Ореховое мороженое

Привычка приходить на любую встречу за час до назначенного времени у Криса с юности. Вечное недоверие ко всему, что его окружает, ко всем, с кем он ведет дела. Осмотреться, просчитать возможности для отступления, привыкнуть к месту - каким бы оно ни было. Пусть бы и стриптиз-бар среднего пошиба. Руками танцовщиц трогать уже, вроде бы, нельзя, но если никто не видит и девчонка не против - вперед, извращенец, хоть трахай её на барной стойке. Или его - худощавые подтянутые мальчики здесь тоже в изобилии, насколько может судить Крис, проведя в заведении час и выцедив три четверти стакана виски, щедро разбавленного льдом. У льда привкус хлорки, наверняка морозят воду из-под крана, даже не фильтруя толком. Арджент перебирает в уме варианты заболеваний, которые можно подхватить от такого коктейля. На девчонке, норовящей сесть на колени охотника, ярко-алые стринги, щедро усыпанные блестками, и белокурые локоны до задницы - наверняка парик, слишком уж ровно лежат. Крис окидывает стриптизершу долгим мрачным взглядом, и она мгновенно меняет траекторию, упархивая куда-то в сторону. Пока что на сцене было только одно выступление, хоть как-то достойное внимания. Несмотря на то, что девица откровенно косила под Сальму из культового фильма Родригеса, получалось у неё отменно. Разве что такой красоткой она не была, но двигалась прекрасно: дерзко, соблазнительно. Даже по меркам Криса, зарекшегося вообще обращать внимание на подобные вещи. На наблюдение за ней ушло пятнадцать-двадцать минут, и Арджент даже не пожалел полтинника, сунув хрусткую бумажку за тонкую ленту белья, совсем не прикрывавшего крепкие смуглые ягодицы. Девчонка благодарно вильнула бедрами и послала Крису томный, многообещающий взгляд из-под накладных ресниц, но и её охотник осадил безразлично-холодным выражением глаз. Не до того. На окраинах маленького городка, недалеко от Нанта, свирепствует стая одичавших омег. Через два дня полнолуние. Собственно, поэтому Крис уже час сидит в дешевом стриптиз-клубе, ожидая коллегу - нужно уточнить череду мелочей перед охотой. Иногда Арджента мучает вопрос - откуда у всех охотников по всему миру маниакальная тяга к встречам на нейтральной, людной территории? Поголовное отсутствие доверия к тому, с кем идешь охотиться на обезумевших сверхъестественных тварей? Хотя, наверное, это желание уберечь свой личный, домашний и теплый мирок от внешних воздействий. Крису нечего беречь. У него есть только он сам и любимая машина. Ни то, ни другое беречь уже не нужно, незачем. Не для кого. Тридцать минут Крис тратит на разговор - всякие неучтенные мелочи и то, что касается места сбора. И, конечно, вопрос с телами - в этой округе у Арджента нет знакомых, которые могли бы помочь сжечь мертвых оборотней. Но у местного охотника все схвачено, как он и обещал - это вселяет некую уверенность. За время разговора Крис выцеживает еще три четверти стакана, и, когда жмет охотнику руку на прощание, перед ним стоит ровно полстакана виски. Стоило бы, наверное, оставить эту дрянь и ехать в местную маленькую чистенькую гостиницу, где рыжая хозяйка с фламандским акцентом украдкой строит ему глазки. Но Крис решает всё-таки допить ту бурду, что плещется в бокале, и только поэтому застает момент, когда один музыкальный трек - что-то зажигательное, яркое - сменяется другим - тягуче-плавной, чуть дрожащей мелодией, а на сцене приглушается свет. Арджент, конечно, пропустил реплику худощавого, похожего на крысу мужика, периодически хрипящего в микрофон что-то вроде: “А теперь на сцене прекрасная Адель, я знаю, вы долго ждали её, наши дорогие развратники!” Слушать его бредовые повизгивания не было никаких сил. Почему-то Крис ожидает увидеть девушку. Неважно, блондинку или брюнетку - но совершенно точно не рыжую, рыжей бы совершенно не подошла такая мелодия. Но ожидания не оправдываются - на сцену мягкой, крадущейся поступью выходит