Техника безопасности в Зоне

Утро для всех началось с громкого треска позвонков Химеры и тихого хныканья. Она с явным трудом прохаживалась по помещению, размахивая руками и наклоняясь в стороны. Спина болела кошмарно, но функционировало все нормально. Зевая и потягиваясь, наемники быстро перекусили, Бюрер взял пару бутербродов и отправился на разведку, Химера с явным отвращением потягивала вишневый йогурт. Она вчера и так уже ела, и сегодня не испытывала какой-либо тяги к еде, но ее муж был неумолим и непривычно строг, а тело требовало материал для восстановления. — Так, я нашел вход, — вернувшийся сталкер в давно уже не очень белом отобрал у девушки бутылочку, допил одним большим глотком содержимое и взялся сворачивать спальники, — первый раз его вижу, но пахнет там знакомо, есть шанс выйти в известный коридор, а это уже плюс. Идти будем долго, готовьтесь морально. Вход оказался почти таким же, как у укрепленного бункера Сидоровича. Замок валялся рядом, явно сорванный Бюрером при утренней рекогносцировке. — Не слишком я хочу туда лезть, — пробормотал под нос Макс, почти ощущая могильный холод, ползущий из разверстого зева, хотя утреннее солнышко приятно припекало. — Как же ты чертовски прав в своих опасениях, друг мой, — крякнув, Бюрер поправил на спине рюкзак и поравнялся с ним, — что ж, я веду, кошка замыкает, не расползаемся, в подозрительные лужи не наступаем. На всякий случай уточню, подозрительными считаются все лужи до единой, а особенно те, которые зеленые, шипят и светятся. Химера пропустила шутку мимо ушей. Профили мужчины и парня сейчас с ее ракурса располагались друг за другом, как на монете, и не заметить сходство было невозможно. — Как, говоришь, сына твоего зовут? — протянула она. Все замерли. Сталкер очень медленно повернул голову в сторону претендента на внимание его жены, тщательно принюхался. Потом расстегнул куртку, залез куда-то глубоко во внутренний карман, достал сложенную вчетверо бумажку, протянул девушке. Она развернула фотографию, ревниво подумав, что он хранит ее много лет, но ни разу ей не показывал, сравнила. Шестилетний мальчишка на снимке здорово подрос, но форма губ, явно от матери, осталась той же. Коротко угукнув, она вернула фото. — Ну, что я могу сказать, все труды пропали даром, долбоебизм передался по наследству, — холодно улыбнувшись, он сделал первый шаг вниз по лестнице, — вперед, солнце уходит. У Феоктистова кружилась голова и ощутимо заезжали шарики за ролики, но он все же послушно потопал, когда пихнули в спину. Кораблёв-старший только вздохнул, понимая две вещи. Во-первых, мир действительно тесен. Во-вторых, Бюрер только что резко потерял в боеспособности, а это очень плохо, учитывая влажную темноту подземелья, в которую они все глубже погружались. Крутая лестница с пыльными ступенями вела вниз так уверенно, что, казалось, прямо так они и дойдут до ядра планеты. — Насколько глубоко мы спустимся? — нервно поинтересовался Андрей, с детства не очень любящий замкнутые темные пространства. — А хер знает, — неприветливо ответил Бюрер, и желания поддержать разговор ни у кого не возникло. Химера даже засекла — они спускались двадцать восемь минут. Целых двадцать восемь минут непрерывной прямой лестницы из стандартных железобетонных пролетов. Это явно Зона подготовила для прохода группы, люди такое не делают. И такой зелёный коридор здорово нервировал тех, кто кое-что в этом понимал. Конечно, наверное, так будет проще и удобнее, чем через логово химер, но выходить надо будет явно по ранее намеченному пути. Возвращаться тем же туннелем она бы рискнула только с Бюрером, но никак не с четырьмя неподготовленными людьми. Скрипя зубами, Бюрер старательно думал о чем угодно, кроме нежданно-негаданно