Экспансия

      Редкие лучи солнца пробивались через серые тучи, укрывавшие сплошным одеялом небо. Ветер чуть колыхал пучки травы, тут и там прораставшей из трещин в асфальте. Обитатели Столичной Пустоши постепенно выбирались из своих жилищ, а мутанты — из нор и пещер.       Капрал Тайер исследовал местность, попутно зачищая территорию от мелких мутантов, вроде кротокрысов и радскорпионов. Ему это не составляло труда — силовая броня и плазменная винтовка с несколькими десятками энергетических зарядов делали бойца бесспорным победителем в стычках с несильно опасными порождениями радиации. Самому капралу охота на мутантов доставляла удовольствие — стрелять по мелким гадам было интересно и нетрудно. Кроме того, он радовался, что приносит пользу не только Анклаву, но и всем другим людям, живущим в послевоенной Америке. А то уж слишком много расплодилось, в особенности, кротокрысов. Обычные крысы и так очень быстро размножаются, а эти еще уродливые донельзя и укусить ощутимо могут. Хорошо, что в броне Тайер их укусов не чувствовал. Ветер донес далекие крики людей и звуки выстрелов. За холмами метрах в двухстах-трехстах отсюда шел бой. Стреляли часто, отчаянно, пальба велась из нескольких видов оружия. Треску пары автоматов и ружейному грохоту, на таком расстоянии совсем не страшным, отвечало яростное рычание. Тайер удовлетворенно усмехнулся про себя — не иначе, как шайка рейдеров напоролась на яо-гая. Скоро станет парой садистов и убийц меньше на Пустоши. И одним сытым медведем больше. Еще один радостный момент.       Кроме этого радовала и общая обстановка. Анклав сейчас находился на пике боевой мощи, его бойцы носили лучшую экипировку и оружие, которое только можно было найти на Пустоши. Питание организовывалось хорошо, почти как в довоенной армии. И конечно, рост патриотизма. Солдаты понимали, что цель — восстановление Америки находится в их руках и они ее достигнут. Тайер тоже это осознавал. Он с ранних лет восторгался грозной и мужественной внешностью закованных в черные доспехи солдат с винтовками наперевес. Воины всегда оставались для него объектом подражания и давали повод гордиться тем, что он тоже является частью могущественной правительственной организации. А два года назад, по достижении совершеннолетия, мечта молодого американца Джека Тайера сбылась — он вступил в ряды вооруженных сил Анклава. Конечно, служба оказалась не ерундовой работой вроде мытья полов, но оптимист по жизни, Тайер был готов к этому и ничуть не жалел.       Были раньше и другие времена, когда Анклав был еще могущественнее. Но тех лет Тайер не знал, как и не видел события, ознаменовавшего их конец, так как родился позже. Тридцать пять лет назад в результате диверсии была уничтожена база и погибли почти все члены правительства. Но ценой неимоверных усилий организация восстановилась, даже превзошла старые показатели. О годах жизни до катастрофы говорил преподаватель на уроках истории, потом офицеры на службе. И конечно, сам полковник Отем с ностальгией рассказывал, как жили американцы тогда. Тайер очень уважал полковника, считал его примером эффективного командующего. Стойкость Отема, его мужество, выдержка действительно заслуживали того.       Рядом с заброшенной заправочной станцией капрал сделал перерыв. После долгой охоты отдохнуть не мешало. Заодно он посмотрел на до сих пор стоявшие у колонок ржавые остовы довоенных машин. Рядом с ними находился покосившийся рекламный щит с ценами на топливо. Девяносто пятый бензин стоил семь тысяч пятьсот долларов за галлон. Да, всемирный топливный кризис и послужил началом ядерной войны. Такая громадная машина, как мировая экономика, оказалась на грани гибели без нефти и газа. Люди пытались адаптировать жизнь под ядерную энергию, но не получилось. Итогом всего этого стал современный радиоактивный мир. Тайер часто задавал себе вопрос: можно ли было избежать атомного апокалипсиса? В теории - да. Но часто реальность отличается от сухих цифр на бумаге. А идеальных людей просто не существует.       