Снисхождения

Джип все же раздобыл ножницы у кого-то из группы. - Ты серьезно? – недоверчиво чеканит Чарли. - Да погляди на него. - Джип машет рукой в сторону Михаила, сидящего у палатки. Архангел недоверчиво косится на них, словно присматривая за детьми, задумавшими шалость. - На иконах он кудрявый, а здесь какой-то непонятный. - На иконах он еврей. - Я бы в лагере еврея не потерпела. – Чарли мельком оглядывается и прыскает, не выдерживая. Джип с трудом сдерживает улыбку, и Чарли окликают к костру, но сначала она проверяет палатку, в которой спит Джил, а затем отходит. У палатки ее ребенка сидит Архангел, а она все равно проведывает свое дитя. Не будь Апокалипсиса, выглядело бы умилительно. Джип почему-то внимательно осматривает их, переговаривающихся по мелочи. Чарли почти шепотом произносит что-то, а затем дотрагивается до цвета седины прядей волос Михаила, которые, что и послужило причиной каламбура минуту назад, отросли чуть ли не ниже его ангельских ушей. Михаил привык к человеческим прикосновениям, но, видимо, не привык к прикосновениям Джипа. Михаил не закрывает глаз, не вздрагивает, не дышит рвано под руками Чарли, он спокойно смотрит на нее, кивает, и взгляд его натыкается на Джипа и будто прокалывает. Ох, он, конечно, осознает, но никогда не продемонстрирует. *** - Кто делал это на небесах? - Дома ничего подобного не было. Кажется, он и сам удивлен. Он словно пропитывается человеком, а теперь и в физическом плане. - Тебя это не пугает? Конечно, нет. Чего бояться? Состояние волос на голове далеко не решает, кто достоин звания Архистратига. Михаил не отвечает, а Джип больше не спрашивает. Джип стоит за спиной Архангела и пытается орудовать тупыми ножницами. Он нагибается, кромсая волосы в районе шеи, старается стричь, но выходит именно кромсать. Михаилу в любом случае без разницы. - Они не святые? Твои… - Замолчи. Джип глядит на отрезанные пряди на земле и хмыкает, когда они начинают медленно исчезать, распадаясь на невидимые частицы. Они не поднимаются в воздух, не развеиваются легким ветром, они пропадают в песке, тают, как снег. Джип опускает руку с ножницами и другой до боли, наверное, вцепляется в заметно укоротившиеся волосы Михаила. Хансон утыкается носом Архангелу в затылок и шумно дышит. Архистратиг молниеносно заводит руку назад и хватает Джипа за шею, но это, скорее, военный рефлекс, и Михаил сразу мирно ослабляет хватку, но ладони не опускает. - Что ты творишь? - Никто не видит. От горячего дыхания Джипа Михаил расправляет плечи, и Хансон был бы неимоверно рад, пойди мурашки по ангельской коже. Для самолюбия, определенно. - И? – хрипит Архангел. - Не пахнет снегом. – Бубнит Джип.