Малфои: путь восстановления

Спорьте, заблуждайтесь, ошибайтесь, но, ради Бога, размышляйте, и хотя криво, да сами. Готхольд Эфраим Лессинг

Тринадцатого марта весь студенческий Хогвартс облетела ошеломительная новость: гриффиндорец и предатель крови Рональд Уизли начал встречаться с чистокровной слизеринкой Пэнси Паркинсон. Эта новость была настолько шокирующей, что о всех остальных сплетнях и историях, казалось бы, забыли. Услышав эту новость, Джинни Уизли перекрестилась несколько раз и попросила Невилла ущипнуть ее побольнее. Но это не помогло. Гарри, который о происшествии, послужившем началом романа между этими двумя, вообще не знал, хоть обычно Рон делился с ним всем, отнекивался от любых комментариев, надеясь на скорый разговор с другом. Только Гермиону это известие никак не трогало. Она, как сомнамбула, ходила по коридорам, ходила на занятия, давала поручения остальным старостам. Ничего не замечая, ни на что не обращая внимания, девушка выполняла все на автомате. А в голове крутилось: «Глотик, Глотик, Глотик». Она приходила в кошачью комнату, гладила ластившихся к ней кошек и котов. В какие-то секунды ей казалось, что они понимают ее, что они скорбят о потере вместе с ней. — Мисс Грейнджер, вы меня слушаете? — спросил профессор Юрэй у нее, когда Гермиона не стала тянуть руку, чтобы ответить на простой вопрос. Но Гермиона не подняла глаз на Скалла, и тот щелкнул пальцами перед ее лицом; девушка встрепенулась и посмотрела на профессора. — Я задал вопрос, мисс Грейнджер. — Да-да, простите… Я задумалась, профессор. Не могли бы вы повторить вопрос? Скалл повторил, хотя очень не любил этого делать, — волшебница ему блистательно ответила. И как итог: минус пять баллов с Гриффиндора за рассеянность и плюс семь за глубокие познания по Защите от Темных Искусств. Когда студенты Гриффиндора удалились из аудитории, Скалл сел за свой стол и стал делать пометки в журнале. Ему, как человеку серьезному и грубому, не нравилась распущенность студентов, но с другой стороны он мог их понять. Наступала весна, в душе поселялось чувство окрыленности, хотелось дышать полной грудью, а не сидеть в душных аудиториях, слушая надоедливых профессоров. Он и сам сейчас был окрылен. Профессор Треллони всколыхнула в нем совершенно удивительные чувства! И вот сейчас, когда женщина вошла к нему в аудиторию с чашкой ароматнейшего травяного чая, он не смог сдержать улыбки. Да, она была не молода для него. Да, она была странновата. Да, да, да. Но она была столь прекрасна и мечтательна, что это затуманивало все. Скалл чувствовал себя рядом с ней юным мальчишкой, готовым на любые свершения ради любимой. Когда она присела к нему на колени, — как же он жаждал, чтобы она всегда сидела на них! — он вовлек ее в поцелуй. Глубокий, чувственный, теплый. Треллони смущалась, но прижималась к его крепкой груди, обхватывая его шею руками. А он зарывался руками ей в волосы и с большей страстью целовал ее губы. Внезапно, женщина отстранилась. И Скалл удивился: из-за чего? Все же было нормально… За секунду ее взгляд с нежного изменился на затуманенный, и она заговорила неестественным, не своим голосом. И Юрэй понял — пророчество. — Время подходит — и покроется огненная земля травой зеленой, и вырастут там цветы неизведанные. Камни будут сыпаться, а огонь их сожжет. Покусятся на них воды черные, но огонь и их опалит. Но красная земля потухнет, когда стебли окрепнут. И ветра холодные буйные будут бить цветы да траву. Только Защитник Крылатый согреет их в этом холоде. Но пройдет время, и трава завянет. Покроется пустошь инеем. И только цвести будут неизведанных четыре цветка… Ты что-то говорил, Скалл?