парень, весь мокрый, будто только что из-под душа, босой, в белой, липнущей к телу рубашке. Крис собирается отвернуться - несмотря на отсутствие ограничений в постели, стриптиз он предпочитал всё-таки женский, но парень поднимает голову, тряхнув потемневшими от воды волосами, и улыбается уголком губ, обращая взгляд в зал. Взгляд очень знакомых голубых глаз, обрамленных длинными, слипшимися от воды ресницами. Немногочисленные девицы, толпящиеся в основном у барной стойки и за несколькими столиками, буквально затаивают дыхание, едва не мурлыча, да и некоторые мужчины смотрят на мальчишку с весьма определенным интересом, особенно, когда парень подцепляет длинными тонкими пальцами расстегнутый ворот рубашки, отводя в сторону, обнажая чуть больше болезненно-бледной кожи. Крис чувствует себя… то ли растерянным, то ли потерянным, он сам бы не смог сказать точно. Крис чувствует себя виноватым - просто до едкого кома, мигом образовавшегося в горле. Айзек скользит пальцами по гладкой хромированной поверхности шеста, стоящего на сцене, и внезапно ловит взгляд Арджента. И коротко, чуть-чуть криво улыбается, тут же снова отводя глаза. Крис наблюдает за ним еще внимательнее, чем за девицей, похожей на Сальму Хайек. Ловит взглядом каждое плавное, отточенное движение, оглаживает каждый изгиб в меру рельефного, подтянутого тела. Следит за каплями воды, медленно стекающими по молочной, отливающей нежной лазурью из-за освещения, коже. Ловит себя на всколыхнувшемся под ребрами темном, тяжелом возбуждении, когда в конце очередного пассажа рубашка на мальчишке оказывается полностью расстегнута и продолжает липнуть к телу, подчеркивая точеные рельефы. У Айзека широкие, крепкие плечи, хорошо развитая мускулатура и узкие крепкие бедра, по-настоящему неприлично двигающиеся в такт музыке. Развратно. Ширинка расстегнута, джинсы приспущены, но модель обтягивающая, да и ткань мокрая - липнет к телу, не съезжает с бедер, откровенно раздразнивая не ко времени всколыхнувшуюся фантазию. Мокрая рубашка летит вглубь сцены, Лейхи плавно изгибается вокруг шеста, то прижимаясь ягодицами, подкидывая бедра и прогибаясь в пояснице, то откровенно потираясь пахом о блестящий металл и снова прогибаясь, удерживаясь за шест буквально кончиками пальцев. С волнистых волос на плечи капает вода, стекая тонкими струйками по обнаженному торсу, впитываясь в едва виднеющуюся кромку темного белья. Юноша в очередной раз сильно выгибается - Крис, хоть и знает, что дело в оборотническом чувстве равновесия, все равно удивляется: ни мокрые руки, ни скользкий металл не мешают каждому движению быть отточенным, четким, - запрокидывает назад голову, прижимаясь пахом к шесту, в такт подрагивающему ритму музыки двигая бедрами, и ведет пальцами по открытому горлу к груди, намеренно слегка царапая острый розовый сосок, ниже, по плоскому животу, к паху. Стоит ладони скользнуть в приспущенные джинсы, на новом аккорде Лейхи разворачивается к шесту спиной, прижимаясь, и плавно опускается вниз, широко разводя ноги и провокационно двигая рукой и бедрами. Со стороны бара слышится одобрительный гул разномастных девчачьих голосов. Крис понимает, что у него стоит. Крепко, почти болезненно. Охота накрыть ноющий член ладонью, а лучше - чьим-нибудь ртом. Еще лучше - тем ртом, на который Арджент неотрывно глазеет сейчас, забыв про хваленый самоконтроль. У Айзека мягкие, чувственные губы. У Айзека наверняка горячий, влажный рот. Крису кажется, что Лейхи постанывает, когда сосет - Айзек вообще кажется чувствительным, отзывчивым. И просто непомерно далеким. Крис прожил с ним под одной крышей больше года, выучил его многому из того, что знал сам, и вернулся в родной город, закончить наконец-то “семейные дела”. Крис иногда звонил ему - удостовериться, что волчонок жив и в порядке. Айзек утверждал, что все в порядке. Арджент смаргивает, понимая, что музыка снова сменилась, а на сцене пусто.

