Undisclosed Desire. WOAS.

Богатеньких лесбиянок невзлюбил весь район — потому что они были богатенькими, главным образом. Они принялись наводить свои порядки, облагораживать улицу и пытаться подружиться с соседями — хотя соседям это на хрен нужно не было. Соседи хотели продолжать дебоширить по ночам, мусорить, где им вздумается, и вести свой обычный полумаргинальный образ жизни — особенно этого хотел Фрэнк Галлагер, так что он был первым, кто наложил лесбиянкам кучу на крыльце. Мэнди Милкович было плевать, если честно — и на Фрэнка, и на лесбиянок, и на весь мир вокруг, потому что она пыталась выбраться из того дерьма, в котором погрязла по самые уши. Какое ей было дело до каких-то там сборов подписей против бомжей, облюбовавших чей-то задний двор, или до пикетов за сексуальную свободу, когда Лип снова бросил ее, а агрессивный Киньята никак не желал смириться с тем, что получил отставку уже от нее самой?.. Алекс хрен-знает-как-там-ее-фамилия заявилась к Милковичам утром, смущенно улыбаясь и прикрываясь кипой каких-то исписанных листов. — Я ваша новая соседка, — сообщила она сонной и помятой Мэнди, открывшей дверь на стук. — Не подпишете петицию? Мы с невестой собираем голоса… — Я вашу невесту, кажется, вчера на хер послала, — зевнула Милкович. — Такая высокая, мужиковатая блондинка в строгом костюме. — Кажется, это она, — кивнула Алекс, улыбка исчезла с ее хорошенького лица, и Мэнди внезапно стало жаль ее. — Значит, не подпишете?.. — А что за петиция, вообще? — спросила она зачем-то, хотя все еще не собиралсь ничего подписывать. — Некто Фрэнк Галлагер недавно нассал в наш еще не доделанный бассейн, и мы… — Надеетесь приструнить этого старого алкаша? — усмехнулась Мэнди. — Это бесполезно. Я не буду подписывать это, иначе он нассыт и в мой бассейн, хотя его тут и в помине нет. Ради мести он его мне выкопает, я его знаю. — Не могу поверить, что от него нет спасения, — помрачнела Алекс. — Он как какой-то чертов террорист в грязных шмотках и с запахом перегара. Мы же ничего ему не сделали! — У вас полно денег, — пожала плечами Мэнди. — Для Фрэнка и многих других здесь это уже равносильно личному оскорблению. — И дело не в том, что мы лесбийская пара? — хмыкнула Алекс невесело. — Да брось, всем насрать, какая вы там пара, — отозвалась Мэнди. — У Фрэнка сын — гей. Мой собственный брат — гей. Это никого не колышет. Зато чужие бабки бесят всех. — И что же нам делать? Отдать свои деньги Фрэнку, чтобы он оставил нас в покое? — Как вариант, — рассмеялась Мэнди, представив, как это подняло бы настроение Фрэнку. — Тогда все начнут ненавидеть уже его… Я Мэнди, кстати. — А я — Алекс. Спасибо, что поговорила со мной. В последнее время никто не был со мной так любезен, как ты. Женщина из дома напротив даже попыталась облить меня помоями — она плеснула в меня из ведра, клянусь! — Ну, ты сухая, так что реакция у тебя что надо, — оценила Милкович. — Заходи, я собираюсь выпить кофе. Мэнди не особенно умела заводить друзей, но с Алекс вышло само собой. Она вызывала необъяснимую симпатию, и оказалась легкой в общении и абсолютно не пафосной. Да, денег у нее было на порядок больше, чем у всех, кого Мэнди знала (или на пару-тройку порядков), но Алекс не стремилась это демонстрировать. Ее мужиковатая невеста — ну, с ней было сложнее. Мэнди так и не запомнила, как звали эту белобрысую стерву — впрочем, через пару месяцев даже сама Алекс уже пожимала плечами в ответ на этот вопрос: — Кажется, ее звали… Хотя, какая нам теперь разница, м? Разницы и в самом деле больше не было никакой — разве что Мэнди иногда побаивалась, что Алекс однажды и ее имя забудет с такой же легкостью, как и имя своей уже бывшей невесты. Внезапная смена ориентации Мэнди удивила, пожалуй, только Липа: он, как обычно, таскался хер знает где и с кем и думал, что Мэнди всегда будет его запасным вариантом, и немного обалдел, когда Микки сообщил ему, что Мэнди перебралась к богатенькой лесбиянке и больше не ждет его. — Ты упустил настоящее сокровище, Галлагер, — сообщила Липу Алекс, когда они пересеклись на какой-то тусовке в Алиби. — К счастью для меня, упустил. — Да как так-то вообще? — недоуменно уставился на нее Лип, но ближе к концу праздника он все понял: все дело было в том, что не влюбиться в Алекс было нельзя, независимо от пола. Через пару недель Мэнди дала ему в морду, когда обнаружила, что Галлагер пытается приударить за ее девушкой. — Никогда бы не подумала, что дам ему пиздюлей за то, что он пытается увести мою подружку, — призналась она позже Алекс. — Он же был, типа, любовью всей моей жизни. — До того, как ты пригласила меня на кофе, — поправила ее Алекс, рассмеявшись. — Такая уж я, детка. Умею сносить людям крышу. С этим было сложно поспорить — да и незачем. Мэнди была счастлива — просто счастлива, и надеялась, что если это не навсегда, то хотя бы надолго.