гитары, первый звук барабанов, все затихли, ожидая следующую песню. Мэтт стоял лицом к толпе и смотрел вперед, медленно поднимая руку и поднося микрофон к своим губам. Первые строки, первое движение руки, но что-то пошло не так. Шаг влево, шаг вправо — провал. Ноги заплетались во что-то явно непонятное, и тело не выдержало. А группа все также играла, все также каждый был увлечен своим инструментом. Судорожно хватаясь за ближайшие предметы, Мэтт пытался устоять, не потерять контроль. Всё так не вовремя, всё так не вовремя дает о себе знать. Жуткий грохот и писк — микрофон лежал на полу. Растерянный взгляд группы, перед Мэттом испуганные фанаты. Конкретный провал. Мэтт пытался дотянуться до упавшего микрофона, но отпустить угол невысокой платформы, где сейчас находились барабаны, он не мог. Громкий вздох, и Мэтт уже просто сидел на сцене, ни живой, ни мертвый. В последнюю минуту послышался голос Нила. Еле шевеля губами, Мэтт тихо и отчаянно повторял одно и то же слово:       — Спасибо.       Инструменты оставили и Барри, и Дани, и Брэд. Все столпились вокруг Уолста. Решения следовало принимать быстро, но ни у кого не было идей. Волнение парализовало всех. Сандерсон чувствовал, как страх окутывал его, а ответственность давила тяжелым грузом. Он первым поднял микрофон, подошел к краю сцены и заговорил, потребовав тишины:       — У нас непредвиденная ситуация, прошу подождать двадцать минут. Через двадцать минут мы всё вам сообщим. Проявите, пожалуйста, терпение. Толпа отреагировала неоднозначно, но по большинству было понятно, что фанаты недовольны. Нил не особо обращал на них внимание, он думал совершенно о другом. Выключив микрофон и отложив его, он обратился к ребятам.       — Скоро здесь будут врачи, они все скажут, — взволнованно произнес Брэд, держа брата за руку и пытаясь нащупать пульс. — Что делать с концертом? Прерывать?       Первым ответил Дани.       — Прерывать. Он не сможет даже на ногах стоять, бледный весь. Что было до концерта? Сандерсон замер. В гримёрке он не видел Мэтта, тот, кажется, отшутился, сказав, что готов выступать в любом виде. Паника нарастала с каждой секундой, дыхание участилось. Неужели он снова… нет, это не могут быть запрещенные вещества. Этого просто не может быть.       — Не надо врачей, помогите мне его поднять, — мужчина попытался взять Уолста на руки, но тот был слишком тяжел. Хотя до гримёрки добежать можно, если поторопиться. Тело подхватил и Брэд. — Займите толпу, через десять минут я скажу, что с ним, ладно?       Дани взял Барри за плечи и потянул назад.       — Идем, у нас есть задание.       Мэтт не понимал что происходит, в общем-то, как и остальные. Он чувствовал, как его придерживают сильные руки. Он слышал, как эти два человека разговаривают, но сам он не мог выдавить из себя ничего. Наверное, он вспомнил все свои шалости, все свои неудачи, свою невнимательность в этом деле, но сейчас это казалось такой мелочью. Он думал о том, как подставил всех: и фанатов, которые так ждали и надеялись на бурю незабываемых эмоций, и ребят, конечно же ребят, которые сейчас прикрывали засранца. Мэтт многое хотел бы сейчас сказать, объяснить, но, увы, не мог даже физически.       Его осторожно положили на маленький диван. Вокалист всё так же растерянно смотрел по сторонам, пытался что-то промычать, двигать рукой, но всё тщетно. На этот раз он слишком перестарался. И ведь вся печаль в том, что никто не говорил, что на этом все закончится. А вдруг рядом не будет такого родного и нужного Нила, не будет никого, а он опять сделает что-то не так. Очередная попытка:       — Я… концерт…       Нил закрыл рукой рот Мэтта. Тот послушался и замолчал. Он слышал, как в комнате чем-то шуршат, это явно были какие-то лекарства или ещё какая-нибудь гадость. Он чувствовал, что не один, рядом слышал тяжелые вздохи. Это был Нил. Он всегда рядом. Наверное, только из-за него Мэтт мог отпустить себя. Наверное, из-за него Мэтт еще тут. Наверное, именно из-за него Мэтт видел и чувствовал надежду.       