объявившегося сына. Спуск кончился, начался прямой узкий коридор, тянувшийся вдаль без поворотов и ответвлений насколько хватало чутья. Зона отлично подготовилась к приему гостей, главное блюдо вечера уже стоит в центре стола и только ждёт, когда же они доберутся и попробуют его забрать. Он редко совсем не мог понять ее мотивы, и сейчас был как раз такой случай. Здесь его жена, недолеченная, уставшая, которой вообще сидеть бы на Янтаре и не высовываться для сохранности. Здесь его, мать его, сын, что вообще не укладывалось в голове. То-то же его запах казался знакомым. Если бы не Катя и ее упрямство, эту экскурсию поручили бы кому-нибудь другому. И, если бы они где-то загнулись, вина за это лежала бы именно на Бюрере, он же не хотел идти. Не то чтобы ему было не насрать на всех вокруг, кроме кошки, но проебать жизнь собственного сына казалось кощунством. Нельзя сказать, что Максим — плод чистой и красивой любви, но мужчина знал о его рождении. Некоторое время ему даже присылали фотографии, потому что увидеть его он так и не успел, о чем не очень жалел. Как мог, помогал из тюрьмы, хотя мог, конечно, немного. Когда у Максима появился отчим, эта нестабильная связь оборвалась совсем — Николай не жалел. Такого родителя никому не пожелаешь, так что он спокойно жил и занимался своими делами. Тихо зашипев сквозь зубы от злости на малолетнего идиота, сунувшегося в пасть льву, Бюрер крепче стиснул винтовку жены и глубоко вздохнул, вычленяя ее запах из всех остальных. Она уже не ранена, но ещё далеко не боеспособна, так что нужно сосредоточиться и сделать так, чтобы самым сложным в ее нынешнем положении было перебирание ногами. Потянувшись телекинезом, он немного приподнял ВСС и цепь — самые тяжёлые части ее экипировки. Конечно, разгрузить себя она не даст, так что примерно половину веса сталкер ей оставил. Не любит чувствовать себя слабой с тех самых пор, как эта слабость аукнулась ей психологической травмой. — Какого, блять... Он ощущал далеко вперёд. И далеко впереди был все тот же коридор. Но стены внезапно раздвинулись, лишив Бюрера его своеобразного зрения на несколько секунд. — Что там? — выхватив из кобуры пистолет, Химера нервно оглянулась на пустой коридор и прошла вперёд. — Тут только что не было никакого зала, только коридор, — растерянно пробормотал Бюрер, касаясь стены для ориентира, — что в центре? Я не могу почуять. — Кажется, то, что мы ищем, — девушка прищурилась на молочно-белый свет явно артефактного происхождения на уровне пола, — он светится. — Ладно, тогда я возьму его, а ты стой тут, — нетвердо шагнув вперёд, сталкер с трудом поборол желание вытянуть руки. Непривычно было иметь такое здоровое слепое пятно, да ещё и прямо перед собой, — там яма или что? Не могу понять. — Да, углубление в полу, метр примерно, он в центре на пьедестале, — взволнованно переступив с ноги на ногу, Химера покрепче сжала рукоять. Он никогда не позволял ей подходить к неизвестным артефактам или первой соваться в опасные места. Всегда защищал. Но сейчас ее инстинкт самосохранения выдавал противоречивые чувства — от артефакта им будет плохо, но при этом он явно целебный. Добравшись до края углубления, Бюрер вытащил из рюкзака свинцовый контейнер, осторожно ощупал воздух ногой и спрыгнул. Острая боль пронзила голову, он взвыл, хватаясь за виски, закрывая от слепящего света готовые лопнуть глаза. Такого он не испытывал даже глядя на солнце. — Что с тобой? — сделав шаг вперёд, Химера прислушалась. Он упал куда-то вниз и возился там, подвывая. — Коль? Оглянувшись на взвинченную группу, девушка плавно прокралась ближе и заглянула за край ямы. Мужчина сжался в комок, слабо суча ногами, будто пытался отползти, но его спина уже прижималась к стене. Таким