Экспансия

      Одинокий Странник сидел на полу, приходя в себя после обморока. В ушах звенело. Повезло, что не ударился ничем сильно. Глупо было бы получить травму не в сражении, не по-мужски это. Пулевые ранения, ожоги, царапины от когтей мутантов, отравления — чего только ни знала шкура Странника. А вот обморок — это что-то новое. Такого еще не было.       Никак не получалось поверить, что президент Эдем, бывший компьютером, каким-то образом превратился в человека. Если бы Страннику раньше бы этом кто сказал, то он бы назвал сказавшего ненормальным. А теперь президент стоял прямо перед ним.       — Ты как? Не ушибся? Голова не болит? — осведомилась Мойра, наклонившись к Страннику.       — А? — он поднял на нее глаза. - Нет, не болит…       Странник медленно встал, опираясь на стену. Слабости не было, звон утих.       — Может, тебе стоит прилечь? — еще раз спросила Мойра. В ее голосе прозвучало беспокойство, что для нее являлось необычным. В другое время она никогда не унывала и могла болтать без умолку, попутно собирая из хлама всевозможные адские штуки. Чего только стоила ручная пушка, сделанная из пылесоса и стрелявшая любым мусором, угодившим под руку. Вещь хоть и крайне экзотическая, но полезная и эффективная — Одинокий Странник сам проверял.       — Нет-нет, не нужно. Все в норме.       — Рад, что обошлось благополучно, — сказал Эдем. — Полагаю, мы можем продолжить?       — Давайте допьем чай, — согласился Странник. Ему нужно было успокоиться, а крепкий чай и проверенный временем торт отлично для этого подходили. И очень хотелось прояснить вопрос об Эдеме. Так что Странник направился к раковине — вымыть руки. В родном Убежище всегда была чистая вода и, в отличие от многих людей на Пустоши, за чистотой тела он следил. Совсем недавно он и не мог представить, что люди могут неделями не мыться, ходить с гнилыми зубами и вести себя по-скотски. Первая же стычка с рейдерами показала — еще как могут.       В магазине Мойры раковина была старой, пожелтевшей от времени, но чистой. Кое-где виднелись паутинки трещин. Встав перед ней, парень повернул ручку крана. Однако вода не полилась. Ни грязная, ржавая, никакая вообще. Сама хозяйка магазина тут же прокомментировала:       — Воды нет. Водопровод ремонтируют.       Странник закрыл кран. Загадка президента не давала покоя. Вот и забыл, что трубы меняют на новые. Он сел на стул, который отозвался агоническим скрипом. Тем временем Мойра поставила перед гостем чашку с чаем, расположившись за столом вместе с Эдемом.       — Спасибо, — поблагодарил парень, взяв чашку. Все это время он не сводил глаз с президента. Эта обстановка создавала странное ощущение. Будто собрались за столом старые друзья, все хорошо и на душе тепло. Вот только глава Анклава другом для бывшего жителя Убежища не являлся.       Президент сохранял спокойствие и доброжелательность. Оказалось, что до прихода Странника он беседовал с Мойрой о технологиях. Девушка, по-видимому, стала отличной собеседницей — чтобы долго терпеть ее монологи, нужно было иметь стальные нервы, каковыми Эдем обладал.       Разговор продолжился. Мойра быстро вернулась к своему веселому виду. Вот ей президент нравился. Еще бы — привлекательный мужчина в солидном костюме. И чувство юмора у него имелось, как ни удивительно.       Чай был неплох. Даже хорош, учитывая мерки Пустошей и кулинарные навыки Мойры. Странник помнил, как отравился печеньем, приготовленным той. Никто же ее не предупреждал, что яйца болотников не заменят собой куриные. И что скорпионов для готовки надо уметь разделывать во избежание отравления ядом. А эту жидкость в чашке не хотелось по-тихому вылить. Вроде бы элементарно — кинул пакетик с заваркой в кипяток — и готово. Но слишком уж хорошо Странник знал Мойру Браун. Почти незаметно съелись и два кусочка консервированного торта. Во время Великой войны американцы консервировали все, что можно уместить в металлическую банку. Овощи, фрукты, мясо, сладости. Как оказалось, не зря. Давно упали атомные бомбы, огнем очистив землю от почти всех живых существ. Консервы же сохранились и накормили многих.       — Знаете, я и не предполагала, что когда-нибудь встречусь с настоящим президентом! — сказала Мойра. — У нас многие в городе думали, что эти речи по радио — записи еще довоенных времен. Не все так считали, конечно. Натан вот верил, что Анклав придет и наведет порядок. О, как это все захватывающе!       — Ну-ну, конечно, — тихо проворчал Странник. Его, кажется, никто не услышал. Тем лучше.       — Согласен. Анклав вернулся, чтобы восстановить мир и справедливость. О правительстве какие только слухи не ходят… Порочащие, лживые, просто выдумки. Их нужно развеять, — ответил Эдем.       Он встал и поправил галстук. Его лицо приняло торжественное выражение.       — Благодарю за чай, мисс Браун, — произнес президент. — Это скрасило ожидание подготовки к выступлению. Теперь, я думаю, все готово. Мне пора идти. Американцы ждут появления лидера.       Эти слова Странника заинтересовали. Дело было не в том, как обратился к Мойре президент. Парень симпатизировал этой болтливой рыжей и знал ее уже порядочное время. Но вот до серьезных отношений как-то не дошло, несмотря на схожесть характеров. Лишь дружба. А что президент собирался выступать перед народом — уже имело смысл. Выходит, все серьезно. И именно выступление — не вооруженный захват Мегатонны, не расстрелы, что само по себе странно.       Обидно, что за время этих посиделок так и не появилось удобного момента, чтобы задать Эдему вопросы. Просиживать штаны же в компании стеллажей, заваленных всякой всячиной, и пустых чашек не хотелось. Куда лучшим было решение посмотреть, что будет говорить Джон Генри, как на речь отреагируют горожане.       И уж совсем вылетело из головы то, зачем парень сюда пришел — отдать найденные книги. К великой радости Мойры, из рюкзака он достал стопку потрепанных книг. Некоторые были чуть обгоревшими, кое-где отсутствовали страницы, но это не являлось критичным.       — Вот, как и обещал, — сказал Странник.       — Ого! Спасибо, Сто Первый! Мне надолго хватит, — весело ответила девушка. Она быстро просмотрела «добычу», глянув на обложки и титульные листы.       — Тут и худлитература есть. Отлично!       — А ты тоже на выступление пойдешь? — спросил парень. Как бы его ни называли — Сто Первый, Странник, ему было без разницы. Он привык. Если прозвище не оскорбительно, то порядок.       — Почему бы и нет? Не знаю, кто и что говорит, но мне Эдем кажется неплохим человеком.       Человеком… О, если бы ты знала, что это за «человек», то так не говорила, подумал Странник.       Втроем они вышли из магазина. Внизу на площади, перед уже установленной сценой, собрались люди, ждавшие начала речи. Здесь были почти все жители. Среди них и Натан Варгас с женой — не мог ярый приверженец Анклава не прийти. Увидел Странник и нескольких анклавовских солдат — они стояли по краям площади и не имели при себе оружия. Бойцов насчиталось шесть. Их массивные серые фигуры в силовой броне вписывались в общую скудность красок Мегатонны. Охранники президента выглядели, словно статуи, могучие и непоколебимые.       — Приготовления закончились, не хватает только самого главного. Президента, то есть, меня, — сказал Джон Генри, посмотрев на сцену. Он спустился вниз. За ним последовала Мойра, но через пару шагов обернулась:       — Эй, Сто Первый, а ты чего стоишь?       — Я тут побуду. Отсюда лучше видно. Да и мешать не хочу, без меня народа много.       — Ну ладно.       Пожав плечами, Мойра прошла по дорожке и заняла место в первом ряду собравшихся. Эдем добрался до сцены и взял в руки микрофон. Горожане, до этого общавшиеся между собой, утихли. Миг затишья прервал голос президента:       — Приветствую жителей Мегатонны! Вот, наконец, наступил момент, когда я с вами встретился. Я хочу поговорить с американцами, объяснить цели Анклава. Надеюсь, наше общение будем приятным и вежливым. Ведь так?       — А почему именно сейчас? — раздался голос из толпы. — Почему не раньше? Где наше заботливое правительство было все это время? А?       — Правительство решало проблемы, — ответ Джона Генри был спокойным. — Не стоить думать, будто президент — это такой волшебник. Махнул палочкой — сразу наступило благополучие и все беды исчезли. И что ему просто лень что-то решать. Особенно, если речь идет о такой большой стране, как Америка. У Анклава были и внутренние проблемы. Мы недавно с ними разобрались и стали готовы к более масштабным действиям. Попрошу не кричать, а поднимать руку и спрашивать. Хорошо? Тогда продолжим. Нашей стране пришлось вынести много горя с того момента, как упали атомные бомбы. Среди анархии и разрухи Анклав сумел сохранить военную мощь и технологическое превосходство. Но применить их во благо нации мешали многие факторы. Большую роль в этом сыграла политика президента Дика Ричардсона. При нем солдаты Анклава похищали людей, создавали оружие массового поражения. Вот откуда растут корни недоверия к нам! Так вот, я — не Ричардсон! Я выбрал другой путь. Путь помощи и сотрудничества, когда сильный помогает тому, кто слабее.       