На дороге Тайер заметил девочку. По внешности капрал мог ей дать лет двенадцать, даже меньше. Вокруг ребенка бегала лохматая черно-серая собака, игриво лаявшая. Это удивило военного. Картина казалась безобидной и в некотором роде забавной. Однако не успел Тайер подойти ближе, как заметил выбежавшего из руин многоэтажного дома когтя смерти. Тварь с угрожающей быстротой двигалась в направлении девочки, а та слишком поздно среагировала. Собака зарычала на врага, но что могло животное сделать против порождения Пустоши, способного только убивать? Коготь смерти с легкостью превратил бы собаку в фарш. Тайер снял с плеча винтовку, прицелился в бегущего монстра, стараясь не упустить ни доли секунды, и нажал на спуск. Три зеленых шара раскаленной плазмы попали в когтя смерти. Чудовище вспыхнуло на миг, а затем расплавилось в противную фосфорецирующую лужу. Тайер облегченно выдохнул. Он успел спасти две жизни, а может даже и свою. Освободив руки от оружия, капрал пошел к испуганному ребенку. Девочка не пыталась убежать, а молча смотрела на солдата. Поняв по взгляду, что напугать спасенную могла и его внешность — черная броня, странное оружие, да и много чего плохого думают жители Пустоши про Анклав. Фашисты, звери хуже супермутантов, безжалостные убийцы с железной дисциплиной и идеей мирового господства. Тайер снял шлем, показав свое лицо, и попытался улыбнуться девочке.       - Не бойся. Я такой же человек, как и ты, — тихим спокойным голосом произнес военный. Но не успел он дождаться ответа, как в следующую секунду почувствовал боль от удара в лицо и его повалили на землю. Шлем выпал из рук Тайера.       - Не смей трогать мою дочь, федеральный ублюдок!       Перед глазами капрала появилось черное дуло лазерного пистолета. Его обладательница — разгневанная молодая женщина в кожаной броне, второй рукой схватила бойца за горло. Тайер смотрел в ее серые, переполненные ненавистью глаза, и думал, как выйти из ситуации. Без шлема прямой выстрел лазером в лицо может убить его. Тайер мог бы ударить напавшую мать, схватить винтовку и выставить свои условия, но ему не хотелось осложнять отношения. При таком варианте наверняка началась бы стрельба. Убивать капралу совсем не нравилось. Он попробовал объясниться.       - Миссис, вы не так поняли…       - Заткнись и не двигайся! — прорычала женщина, ткнув капрала в лоб дулом пистолета.       - Я же спас вашу дочь. Прошу прекратить угрожать. В этом нет никакой необходимости.       - Спас! Все вы, выродки из правительства, одинаковые! Сначала говорите, что пришли спасать, а потом устраиваете геноцид! Я как будто вас не знаю. С какой стати я вообще должна тебя слушать, а не превратить твое лицо в кусок жареного мяса?       - Не стоит доверять всем слухам. У меня нет причин ненавидеть американский народ. Да, в прошлом Анклав был полуфашистской организацией, но это было более тридцати лет назад! Честно, наша идеология изменилась! — Тайер совсем перешел на «гражданский» язык, безо всяких армейских терминов. Не та ситуация. Грозный тон женщины чуть смягчился. Но оружие она не убирала.       - Белые и пушистые анклавовцы? Ну, допустим. Чем докажешь-то? — недоверчиво спросила женщина. Она все еще была полна решимости нажать на спуск. Видимо, настолько она ненавидела Анклав. В каком-то смысле Тайер ее даже понимал. Многие военные деятели правительства особым гуманизмом не отличались. Взять хотя бы Фрэнка Хорригана…       - Мама, давай отпустим этого военного. Я вижу, что он не злой, — сказала подошедшая девочка. Капрал ухватился за ее слова, как за брошенную веревку.       - Ваша дочь права. Я хотел лишь помочь. Я не собирался кому-нибудь вредить. Если бы я хотел, я бы взялся за оружие. Вы недооцениваете возможности силовой брони, — постарался он сказать как можно более спокойно.       - Ладно. Вставай, но без фокусов мне тут. Ты недооцениваешь мою реакцию. — неохотно произнесла женщина, позволяя Джеку подняться на ноги. Капрал встал, все еще находясь под прицелом, вытер тыльной стороной ладони струйку крови из разбитого носа.       - Хорошо — хорошо. Видите, я не собираюсь стрелять, — сказал он.       - Вижу, — женщина посмотрела с интересом на винтовку бойца. — Так как тебя зовут?       - Джек Тайер.       - Я — Марта Уильямс. Это моя дочь, Дженнифер. Если интересно, то кличка пса — Потрошиллинг. Тайер кивнул, заодно Марта убрала пистолет в кобуру. Теперь можно нормально поговорить. Джек не впервые встречался с жителями внешнего мира, но возможность общения не на языке силы выдавалась нечасто. А сейчас даже пес с жестокой кличкой вилял хвостом, не показывая агрессии. Внимание всех отвлек звук двигателей. В небе над Пустошью пронеслась тройка самолетов на высокой скорости, оставляя белые инверсионные следы. Капрал присвистнул от удивления, провожая взглядом самолеты.       - Это что, тоже ваши? Правительственные? — спросила Марта.       - Нет, нет. У нас нет самолетов, да еще таких продвинутых. Разве что винтокрылы… я сам ничего не понимаю, — мотнул головой военный. У кого еще могла быть авиация спустя столько лет после ядерной войны, он не мог понять. Неужели китайцы? ..       - А. Странно. Может, потом выйдет разобраться. Ты, кстати, чего тут вообще делал-то, боец?       - Так, мутантов стрелял. Радтараканы, остальная гадость.       Джек подобрал с земли упавший шлем, протер защитное стекло от пыли. Надел, попробовал связаться со своими по радио. И поморщился, чего Марта не увидела. Потому что из динамиков раздался разгневанный голос майора Хейза.       - Где тебя носит, капрал? Почему, ты, сукин сын, больше часа не выходил на связь? А? Я спрашиваю! — майор ругался так громко, что Тайер даже представлял, как Хейз с покрасневшим лицом и выкаченными глазами брызжет слюной ему на броню, трясясь от негодования и размахивая пистолетом. Тайер мысленно поблагодарил создателей шлема за звукоизоляцию — кроме него самого никто тираду майора не слышал. Когда он злился, в его речи самыми приличными словами чаще всего становились «в», «на» и «к». Подождав, когда командир перестанет извергать нецензурные выкрики, Джек совершенно спокойно ответил:       - Прошу прощения, сэр, но я был занят, налаживал контакты с местным населением.       - Какие, нахрен, контакты, Тайер? Половые? Тебе что было приказано делать? Уничтожать мутантов! — Так точно. Задание выполнено. Плюс уничтожил когтя смерти.       - Сэр! Твою мать, когда ты начнешь обращаться к командованию, как того предписывает устав?       - Так точно, сэр.       - Коготь смерти, говоришь? Ладно. Быстро тащи свою задницу в лагерь, или на этом моя доброта и закончится. И смотри, винтовку опять не просри! Новую не выдам.       Раздалось шипение в динамиках — Хейз отключился. Тайер повернулся к Марте:       - Кажется, вы хотели доказательств мирных намерений правительства? Можете пойти со мной в наш лагерь. Это не так далеко. У нас есть чистая вода в большом количестве. Я знаю, как высока ее цена на Пустоши. И медикаменты.

***

      Сегодня в Мегатонне царило необычное оживление. Люди пребывали в позитивном настроении. Посетители закусочной «Латунный фонарь» общались на дружеских тонах, обсуждая последние новости. Одинокий Странник был уверен, что и у Мориарти в заведении то же самое. Пока же он понял из разговоров, что Анклав вновь заявил о себе. Больше всего, конечно, радовался этому Натан Варгас, ярый приверженец правительства. Странник даже беспокоился, как бы старику не стало плохо от переизбытка счастья. Впрочем, в «Фонаре» не задержался — спешил в магазин. С Натаном Странник не мог согласиться — уж слишком много он знал о прошлой деятельности правительства.       Незнакомые люди в рабочих комбинезонах чинили водопровод. Точнее, проводили капитальный ремонт, заменяя старые трубы на новые. Тоже удивительно. Насколько знал Странник, у начальника водоочистной станции городка не хватало ресурсов для ремонта, да и сам он уже был слишком стар для таких занятий. Поэтому в последний раз, когда в трубах появились протечки, чинил их он сам по просьбе начальника. Набрал металлолома в округе — и починил. Не за деньги, просто так. Ему нравилась Мегатонна, этот небольшой и уютный городок. И он помогал его жителям с проблемами, причем не одним только ремонтом. Следующим напоминанием о