она не видела его с тех пор, как он терял зрение — напуганным, ослабленным и ничего вокруг себя не понимающим. Убрав оружие в кобуру, она спрыгнула к нему, зачем-то задержав дыхание, как перед нырком в ледяную воду. По всему телу прошлась волна покалывания, появилась слабость в коленках, заныла сильнее спина, но ничего такого, от чего терпеливый Бюрер мог так страшно выть. — Я тут, — прижав его голову к груди, Химера почувствовала, что он слабо цепляется за ее плечи и талию, будто хочет обнять, — я с тобой. Что случилось? Брюнет поднял на нее взгляд снова теплых карих глаз, с белками, с красной сеточкой полопавшихся от напряжения сосудов. — Ты такая красивая, — едва не простонал он, смаргивая слезы, — боже мой, какая ты красивая. Что же, она все поняла. Артефакт откатывает негативные изменения, вряд ли надолго. Вряд ли он спасет ту девушку, для которой его хотят отсюда забрать. Но ей точно известно, что в таком виде они далеко не уйдут, нужно вывести Бюрера и выйти самой из области действия. Подобрав контейнер, Химера осторожно двумя руками положила в него ярко светящийся кристалл, немного напоминающий формой Монолит, только белесый и будто полный тумана. — Нет! — вскрикнул Бюрер, когда она захлопнула крышку. — Нет, я хочу видеть! Шатаясь, как пьяный, он тяжело поднялся на ноги, крепко держась за бетонный край ямы. — Успокойся, — мягко попросила девушка, пряча контейнер за спину. — Отдай! — прямо ей в лицо прорычал снова черноглазый мужчина и тут же отшатнулся, хватась для устойчивости за пьедестал и закрывая ладонью лицо. — Прости. Убери от меня эту херню. Поджав губы, Химера нахмурилась. Было что-то неправильное в реакции Бюрера на артефакт. И именно поэтому надо держать их подальше друг от друга. Да и от нее тоже, мало ли, что может произойти. — Все, возвращаемся? — нервно уточнил Виктор Александрович, когда она легко выскочила из углубления и с контейнером под мышкой поманила их к себе. Он представил, как мучительно будет подниматься по той бесконечной лестнице, но решил, что это не слишком большая цена за возможность оказаться поскорее дома. — Сначала надо найти выход, — свинцовый ящик перекочевал в рюкзак Андрея, — тем же путем возвращаться худшая из примет, — Кораблёв открыл было рот, чтобы поспорить, но Екатерина не терпящим возражений ледяным тоном сообщила: — Вас сюда довела сама Зона, очень быстро и безопасно. Не факт, что выводить будет так же, так что стоит уважать ее правила. Все понятно? И, не слушая ответ, развернулась спиной к коридору, по которому они пришли. В противоположной стене зала обнаружился его брат-близнец, такой же темный и сырой. Кряхтящий и злющий Бюрер пристроился замыкающим, потирая ноющие виски и мысленно прикидывая, как заполучить себе чудо-лечилку, взять жену под мышку и свалить в бессрочный вояж на Большую землю из этой гигантской ямы с дерьмом под названием Зона. — Нет, Коль, мы не можем так поступить, — старший Кораблёв проснулся от тихого злобного шипения Химеры. Они шли весь день, но коридор только один раз повернул на сорок пять градусов, остальное не менялось. Фонарики приходилось использовать по одному, потому что даже проводники не знали, сколько они будут тут ходить. — Ты не можешь, конечно, но для этого у тебя есть я, — спокойно ответил Бюрер. — Прекрати! — Да нам даже убивать их не понадобится, заберем артефакт и свалим! — он явно тоже начал распаляться. — Слушай, коть, ну правда, мы сможем жить нормально! Уедем куда-нибудь на Камчатку и забудем это все, как страшный сон! Услышанное полковнику ой как не понравилось, он невольно нащупал лежащий рядом МП-5. — Но она умрет! Ты понимаешь? — Знаешь, сколько людей в мире умирает каждый день? И, если выбирать между абстрактной