Дуля в небеса

Я внимательно осмотрелась по сторонам. Поразительная беспечность. Никого вокруг не было, даже элементарной следилки не оставили. Ладно, директор, это я запомню. Этот ребенок — просто подарок мне свыше. Теперь я спокойно заберу сына и уеду подальше. Воспитаю, получше других будет. Заодно со своим ребенком отношения налажу. За последний рейд я кое-что заработала, все в клюве принесла. Деньги есть, связи есть, точно не пропадем. Уверена, Туни такой подарочек, как лишний рот, даром не нужен. Домик-то, наверняка в залоге, машина новая в гараже, а семья молодая, вон как девочка обрадовалась, когда я ей позвонила. На корзине тоже не было никаких чар, за исключением согревающих. Вот ведь идиоты, прости Мерлин. Ребенок-то большенький, а его в люльку сунули. И на дворе ноябрь месяц, а тут домашняя пижамка и тоненькое одеяло. Я скинула куртку и укутала малыша. Одновременно я услышала, как с той стороны двери завозились. Я взглянула на наручные часы. Да, Петунья пунктуальна. Я тихонько постучала в дверь. Она открыла почти сразу. Милая девочка, всегда мне нравилась. Причесана, одета, даже чай вскипятила. Она радушно позвала меня в дом, но я вытащила ее на улицу. — Доброе утро, тетя Эйлин! Ну что вы встали, проходите, чайку попьем, — Петунья никак не могла понять, почему я хмурюсь и прикладываю палец к губам. — Петунья, я тоже рада тебя видеть. Деньги я принесла, не беспокойся, — я всмотрелась в удивленные голубые глаза. Как же она похожа на мать. Я редко хорошо отношусь к людям, но Роза Эванс была светлым, удивительным человеком. Я вздохнула и решительно сказала: — Плохие новости, Петунья. На твоем крыльце я обнаружила корзину с младенцем. Это твой племянник, Гарри Поттер. Там было письмо в пеленках, я его прочитала, — с этими словами я сунула ей письмо. Петунья механически развернула письмо, прочитала его и начала оседать на землю. Только истерики мне не хватало. У меня каждая минута на счету. Я окатила ее водой из палочки, юная женщина пришла в себя. Она разревелась, закрыв лицо руками. Пару минут я тактично ждала, потом подала ей чистый платок. Надо отдать ей должное, она сумела взять себя в руки и явно что-то для себя решила. Она отдала мне платок, поблагодарила, а потом взволнованно прижала руки к груди: — Тетя Эйлин, помогите мне, умоляю… Пока она набиралась решимости, меня осенило: да она же пытается сунуть мне Гарри! Даже уговаривать не придется, с ума сойти. Неужели мне хоть раз в жизни так повезло? Между тем Туни набрала побольше воздуха и выпалила: — Тетя Эйлин, умоляю, заберите Гарри себе. Деньги возвращать не надо, надеюсь, этого хватит на некоторое время. Вы же из этих, мама говорила. Сын Джеймса и Лили тоже маг, Лили хвасталась, что у него уже были эти, как их, выбросы! У нас Дадлик болезненным родился, деньги на массажисток и лекарства уходят, у Вернона проблемы с сердцем и сахаром в крови, а еще кредит за дом висит, а-а-а… Она снова разревелась и цеплялась скрюченными руками за мой свитер. Я ее обняла и принялась укачивать: — Тише, тише, дурочка. Все хорошо, милая. Твоя семья в безопасности, твои мальчики с тобой. Она все еще всхлипывала и прижималась ко мне. Бедная девочка! Сестра погибла, родни не осталось, кроме нее семью никто тащить не будет. Помню, Роза писала, что у Вернона тоже только одна сестра есть. Тоже совсем небогатая старая дева, собак разводит. Я сделала вид, что раздумываю, а потом сказала: — Ладно, Туни. Ты права. Понимаю, что ты чувствуешь. Заберу я Гарри, заберу. Не плачь только больше, прошу тебя. Петунья утерла слезы и смущенно мне улыбнулась: — Ему с вами хорошо будет. Вы из этих — самая лучшая. Вас мама любила, мне вы тоже всегда нравились. Я честно ответила: — Я тоже любила твою мать. Ты мне тоже нравишься, гораздо больше, чем твоя покойная сестрица, извини. Кстати, прими мои соболезнования. Мне тебя жальче в этой ситуации. Она кивнула и засуетилась: — Ой, вам пора. Скоро Вернон проснется. Еще одна просьба, тетя Эйлин. Сотрите мне память, пожалуйста. Не было этой встречи, не было корзины на крыльце. Вообще ничего не