доброте Одинокого Странника была бомба. Да, недалеко от «Латунного фонаря» находилась в грязной луже неразорвавшаяся атомная бомба, упавшая во время Великой войны. Как бы странно это не звучало, но вокруг нее и вырос город, получивший название именно за нее. Как-то раз, по просьбе шерифа, Странник обезвредил бомбу, ведь она могла когда-нибудь взорваться, уничтожив не только город, но и вообще все живое в радиусе нескольких километров. Вероятность была существенная — бомба-то китайская, а товары Поднебесной особым качеством никогда не отличались. Город был спасен, а последователи местной церкви, которые поклонялись силе атома и взрывоопасному китайскому подарочку, как идолу, ничего не заметили.       А направлялся бывший житель Убежища к владельцу «Магазина на кратере» — Мойре Браун. Сам он замечал, что имеет много общего с этой рыжей и энергичной девушкой — механиком. Они вместе с детства обожали читать книги, узнавать новое о мире, были общительны, но не имели практических знаний. Она не знала жизни за пределами города, а он совсем недавно покинул подземный бункер, бывший для него домом все эти годы. Ничего не знавший толком о внешнем мире парень в сине-желтом комбинезоне, как выразился один наемник, «пижаме даунской расцветки», и веселая, не унывающая над собственными неудачами девушка, быстро нашли общий язык. Мойра показалась ему странноватой, но все равно они стали друзьями. Странник выполнял ее задания, изучая мир Пустоши и обучаясь новой для него жизни. И сейчас он возвращался, чтобы рассказать о результате работы. В этот раз Мойра попросила отыскать какие-нибудь книги, потому что все, что имелись в городе, она давно прочитала. Это казалось более безопасной затеей, чем установка передатчика в логове озерников, или прогулка по минному полю. Казалось поначалу. О приключениях и опасностях Странник не жалел — он подписался на них добровольно.       Постучав в дверь и услышав привычное «Входите!» Мойры, Странник зашел в магазин. И удивился. Мойра сидела за столом с каким-то мужчиной. Они пили чай с довоенным тортом и о чем-то тепло беседовали, девушка смеялась. Мужчина напоминал бизнесмена или чиновника, сошедшего со страниц довоенного журнала. Чистый выглаженный деловой костюм с галстуком, аккуратно уложенные темные волосы — все выглядело идеальным. По возрасту собеседнику Мойры можно было дать лет сорок или даже меньше. Странник видел этого человека в первый раз, но его голос показался знакомым. Где-то он уже звучал…       - Привет, Мойра! — поздоровался Странник. — Добрый день! — обратился он уже к мужчине делового вида.       - О, привет, Сто Первый! Как ты? Чай пить будешь? — весело отозвалась рыжая, отпив из чашки.       - Пожалуй, почему бы и нет? — улыбнулся парень. Мужчина посмотрел на него выразительными зелеными глазами и добродушно ответил на приветствие:       - И вновь мы встретились, Странник. Надеюсь, в этот раз все будет по-дружески. Сожалею, что тогда тебе были причинены проблемы.       - Что? Мы разве встречались раньше?       - Один раз. Ты отлично знаешь меня. Я президент Америки. Джон Генри Эдем.       Реакцией на слова Эдема послужил глухой стук упавшего на пол тела.       - Что это с ним? — спросила Мойра.       - Он в обмороке, — последовал ответ президента.       - Я вижу. Но почему?       - Вероятно, он не ожидал меня здесь увидеть. Надо ему помочь.       - Ого. Так, что там при потере сознания надо делать? — спросила девушка. — Ну я и глупая! Сама на прошлой неделе писала в книге об оказании медицинской помощи, а уже забыла, — она рассмеялась. - Так, где там у нас нашатырный спирт?       Рыжая подбежала к аптечке на стене, принявшись рыться в ней, пока не достала нужную бутылочку. Отвинтив крышку, поднесла емкость к носу Странника. Парень пришел в себя, поморщился, открыл глаза и замотал головой в попытке скрыться от невыносимого запаха нашатырного спирта.       - Ты в порядке? С тобой так весело! — хихикнула Мойра. — Всегда с тобой происходит что-нибудь интересное. То ты моим домашним печеньем отравишься, то приведешь друга-супермутанта, то еще всякое такое!