***

К концу дня настроение Гермионы стремительно и нерушимо поменялось. На смену апатии пришли гнев и раздражение. Ее начало раздражать все: начиная от бегающих первокурсников, заканчивая шутившим Пивзом. Она нещадно снимала баллы за беготню, отчитывала неосмотрительных старост за их нерасторопность в выполнении заданий, злилась на свежий запах расцветавшей Англии. Когда к ней подходил Тристан — отчитывала за безалаберно написанный отчет; когда Гарри — за не заправленную рубашку; Рон — за пятно на джемпере; Джинни — за задравшуюся после бега юбку; Блейз — за развязанный галстук; Малфой — за хамство; и так далее. И в итоге к концу вечера она так сильно измотала себя этими заморочками, что устало опустилась на пол за одной из колон и прикрыла глаза. Ей стоило прийти в себя. Смерть кота не должна была так подкосить ее! Не должна… В прошедшие года весной начиналась какая-то ведомая чертовщина. Или была уже в своем апогее. Но в этом году… только смерть кота подходила под эту чертовщину. Настолько сильно привыкшая влипать в изнуряющие приключения Гермиона не могла жить спокойно. Она неосознанно накручивала себя. Надо-надо-надо. Ее живот снова стянуло ноющей болью, и девушка поморщилась. Как же сильно она ненавидела эти четыре дня, которые проходили у нее будто под Круциатусом. «Это последний день. Завтра уже не будет больно», — заверяла саму себя волшебница и сильнее сжималась от новой волны боли. Гермиона прикрыла глаза и попыталась расслабиться. Расслабиться, представить себе бескрайнее море, выпрыгивающих из-под морской глади дельфинов, крики чаек… Но вместо этого, по телу Гермионы разлилась приятная истома и на собственных губах девушка снова ощутила призрачные губы. Сильные, властные. Это чувство охватывало ее, вызывало мурашки по всему телу. — Грейнджер? С тобой все нормально? — услышала ведьма голос подошедшего студента. Она покачала головой в разные стороны. Призрачный кавалер отступил. — Нет, Малфой. Что ты хотел? — спросила она и, повернув голову в его сторону, приоткрыла глаза. — Ничего. Это ты сидишь среди колонн в темном углу на холодном полу, а не я. Я патрулирую коридоры сегодня, ты же сама составляла расписание. — А, — коротко бросила волшебница и вновь закрыла глаза, отвернув голову от Малфоя. Призрачный кавалер присел рядом и начал гладить ей шею. Но помимо ощущений призрачного кавалера, девушка чувствовала на себе взгляд Драко. А на это было сейчас так сильно плевать. Ее тело болело, она была морально истощена, и ей хотелось хоть немного в одиночестве насладиться призрачными наслаждениями. Наверное, на нее тоже действовала эта чертова весна. Малфой присел на корточки рядом с гриффиндоркой и внимательно посмотрел на ее лицо. В полутьме оно казалось бледным, волосы были небрежно собраны в пучок на затылке, ресницы подрагивали, а губы время от времени облизывались языком. Он опустил взгляд на руки, и увидел как они сжимали подол юбки. Что это с ней? Студент положил свою ладонь на руку девушки и снова спросил: — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Гермиона кивнула раз, потом другой. А открыв глаза, она долго и пристально смотрела на слизеринца. Словно изучала. У ее призрачного кавалера была такая же улыбка, как и у Малфоя. Если бы Малфой, конечно же, улыбался. — Скорее бы закончилась эта весна, — заговорила девушка, приподнимая голову вверх, —, а то у меня крыша скоро поедет. Померещится же такое… Драко ничего не ответил, только прикоснулся второй ладонью ко лбу гриффиндорки. Теплый. Температуры нет. Его рука соскользнула со лба ниже и замерла на щеке. Малфой на секунду замер — он явно почувствовал, как Грейнджер прижалась к его ладони сильнее щекой. Его пальцы коснулись шеи, и девушка едва ощутимо вздрогнула. — Грейнджер, пошли. Тебе явно стоит отдохнуть, — Малфой встал и рывком поднял студентку на ноги. Гермиона посмотрела на Драко возмущенным взглядом и выдохнула. Возможно, он прав. Возможно, сон действительно ей поможет и, выспавшись, она не будет так отвратительно себя чувствовать. Но внезапно призрачный кавалер снова приблизился к Гермионе. Он подошел со спины, и крепко прижался к ней сзади. Она будто бы ощутила его дыхание на своей щеке, шее, будто бы ощутила его руки на своей талии. А потом, она услышала тихий шепот воображаемого любовника: «Поцелуй». Гермиона снова посмотрела на студента змеиного