было. Лили мне уже полгода не писала, поругались мы. Так что беспокоиться я не буду. Пожалуйста, тетя Эйлин. Я кивнула и протянула ей бутылочку с зельем: — Туни, зайди домой и перелей содержимое в стакан. Быстро верни мне пузырек, а потом сядь в кресло и выпей содержимое. Ты забудешь все, что было вчера и сегодня. Наш разговор по телефону, встречу, Гарри и письмо. Только учти, ты никогда этого не вспомнишь. Она мне светло улыбнулась: — Маги-мозголомы не определят? Я ответила на ее улыбку: — Дорогая, я из семьи потомственных зельеваров. Я могу закупорить смерть в бутылку, и никто никогда не узнает, поверь. Она мне верила, поэтому сделала все, что я просила. Я удалялась из небольшого сонного городка на максимальной скорости. Хорошо еще, что моя метла всегда со мной. Я пользуюсь старой семейной моделью. Скорость не зашкаливает, разумеется, зато чары невидимости на высоте, да и комфортная она. На спортивных хорошо гонять в юности, а в сорок один год тело требует комфорта. Гарри просыпался, я поступила непедагогично, сунула ему кровавый леденец. Он тут же зачавкал, неловко держа его в одной руке. Корзину я трансфигурировала в ранец для перевозки детей. Леденец я у Гарри отобрала, он попытался возмутиться, но мне совершенно не улыбалось беспокоиться о том, что он может подавиться в процессе полета. Одеяло я трансфигурировала в куцую куртку для себя, а ребенка закутала в свою кожанку. Так что мы улетели из Литтл-Уингинга со свистом, только нас и видели. Долетела я до ближайшего городка, купила пацану ботинки и комбинезон, накормила «Континентальным завтраком» в ресторане, позвонила двум-трем нужным людям и через полтора часа наблюдала собственного сына, вдумчиво кормящего уток. Я кашлянула, привлекая его внимание. Сын вздрогнул и обратил свой взор на меня. Бедный мой ребенок, с этими разборками, у него нервы совершенно ни к черту. Целую булку в воду уронил, утки передрались. — Мама, почему так долго? Я беспокоился… Он удивленно посмотрел на ребенка, весело хихикающего над утками. После завтрака и покупки мишки Тедди пацан пришел в благодушное настроение и даже с удовольствием сидел у меня на руках. — Кто это? Зачем ты украла девочку? Мама, что происходит? В целях конспирации я переодела Гарри в девочку, в таком возрасте вообще непонятно, кто есть кто. На Гарри красовалась кокетливая розовая шапочка с бумбончиками, такой же шарфик и перчатки, комбинезон был украшен милой аппликацией с бантиками, только сапожки были нейтральными, черными, зато с супинаторами внутри. Я прижала палец к губам и тихонько подозвала сына: — Северус, это Гарри. Петунья отдала его мне. Она не может его оставить, у них мало средств, и Вернон будет сердиться. У сына глаза стали еще больше, как бы не выпали вообще. Он сглотнул и потрясенно протянул: — Мама, ты с ума сошла… Ты забрала ребенка Поттера! Я удрученно вздохнула: — Я забрала ребенка Лили, твоей школьной подруги. Малыш-маг, как ты думаешь, каково ему будет расти в семье махровых магглов? Да его возненавидят через месяц и начнут шпынять. Потом разберутся, что можно задавить проявления магии агрессией и в итоге к поступлению в Хогвартс ребенок будет забитым и сморщенным неудачником. Ты же сам себя поедом съешь за эти годы от вины и беспомощности. Нет уж. Сами воспитаем. Все, некогда болтать. Мы уезжаем в Тайланд. Кстати, пока я была в разъездах, случайно вышла замуж за одного милого пожилого господина и родила сына. Супруг утонул, мальчик жив-здоров, у няни. Глаза у Северуса были размером с блюдце: — Мама, у меня родился брат? Где он? Ты почему сразу не сказала? Я успокаивающе погладила ребенка по руке, волоски на его руке стояли дыбом, кожа была в мелких мурашках. — Успокойся, сынок. Это я документы такие сделала, в Лютном купила. Кучу денег стоило. Зато теперь я мадам Брюне, а Гарри — Лукас Брюне. Мой законный сын, между прочим. Время — деньги. Держи. Я сунула ему новоявленного Лукаса в руки, убедилась, что он его держит и падать в обморок не собирается. Сама тоже схватила детей покрепче и активировала международный порт-ключ. Первый из четырех…