Техника безопасности в Зоне

На Бюрера было страшно смотреть. Поэтому все внимательно смотрели по сторонам и себе под ноги, пытаясь соблюдать правило номер два. Химера иногда тихонько постанывала в забытьи, по ее лицу было видно, что боль адская. У старшего Кораблева были сомнения насчёт ее выздоровления, и серьезные. Но Николай уперто тащил девушку за собой и не собирался останавливаться. Едва не загнанные наемники начали узнавать местность вокруг себя, а Виктор Александрович зло костерил в мыслях безглазого пацана, который мог бы встретиться раньше. А так времени и сил потеряно на эту ходьбу туда-сюда слишком много. У них вообще нет времени! — В Зоне ничего не бывает просто так, — тихо сказал ему сталкер через плечо, — если бы мы спустились сразу, коридора могло и вовсе не быть. Его высказывание помогло только тем, что мысли отставного военного перенеслись на возможность наличия в голове этого существа не только телекинеза, но и телепатии. Конечно, все немного проще, Бюрер прочитал его эмоции по дыханию и сердечному ритму, а потом просто сопоставил с ситуацией. Но единственное, что сейчас волновало рослого мужчину в белом — поскрипывание срастающихся костей и сбитое дыхание Химеры. Подспудно он ожидал ещё какого-либо испытания, хотя и знал, что Зона бережет своих любимых детишек и, когда они ранены, все вокруг всегда тихо. Даже люди не сунутся, какими бы отчаянными они ни были. Все здесь происходит по воле Зоны. Виктору Александровичу казалось, что он идёт непривычно быстро. Это не первый марш-бросок в его жизни, и слишком уж быстро менялся пейзаж. Обратившись с неловким, плохо сформулированным вопросом к проводнику, он получил странный, как и все здесь, ответ: — Зона хочет, чтобы мы быстрее дошли. Кораблев-старший начал засекать время — вдруг оно тут ускорено. Но нет, время шло обычными темпами. Просто они тут пролетали сквозь пространство Зоны в два раза быстрее, чем раньше. Миновали пустой блок-пост под железнодорожным мостом. Не было ни следа человеческой деятельности, даже кострища не дымились. Бюрер старался вести группу по правой части дороги, потому что пришли они по левой. Он никогда особо не верил в правило «не возвращайся той же дорогой», но ему просто могли сделать скидку. С людьми это могло и не прокатить. Возле здания бывшего НИИ «Агропром» даже плоти не ошивались. Зона торопила, подталкивала ветром в спину, чтобы он скорее донес ее дитя до койки и дал нормально отдыхать и регенерировать. Расстелив два спальника друг на друге, сталкер очень осторожно положил девушку на импровизированную перину. Она тихо застонала во сне, и он приложил ладонь к ее щеке, давая почувствовать тепло и запах. — Все, привал, — объявил он, — на рассвете спускаемся. Наемники были очень даже этому рады. Особо не раскладываясь, взялись за приготовление ужина, развели костер под дырой в крыше. В какой-то момент Бюрер испарился, и Кораблев пошел его искать, чтобы задать ещё парочку вопросов. Обнаружился сталкер на крыльце. В отличие от своей жены, он не испытывал почтения к арктическому камуфляжу и безбожно сидел на грязной ступеньке. До этого полковник не видел его с сигаретой, так что присел рядом, доставая свои. — Не думал, что ты куришь, — пробормотал Виктор Александрович, наслаждаясь первой за долгое время затяжкой. — Да вот все бросаю и никак не брошу, — обратив лицо к заходящему солнцу, брюнет выпустил дым через нос, — кошке не нравится, а нервам нравится. — Думаешь, стоит ее завтра тащить с собой? — вполне мирно поинтересовался Кораблев-старший. — Чего тащить, она сама потопает, — выбросив короткий окурок, Бюрер тут же прикурил следующую сигарету, — за ночь поправится. Если бы нас было так просто убить, давно бы это уже случилось. Смерив взглядом очевидно слишком взрослого для Екатерины мужчину, Виктор Александрович со