факультета, который ждал ее реакции на его последние слова, и на его руку, все так же держащую ее за запястье. И она подалась вперед: прижалась к парню всем телом, вырвав руку из его хватки, обняла за шею, и припала губами к его губам. И его тепло, охватившее ее с ног до головы, окутало разум. Запах теплого мужского тела проникал сквозь нее, стискивая в тисках ее чувственное ощущение. На полсекунды отстранившись от мужских губ, Гермиона прильнула к ним снова. И на этот раз Драко ответил. Он примерно мог понять, что сейчас творилось с девушкой: вечное нервное напряжение, потеря мохнатого друга, весна, в конце концов, — все это смешалось в ней и превратилось просто в гремучую смесь. Ей, девчонке, которая была вечно-правильной, но вечно попадала во всевозможные магические переделки, было слишком невообразимо справиться с примитивными гормонами. Он прижал ее плотнее к своему телу и углубил поцелуй. Его невеста, как он приучал себя теперь называть Гермиону про себя, имела просто умолишающее умение целоваться: невинно, но со страстью. То, как она прижималась к нему, как царапала ему шею, как во время вздохов втягивала носом его аромат, это все могло бы свести с ума, если бы он хоть что-то чувствовал к Гермионе. Влечение, симпатию, любовь, ненависть — хоть что-то! Но теперь ничего из этого между ними не было. Возможно, она влекла бы его к себе, если бы они были любовниками, но они ими не являлись. Возможно, он испытывал бы к ней симпатию, но кроме ее ума ничего не цепляло Драко. Возможно, он бы мог испытывать к ней любовь, но он не знал, что это такое. Возможно, он мог бы испытывать к ней былую ненависть, но даже ее, черт подери, не осталось. Их перемирие на зимних каникулах растоптало в нем все. И это он осознал только сейчас. Недознакомые, недодрузья — жених и невеста. В нем просыпалось глупое плотское возбуждение. Он целовал Гермиону, прижимая ее уже к колонне, как в тот раз на Хэллоуине, он гладил ладонью ее талию, а другой сжимал волосы на затылке. Он оторвался от ее губ и стал целовать шею. Теплая, она пахла обычным человеческим теплом, а не той ерундой, которую другие девушки выливали на себя литрами. Он прикусил кожу, чувствуя зубами под кожей бьющуюся вену. Он прошелся влажными поцелуями по девичьей шее, а потом дал целовать себя: Гермиона будто бы в зеркальном отражении повторяла его ласки, но это было не так. Девушка словно умела возбуждать своей невинной страстью. Она провела дорожку влажных поцелуев от его ключиц до скулы и, остановившись возле уха, выдохнула. — Думаю, нам не стоит распаляться. Я каюсь за начатое. Малфой кивнул и, одернув блузку девушки, которую смог за это время приподнять, развернулся и пошел по коридору. Грейнджер пошла вслед за ним, поправляя волосы. Ощущение легкого возбуждения сменилось новой волной тупой боли. Она обхватила живот руками и поморщилась: как же больно закрывалась матка. Вдруг, неожиданно для обоих студентов, в коридоре показалась Нарцисса. Она выбежала из-за поворота с таким выражением лица, будто что-то очень силилась найти. Или кого-то. Драко в удивлении замер посреди коридора, а Грейнджер, не успев среагировать, врезалась ему в спину. — Какого, Малфой, тролля? —но выглянув из-за мужского плеча, она замолчала. — О, Драко, Гермиона! Вас-то я и искала! — произнесла воодушевленная волшебница и окрылено понеслась к студентам. - Так, мои милые, у нас слишком мало времени, так что я перейду сразу к делу… Нарцисса окинула пару взглядом. Драко был чем-то доволен и его лицо светилось счастливым блеском. Гермиона стояла позади него и, робко улыбаясь, держала руки на животе. В миг в женской голове сложилась история. Если это правда, то это просто прекрасно! Прекраснее, чем-то, что она хотела предположить! Не даром, ох не даром, ей снился сон, в котором милая Гермиона жаловалась ей на то, что видит всюду одних рыб! Миссис Малфой все додумала сама. — О милые мои! Неужели это правда? О, Мерлин! Я так рада за вас! — женщина подошла ближе к подросткам и обняла их, — И когда же вы планировали мне сказать? Это же прекрасно! Просто прекрасно! Гермиона, милая, — обратилась женщина к волшебнице, ненадолго выпуская пару из своих цепких объятий, — ты не волнуйся, если тебя начнет сильно мутить и тошнить по утрам: когда я носила Драко, со мной было ровно то же самое! А ты, мой милый, — обратила женщина голову в сторону