***

Пройти за сцену оказывается просто, но только потому, что Айзек явно предупредил шкафоподобного черного бугая, недобро зыркнувшего на охотника из-под форменной бейсболки. Тот кивает куда-то вглубь темного коридора, где толпятся полуголые девчонки и витает сладковатый дым марихуаны, и басит: - Третья дверь налево. Крис кивает, проходя в коридор, ныряя в дурманный, спертый воздух, насыщенный запахами дыма, духов и пота. За обшарпанной дверью его встречает Айзек - уже переодевшийся в сухие джинсы, но по-прежнему сверкающий обнаженным торсом. - Я так и думал, что ты захочешь наведаться, - у Лейхи непривычно похрипывает голос. Крис задумывается на мгновение над тем, сколько сигарет нужно выкуривать оборотню, чтобы у него охрип голос. Крис никогда не замечал за Айзеком тактильности, но сейчас юноша сам протягивает обе руки к охотнику, проезжаясь ладонями по плечам. Странный, неуместно-дружеский и неуместно-родственный жест. С оттенком заботливой ласки, которую Крис не умеет принимать и не знает, как на неё реагировать. - Какого черта ты делаешь? - вопрос не относится к задержавшимся на крепких мускулах пальцам. Вопрос относится ко всей жизни этого волчонка. - Зарабатываю как умею, - Айзек отводит взгляд куда-то в сторону. - Охота не такое прибыльное дело, когда ты оборотень, Крис. Тебе стоило об этом подумать, если ты рассчитывал на то, что я смогу себя этим прокормить. Смотрит выше левого плеча, часто взмахивает длинными, уже подсохшими ресницами, едва заметно клоня голову к плечу, словно подставляя Крису шею. Волчьи инстинкты берут верх - мальчишка чует злость старшего хищника - и пусть этот хищник - человек. Подчиняется и инстинктивно просит прощения. А в следующий миг разворачивается, мазнув ягодицами по паху, и Крис вспоминает о своем возбуждении, когда Лейхи прижимается к по-прежнему твердому члену. - Я чуял твой запах, Крис, - Айзек опирается обеими руками о спинку стула, шире расставляя ноги и мягко толкаясь бедрами назад. Охотник резко сжимает ладони на двигающихся бедрах, и юноша замирает, лишь чуть-чуть покачивая задницей. Арджент хочет узнать, как мальчишка будет сжиматься на его члене. Хочет узнать, как Айзек будет стонать, отсасывая, и как глубоко мальчишка сможет принять его член в глотку. Это похоже на наваждение, на неожиданно ударивший в голову хмель, на помешательство самого грязного толка. - Поехали ко мне, - от душного воздуха, насыщенного малоприятными запахами, жжет легкие. - Поехали, - Айзек легко кивает, внезапно перехватывая ладонь Криса и укладывая её на свой пах. Охотник невольно сжимает ладонь чуть сильнее, оглаживая четкие очертания чужого возбуждения под слоями тонкой ткани. Айзек слабо трется пахом о ладонь, наклоняясь к самому уху и выдыхая жаркое: - Позволь мне получить то, что я хочу. Оставь нотации на потом. Крис кивает, соглашаясь со второй половиной фразы. Первая оглушает, бьет набатом в черепе - Крис не думает, что мальчишка ложится под любого, у кого встанет на его выступлении. Возникают десятки вопросов, но Айзек сметает их все одним дурманящим прикосновением - обнимает охотника за плечи, прижимаясь, хватает со столика тонкую куртку из кожзама и подталкивает Криса к выходу из комнатушки. Рыженькая хозяйка гостиницы огорченно поджимает красиво очерченные губки, когда видит