всеми предосторожностями спросил: — Не мое дело, конечно, но как вы сошлись? — Батяне ее спасибо надо сказать, — фыркнул сталкер, — они нашли артефакт, который действовал непонятно как только на некоторых людей. Прошерстили тюрьмы, нашли там троих мужиков и пацана, который загремел по тупости, засунули в комнату с артефактом в центре. Действовало не быстро, так что ее отцу, который этим проектом и занимался, пришло в голову разнообразить группу подопытных существом женского пола. В зоне досягаемости оказалась только Катя, — сигарета в его пальцах сломалась, он с отвращением выбросил ее, как паука, — насильник, мошенник, вор, глупый пацан и шестнадцатилетняя, мать ее, красивая девчонка, охуенный коктейль, — Кораблева передернуло, когда он понял, что сейчас услышит, — нас заперли с запасом жратвы на неделю, целую блядскую неделю. Первый день было все нормально, потому что эти двое боялись вертухаев. Когда до них дошло, что никто не придет, они решили повеселиться. Я пытался вступиться, но авторитет и два кулака против четырех кулаков не сработали. Когда очнулся, они уже ее… Блять, — потерев лицо ладонями, Бюрер глухо продолжил: — интерес к ней они потеряли, зато она шугалась конкретно. Я пытался как-то… Отвлечь, поговорить, понимаешь? Она быстро поняла, что ничего я ей не сделаю, умная девочка всё-таки, сидели мы с ней в уголке, шушукались. У меня даже мыслей не было… — тяжело вздохнув, он ещё раз прикурил. — Потом я начал терять зрение. Было страшно до усрачки, теперь уже она меня поддерживала, помогала. Когда этот ебучий проект закончился, я уже был таким. Летучая сраная мышь пополам с кротом. Повезло, что команды формировал профессор, а не говнюк, гордо именующий себя ее отцом, нас с ней поставили вдвоем и выгнали нахер, чтобы осваивали способности. Вернее, сначала с нами был и Пёс, но он быстро отпочковался, потому что собачки ему милей, — сплюнув, сталкер потер лоб. У Кораблева сложилось впечатление, что он никогда никому об этом не рассказывал, хотя хотелось, а теперь не может остановиться, — знаешь, как в бабском романе, мы только вдвоем, вокруг опасность, ночью холодно и спать надо в обнимку… Конечно, я все ещё мужик, меня к ней тянуло, но я бы лучше сдох, чем ей об этом сказал. А потом она мне сама сказала, что влюбилась в меня, даже целоваться полезла, — выбросив очередной окурок, Бюрер потер ладони о колени, — а кто я такой, чтобы отказать молодой милой девушке, да? — Если уж такая история, то плевать на возраст, — буркнул невольно проникшийся к настрадавшейся парочке полковник. Ему почему-то вспомнился совет, который дала Химера во время их первого разговора. Попросила не облучать единственную дочь непонятными артефактами, как, видимо, было с ней. Он открыл было рот, чтобы поддержать разговор, но Бюрер вскочил и ломанулся в здание. Только он расслышал изменения в ее дыхании и тихий хрип — очнулась. — Ну вот, проснулась, — едва не проворковал он, опускаясь перед ней на колени, — кушать хочешь? — Больно, — выдохнула девушка, вцепляясь в подставленную руку до хруста костей. — Ничего, это пройдет, — гладя ее по голове, брюнет склонился над ней так низко, что закрыл всех посторонних, которые сейчас могут ее напугать, — если что-нибудь пожуешь, я дам тебе обезболивающее, договорились? Химера кивнула и мучительно скривилась от этого движения.Из самостоятельно расстегнувшегося рюкзака вылетела бутылочка йогурта и запакованный в целлофан ещё мягкий батон. Было бы проще, если бы ее желудок мог принимать не только полужидкую пищу, но и так можно было выкрутиться. Покормив и наградив таблеткой замученную жену, Бюрер прилёг рядом и тихонько с ней разговаривал обо всякой ерунде, пока она не заснула. Наемники смотрели на эту возню, Феоктистов злился, а старший из них только умилялся и все больше начинал уважать этих двоих.