Теперь Странник еще раз убедился, что президент умеет говорить, производить впечатление. Красивый, харизматичный голос, излучающий доброжелательность. Да и речь его была проста и понятна. С высоты Сто Первому было отлично видно и слышно, что происходило на площади. Чуть повернув голову, он краем глаза заметил что-то лишнее сзади. Этим лишним был анклавовский офицер в серой униформе. Он стоял у стены дома. Фуражка, низко надвинутая, мешала разглядеть его лицо. Что он тут делает? Одна догадка пришла быстро. Конечно, его сюда приставил Эдем. Зачем? Чтобы Странник чего-нибудь не выкинул из фокусов, или для его безопасности?       Невольно склоняясь к первому варианту, он для проверки сделал несколько шагов вбок, к мостику. Остановился, облокотился на перила заграждения. Посмотрел — офицер последовал за ним, держась на том же расстоянии, что и раньше. Точно, он наблюдает.       — И я заявляю, — продолжал Эдем, — что мы взялись помогать. Здесь и сейчас. Вы видите, как наши специалисты обновляют водопровод. Новые трубы будут служить городу долго и надежно. Мы все знаем, как дорога на Пустоши чистая вода.       Руку подняла девочка. Она так активно тянула ее, что Странник даже улыбнулся. И поглядывал на соседа сзади. Офицер не проявлял враждебности, а просто стоял рядом.       — Да? Как тебя зовут?       — Мое имя — Мэгги, мистер президент, — ответила девочка.       — О. И что же ты хотела спросить, Мэгги?       — Ну…, а как вас выбрали? Расскажите, пожалуйста.       — Отличный вопрос! — воскликнул Джон Генри. — Дети интересуются, как работает американский аппарат власти! Меня выбирали люди, состоящие в Анклаве. А это довольно много человек. Кому-то может показаться недемократичным, но вы же понимаете, что в послевоенной Америке проводить повсеместные выборы крайне трудно! Было бы глупо думать, что государственный работник отправится к рейдерам, даст им бюллетень и поинтересуется, кто из кандидатов им больше нравится. А те поставят галочку и с улыбками вернут бумагу. Абсурдная картина, не правда ли? Выборы проводились по всем пунктам. Были и другие кандидаты, кроме меня. Авторитетные военные, ученые. Что касается рейдеров, то мы покончим с этим бандитизмом и произволом! Настанет тот день, когда возрожденная страна сможет спать спокойно!       Офицер встал справа от Странника.       — Не стоит беспокоиться. Я такой же зритель, как и остальные, — сказал он.       — Хорошо, — сухо бросил парень, бросив взгляд на пояс офицера и не увидев там кобуру с пистолетом. Тоже безоружен.       Бывшего жителя Убежища уже не столько заботил этот человек в сером. Без оружия он мало что мог сделать, даже если бы и пытался. Судя по всему, Эдем решил продемонстрировать добрые намерения и не разрешил солдатам носить оружие в городе. Эта мысль подтвердилась.       — Солдаты Анклава не могут применять оружие здесь. Мой приказ. Нам же не нужна пальба и лишние хлопоты. А теперь вернемся к Мегатонне. Мистер Симмс, вам слово.       На сцену поднялась высокая темнокожая фигура. На этот раз мэр был без своей ковбойской шляпы, в которой Странник привык его видеть. Президент протянул Лукасу Симмсу микрофон.       — Спасибо. Да, момент очень важный, — заговорил мэр. — И я считаю, что лучше нам объединиться с Анклавом. Президент Эдем очень подробно изложил мне свои предложения по этому поводу. Мы все останемся в выигрыше. Бойцы правительства обеспечат нам защиту, ученые снабдят технологиями и помогут в развитии города. А Анклав получит повод доказать, что времена ричардсоновской политики в самом деле прошли. Мне было непросто, но я принял решение. Надеюсь, его примет и каждый из вас, дорогие сограждане.       Слова мэра Страннику не показались чем-то невероятным. Их следовало ожидать. Беспокоило другое. Он все это время держал в себе неприязнь к правительству. Он не раз слышал, что творили люди, закованные в черную силовую броню. Ненавидел их. Встреча с президентом в бункере убедила в том, что Эдем — компьютер. Холодная расчетливая машина. Но сейчас… Сейчас Джон Генри Эдем вел себя как человек, говорил, как человек. И ни одна деталь не могла сказать, что он был суперкомпьютером.       Что, если Странник ошибался? Обманулся, а Эдем просто общался с ним через компьютер, находясь в другом месте. И был он всегда человеком. И насчет Анклава тоже ошибался? Вдруг они не такие кровожадные изверги с идеями геноцида всех жителей Пустоши? Тогда многое в мировоззрении Странника обратилось бы в пыль. Его убеждения были неправильными? Требовалось объяснение. Нужно было разобраться в этой путанице. А пока ничему нельзя было доверять на все сто.