Сандерсон достал нашатырный спирт и вату. Нужно было привести в себя Уолста, чтобы тот мог назвать причину своего отвратительнейшего состояния. Продолжать концерт точно не было смысла. Замены для вокалиста нет, а без него играть… Нил глубоко вздохнул, открывая пузырек со спиртом. Он ожидал от Мэтта чего угодно, но только не этого. Только не падения на сцене перед сотнями людей, только не слабости, хотя, если предположить, что в деле запрещенные вещества… Нет, Мэтту всего лишь стало плохо из-за высокой температуры. Сейчас с ним все будет в порядке и он скажет, что произошло.       Нил водил ваткой у носа Уолста, чтобы тот пришел в себя. В голове не укладывалось, как такое могло произойти. Падение. Несколько секунд. Смена радостных криков толпы на испуганные, а затем и возмущенные. Испуганные лица ребят. Страх, перерастающий в панику. Паника, сопровождающаяся беспорядком в голове. Отсутствие понимания ситуации. Полная дезориентация.       — Давай, ну же, давай, — словно самому себе вполголоса повторял Сандерсон, не переставая держать Мэтта за запястье, и смотрел только на мужчину. — Приходи в себя и говори, что с тобой, чертов… мальчишка. — Он знал, что через несколько мину здесь будут врачи, но лучше узнать все от Уолста заранее и подготовиться, если окажется, что всё произошло из-за наркотиков, чем потом нелепо выглядеть перед ребятами. — Ну, и что с тобой стряслось? Не напрягайся, я расслышу. Не трать силы.       — Нил, пожалуйста, давай не сейчас, — Мэтт не спеша повернулся на бок и закрыл глаза.       Не сейчас… конечно, не сейчас. В любой другой день, на следующей неделе, потом, как встретимся в студии. Нил не любил эти пустые слова, поэтому оставил Мэтта одного. Пусть окончательно придет в себя, подумает, стоит ли говорить о своих проблемах. Если это касалось наркотиков, то не стоит, по его мнению. Сандерсон только лишит вокалиста наслаждения, очередной дозы и прервет все его контакты с такими же ради другой жизни. А Уолсту это не нужно. Нил тяжело вздохнул, встал и подошел к Брэду.       Мэтту не хотелось сейчас затрагивать эту тему, на сегодня потрясений хватит. Он притворился, что уснул, и ждал, пока его оставят одного, но его друзья никак не хотели покидать комнату. Вокалист иногда слышал, о чем говорят Брэд и Нил, ему было ужасно стыдно и неприятно, что именно по его глупости концерт нужно было прервать.       Ребята разговаривали еще минут десять и пришли к выводу, что никак нельзя показывать Мэтта в таком ужасном состоянии. Он лежал один в комнате и просто пялился в стену, в то время, когда его коллеги пытались успокоить толпу, попросить прощения и дать обещание, что такое больше не повторится.       Сандерсон с Брэдом вышел на сцену. Толпа, увидев их, затихла в ожидании новостей. Барабанщик увидел в лице Брэда грусть и побоялся позволить ему говорить: тот еще не собрался с мыслями. Так что он взял микрофон в руки и, вновь подойдя к краю сцены, обратился к толпе. На несколько секунд, казалось, повисла полная тишина.       — Сейчас Мэтт приходит в себя, — говорить было тяжело. Обернувшись, Нил увидел, как ребята кивнули ему, поддерживая, и продолжил. — Врачи с ним…, но я не думаю, что мы сможем закончить концерт, — фанаты неодобрительно засвистели. Сандерсон закрыл глаза и опустил голову. — Просим прощения у всех. Завтра ждите больше информации.       Группа молча удалилась со сцены.       — Вот дьявол…       Мэтт понимал, что дальше так продолжаться не может, его рано или поздно раскроют. Рано или поздно друзья узнают все его слабости и привычки, это будет ужасно. Сейчас мужчина действительно пытался уснуть, но неприятные мысли лезли в голову, да и голова просто разрывалась от боли тяжести.       Он слегка приподнялся и сел на диване. Все гудело и плыло. В горле образовалась пустыня, так что вокалист принялся искать своим «чётким» взглядом бутылку воды. Найдя ее, он сделал пару глотков. Стало легче. Позже вода потекла на лицо, одежду и шею, Мэтт так нуждался в пробуждении, несмотря на то что пару минут назад он пытался уйти из этого мира хотя бы на некоторое время.       