девчонкой и моей любимой женой, как думаешь, какой я сделаю выбор? И вообще, я тут только потому, что ты ее пожалела. — Не будь таким, пожалуйста, прекрати, — с бесконечной усталостью попросила девушка. — Коть, я люблю тебя, ты знаешь, больше жизни. На все готов для тебя. И, если наша свобода от Зоны будет стоить десяток жизней, я готов заплатить эту цену, даже если там будет и моя жизнь. Чтобы ты училась в универе, чтобы мы гуляли по магазинам, ели мороженое в кафешках, спали на нормальной кровати, чтобы у тебя были друзья, а не вся эта вшивая сталкерня. Я хочу для тебя лучшего, самого лучшего, что смогу дать, и вот прямо сейчас у меня есть возможность умыкнуть тебя у Зоны. — Вор — это призвание, да? — невесело усмехнулась Химера. — А ты как думала? Меня убивает мысль, что я больше никогда не смогу увидеть тебя нормально, глазами. — Раньше ты с этим жил и не жаловался. — Раньше у меня не было возможности, вообще никакой! — ссора снова начала набирать обороты и тут же прекратилась, когда донёсся сдавленный всхлип. — Ну котеночек, ну пожалуйста, только не плачь. Я не хотел тебя расстроить, прости. — Ты же сам понимаешь, что она специально это сделала! — с ноткой истерики зашептала Катя, иногда срываясь в почти комичный писк. — Специально подсунула этот артефакт, чтобы ты тут же захотел его себе, а я сомневалась! И она там сейчас сидит с поп-корном и мерзко хихикает! — Думаю, она уверена, что ты меня уговоришь. Давай удивим ее, м? — Я не смогу жить нормально, если из-за меня умрет эта девочка, — почти спокойно и очень серьезно сказала сталкерша, — я пообещала, ну. — Поверь, сможешь, и не с таким люди живут. Или ты хочешь, чтобы она жила, а мы продолжали тут болтаться и страдать? — Ну мы же не умрем, а она — да, — с сомнением протянула девушка. — Какая ты оптимистка у меня, а. Я больше, чем уверен, что эта херня в единственном экземпляре и другой такой возможности нам не выпадет. — Я тоже уверена кое в чем, — хмыкнула биолог, — в том, что этот артефакт, как и другие, просуществует вне Зоны не больше трех суток. И девочка умрет, и мы все равно тут останемся, Зона выиграет по всем статьям. — А вдруг нет? — А если мы не успеем вернуться в Зону, когда его действие пропадет? Или она не позволит нам вернуться? Я не хочу, чтобы ты погиб из-за этих дурацких подковерных игр. — Ладно, об этом я не подумал, рисковать тобой я не готов, — проворчал Бюрер, — чертова Зона опять меня победила. — Зато мы вместе, правда? — Да уж, тебя я ни на какую свободу не променяю, котенок. Обдумывая услышанное, Виктор Александрович лежал и смотрел в темноту, хотя надо было, очень даже надо было спать. Про ограниченный срок жизни артефактов вне Зоны он слышал впервые и был очень недоволен, что ему раньше не сообщили. Эти двое там что-то ещё возились и неслышно шептались, но прислушиваться не было сил. — Ну прекрати, Коль, — почти капризно выдала Химера. — Да ладно тебе, все спят, никто не услышит, — игриво промурлыкал сталкер. Кораблёв едва удержался от вздоха. Ещё только подслушивать их тисканья не хватало. Не стыдятся же при всем честном народе. — Какая разница, слышат или нет, прекрати! — шуршали спальники, красноречиво расстегнулась молния. — Никогда так не говори, знаешь же, терпеть не могу. — Ихний, — припечатал Бюрер с улыбкой в голосе, — евонный. — Угх, я точно тебя когда-нибудь убью, — вздохнула Химера, раздался звук удара, сочный чмок. И, наконец, все затихло. Все же вздохнув, Виктор Александрович закрыл глаза. Темнее не стало. В этих коридорах хоть глаз выколи. А завтра ещё идти и идти. Раз можно не беспокоиться, что артефакт украдут, нужно только молиться за удачное завершение похода и как можно более быстрое возвращение в клинику со спасительным камнем.