45. Отель разбитых сердец. Бонни/Кэтрин. TVD.
15 октября 2015 г., 10:44
Я знаю, она любила меня. Любила так, как могла. Никто не был виноват в том, что ее понятия о любви не совпадали с моими.
Она провела не одну сотню лет, скрываясь и постоянно изворачиваясь, чтобы выжить, и это не могло не наложить на нее свой отпечаток.
Кэтрин Пирс была эгоистична, цинична и насквозь лжива.
И она отчаянно нуждалась в том, чтобы ее любили, когда я встретила ее.
Вот только она бы даже под жесточайшими пытками ни за что бы не призналась в этом. Особенно — мне.
Кем я была в ее глазах, когда мы только встретились? Всего лишь глупая, наивная семнадцатилетняя девчонка, ведьма-недоучка, мнящая себя могущественной только потому, что научилась зажигать свечи усилием воли — да, она имела все основания не воспринимать меня всерьез.
Но я была нужна ей, потому что я была Беннет, а моя прабабушка Эбби когда-то служила ей и где-то в нашем доме хранился особый камень, который Эбби спрятала для Кэтрин.
К тому времени, как в моей жизни появилась Кэтрин, с требованием вернуть ей камень, я уже была знакома с Дэймоном и Стефаном и к вампирам относилась с обычными для ведьм предубеждениями — монстры, убийцы, враги.
Кэтрин, которая и вовсе пыталась сделать из меня девочку на побегушках, казалась мне даже отвратительнее Дэймона.
То, что она обладала внешностью Елены, лишь усиливало мою антипатию к ней. Ведь Елена была такой мягкой и доброй, тогда как Кэтрин на контрасте казалась полной дрянью…
Но, узнав ее ближе, я поняла, как нелепо судить ее по той маске, которую она носила, не снимая.
Для того, чтобы она приоткрыла мне хотя бы малую частичку себя настоящей, мне пришлось пожертвовать многим.
Предать друзей, отречься от родных, даже совершить убийство.
Но даже спустя годы я не сожалею ни об одном из этих ужасных поступков, потому что они позволили мне греться в лучах моего темного солнца, моей Катерины, хотя бы какое-то время.
Она бросила меня сразу же, как только поняла — я отдала ей все, что могла, и больше пользы от меня ждать бессмысленно. Зато я превратилась в бремя — уже не правая рука-ведьма, но вечно умоляющая о любви ворожея, с глазами, всегда полными страдания.
Я была ее тенью, а ей нужна была боевая подруга.
Я хотела заботиться о ней и любить ее, а она не могла слишком часто позволять себе такую слабость, как расслабиться в моих объятиях, или же чьих-нибудь еще.
Когда она ушла, мир утратил все краски.
Кажется, все вокруг стало серым, сухим и безжизненным, как и мое разбитое сердце, обреченное любить ее вечно и надеяться на то, что она вернется.
Вот только надежда — это пустой звук, наполняющий мою бесцветную комнату с раскрытыми настежь окнами.
Кэтрин не вернется ко мне.
Кэтрин никогда не возвращается туда, где ее ждут.
Она ненавидит отели разбитых сердец.