Так хотелось, чтобы кто-нибудь подошел и взрезал ему так, чтобы мало не показалось. В тот момент он чувствовал себя трусом и слабаком. Ведь никто не просит держать его рот на замке.       — Что будем делать теперь? Что с Мэттом, что делать завтра?       Между участниками группы чувствовалось напряжение. Каждый имел догадки, но никто не смел высказать из вслух. Все, особенно Нил, прекрасно помнили тот момент в гостинице на юге, когда у Уолста-младшего внезапно пошла кровь из носа и он спрятался ото всех. Просто так ничего быть не может, и этот случай тоже имеет причину. А её незнание лишь порождало все больше и больше вариантов.       — Продолжаем в том же духе, — ответил Барри, опираясь о стену и скрещивая руки на груди. — Скажем, что здоровье подвело, нервы.       Ходивший позади ребят туда-сюда басист подал голос. Ему тоже была не очень приятна сложившаяся ситуация, но ее следовало решать. Избежать проблемы нельзя, какими бы они ни были, это Брэд знал лучше всех.       — С Мэттом сейчас наверняка врачи. Мы с Нилом всё уладим, а вы идите в гостиницу. Вылет утром.       Врачи что-то спрашивали, что-то писали, иногда шушукались. А вокалисту было абсолютно все равно. Сил не было, да и желания что-то делать тоже. Он потер глаза и глубоко вздохнул. Грудь ломило, руки тряслись и гудела голова. Самое прекрасное состояние, черт возьми.       — Ну что, мистер Уолст, пока все терпимо. Я надеюсь, что такого больше и не будет. Выздоравливайте.       Врачи собрали все свои принадлежности и быстрым шагом направились к двери.       Мэтт снова один, и это его несказанно радует.       Вокалист снова поднялся, так как лежать уже жутко надоело. Конечно же, за это время в комнате ничего не изменилось. Он все также был один, все также на полу лежала пустая бутылка от воды. Но вдруг руки начали бешено трястись, стало тяжело дышать и в голову ударило так, что ему показалось, что он теряет сознание. Сердце бешено заколотилось, глаза чуть ли не вылезли из орбит. Всё, это началось. На Мэтта нашла сильная паника, он начал испуганно оглядываться в комнате. Вскоре его колотило на диване, он прерывисто дышал, руки кривились и дрожали, глаза были как у бешеного зверя. Кости начало ломить, началась тошнота и озноб. Ад для Мэтта Уолста настал.       — Черт, черт, черт…       Мэтт еле выдал эти слова. Его голос пропал, а вместо него пришел хрип. Он уже не надеялся, что удача на его стороне и кто-то просто зайдет в комнату, но нет. Он слышал шаги, которые направлялись именно сюда. Открылась дверь. Нил. Он застыл в дверях, а Уолст смотрел на него молящими глазами.       — Мэтт?! Что за черт…       Сандерсон подбежал к Уолсту и придавил его к дивану, считая, что это единственный способ его успокоить. В голову не приходило ничего, даже те мысли о наркотиках будто бы стёрлись. Сейчас был лишь трясущийся мужчина и страх, что пропитал это небольшое помещение.       — Нил, пожалуйста, останови… Нил, — вокалист еле открывал рот, а когда открывал, то закидывал голову назад от ужасной боли. Началась паника.       Мэтт захрипел и вцепился пальцами в ткань дивана. Нил все сильнее вдавливал его вокалиста, но не слишком сильно, чтобы ранить его, дабы хоть немного сбавить обороты его приступа. И так продолжалось около получаса, хотя и Нилу казалось, что это длилось вечно. Потихоньку Мэтт пришел в себя и испуганно смотрел на Сандерсона. Тот отпустил его и непроизвольно потянулся руками к волосам Уолста, начиная гладить того по голове, как маленького ребенка. Барабанщику тоже потребовалась бы подобная помощь — он всё еще не понимал, что происходит.       — Все закончилось, Мэтт, не бойся, — спокойно произнес мужчина.       — Нил, я…я... ты не должен был это видеть…       — Молчи, сейчас молчи. Оставишь это на утро, тогда я с тебя точно три шкуры сдеру, если не узнаю что, твою мать, с тобой происходит, понятно?       Вокалист лишь кивнул. Было заметно, что он напуган. Утро уже обещало быть до жути сложным.