сына, — ничуть не раздражайся на ссоры с Гермионой. Она сейчас будет как на иголках: первая беременность, это такая необыкновенная вещь! — Беременность? — в недоумении прошептал Драко, переведя взгляд на стоящую немного позади него гриффиндорку. — О, Нарцисса… — начала было Гермиона, но Малфой жестом перебила ее. — Никаких слов не нужно, дорогие вы мои. Моя новость по сравнению с этим меркнет. Ах, как же это прекрасно! Проговорив свои слова, Нарцисса удостоила обоих студентов поцелуями в лоб и стремительно скрылась за одним из поворотов. Студенты в оцепенении провожали взглядом женщину. Что только что произошло? Беременность? Какая, Мерлинова борода, беременность?! Драко обернулся к студентске львиного факультета и стал на нее смотреть. С чего его мать решила, что девушка беременна?! Гермиона продолжала смотреть в даль коридора с ошеломленным видом. — Знаешь, — начала она, пару раз моргнув, — у нас есть три выхода. Первый, это помчаться за ней и сказать, что она не права. Но в этом случае, она принудит нас сделать мечту реальностью. Второй, это за две недели забеременеть. А это может получиться с вероятностью всего в 50%. И третий, подстроить выкидыш на раннем сроке. Но этот выход ни разу мне не нравится: падать с метлы, пить зелья, лететь вниз с Астрономической башни я не намерена. — А на первый не согласен я, — буркнул Малфой и развернулся, — решим завтра. Мне сегодня коридоры патрулировать. Малфой еще раз бросил взгляд на гриффиндорку и направился вперед. На мгновение обернувшись, он бросил: «А тебе нужно поспать», —, а потом ушел. Грейнджер совершенно не помнила, как добралась до комнаты и уснула.

***

На следующее утро Гермиона проспала бы ещё пару часов, если бы ей в дверь кто-то настойчиво не стучал. Интеллигентно, но настойчиво. Девушка открыла глаза и, выдохнув, села на кровати. Кто бы не стоял за дверью, если у него нет веской причины, из-за которой он пришёл к девушке, то Грейнджер за себя не ручалась. Схватив с тумбочки резинку, она завязала волосы в косой хвост и подошла к двери. — Кто бы ты ни был, молись, — тихо сказала волшебница и отворила дверь. На пороге, прислонившись к двери, стоял Малфой. Не заметив, что дверь открылась, он замахнулся для очередного стука, но его кулак перехватила Грейнджер, которой этот самый кулак чуть не заехал по скуле. Парень поднял глаза на девушку и немного скривил губы. Растрепанная и заспанная Гермиона была похожа больше на воробья, чем на девушку. Без приветствий она пропустила юношу к себе в комнату и закрыла дверь. Пока Малфой осматривал знакомые покои, волшебница вернулась в кровать и зарылась с головой под одеяло. — Говори, что ты там придумал, — услышал парень их под вороха на кровати и усмехнулся. На самом деле, он понимал, что их ждёт. Да и она понимала. Просто признаваться в этом даже самим себе не хотелось. — Была ли ты вообще хоть раз беременна проверить можно одним примитивным заклинанием. Дело встаёт только за твоей физиологией, — юноша помедлил. — какова вероятность забеременеть в твоём нынешнем состоянии? Пару минут староста Слизерина смотрел на неподвижное белое одеяло, под которым скрылась ведьма, но, когда девушка резко села на кровати, взглянув на него из-под копны волос, он скривил губы в полуулыбке. Она вздохнула, потерла лицо руками, убрала упавшие на лицо волосы назад, недовольно обвела взглядом комнату. Взглянув в зеркало на трюмо, она нахмурила брови и отвернулась. — В том то и дело, Малфой, что как на заказ большая. Хоть вечером и начинай делать новых людей, — Гермиона усмехнулась. — Я только сейчас поняла, почему Нарцисса подумала, что я беременна. Великий Мерлин! Не дай мантикора мне стать такой лет через пятьдесят. — Моя мать не так стара, — возразил Драко и скрестил руки на груди. — так откуда взялась твоя беременность, а, Грейнджер? Гриффиндорка усмехнулась и встала с кровати. Протянувшись, волшебница распустила косо собранный хвост и взяла в руку расческу. — До неприличия глупая ситуация. Но это нам погоды не изменит. В комнате повисла тишина. Гермиона осознавала, насколько сильно они влезли в это дерьмо и как сложно им потом будет из него выбираться. Справившись с растепанными волосами, девушка протянулась к туши для ресниц. — Тебе не пора к мадам Трюк? Малфой покачал головой и выпрямился. — Я пойду. Встретимся вечером. Дверь за парнем негромко хлопнула.