Айзека. - Она хочет тебя, - выдыхает Лейхи, буквально вталкивая Арджента в номер. - Почему ты, черт возьми, не обращаешь внимания на хорошеньких хозяек маленьких гостиниц, а таскаешься по дешевым стриптиз-барам? Вообще-то, по-хорошему, это Крис сейчас (а если честно, то получасом раньше) должен спрашивать “какого черта ты раздеваешься перед толпой в дешевом стриптиз баре?”, но Крис почему-то оправдывается: - Деловая встреча. Айзек коротко, понятливо кивает, деловито расстегивая маленькие пуговицы на черной рубашке охотника. Нетерпеливо наклоняется, касаясь губами бронзовой кожи, и сладко, тихо стонет, словно получил что-то поистине желанное. Крис прижимается спиной к стене, вспоминая. Тщательно приготовленные завтраки. Свежесваренный кофе. Беспокойство в голубых глазах. Подрагивающие ресницы и сквозящую в каждом жесте нервозность - каждый раз, когда Крис задерживался на задании, куда не брал Айзека. Ореховое мороженое в редкие выходные. Несмело садящегося совсем рядом юношу. Слишком осторожный, нервный, чтобы просто сесть рядом и не косить при этом обеспокоенным взглядом. Четырнадцать месяцев, подсвеченных его постоянным присутствием, заботой. Нежностью? Крис всегда был слишком занят и слишком погружен в себя, чтобы замечать такие вещи. Но он правда старался присматривать за волчонком, учил его, оберегал по мере сил. Айзек, расправившись с рубашкой, плавно опускается на колени, скользя губами по голой коже. Трется щекой о пах, одновременно расстегивая ширинку, и спускает черные джинсы с бедер, прижимаясь раскрытым ртом к головке члена прямо через ткань белья. Крис захлебывается воздухом, чувствуя манящую теплую влажность чужого рта. Цепкие пальцы на бедрах. Айзек одним движением стаскивает его трусы до лодыжек, накрывая твердый член ртом. Обнимает твердую плоть губами, прикрывая глаза, водит языком по коже, замирая, будто не зная, что делать дальше. Не от неумения. От желания доставить удовольствие. Крис опускает взгляд, следя за тем, как розовые губы, растянутые вокруг его члена, медленно скользят по стволу, туго обнимая налитую гладкую головку. Айзек поднимает взгляд на мужчину, медленно моргая, и чувственно посасывает член, постепенно снова впуская Криса в горло. Охотник хрипло вздыхает, почти непроизвольно подкидывая бедра вперед, вталкивая член до корня, чувствуя, как тугие мышцы глотки плотно облегают его, и виновато проводит ладонью по волосам зажмурившегося Айзека, запуская ладонь в подсохшие, снова завившиеся кудряшки. Лейхи медленно соскальзывает с его члена, облизывая губы, обнимает ладонью мошонку, слегка сжимая, прикасается губами к уздечке, отчего член немного дергается, роняя капли прозрачной смазки. Крису хочется кончить на эти чувственные, розовые губы, провести головкой по тонкой коже, втирая собственную сперму. Крис не уверен, что у них будет какое-то “потом”, чтобы появилась такая возможность. Айзек влажно вылизывает член, лаская длинными пальцами яйца, трется гладкой щекой, снова берет в рот, тихо застонав, плавно опускаясь ниже, заглатывая глубже, останавливаясь только когда упирается носом в жесткие паховые волосы, а Крис хрипло стонет, запуская обе руки в его кудряшки. Волчонок мягко сглатывает, стимулируя член, и Арджент, не выдержав, тянет его за волосы, отстраняя от себя. Айзек понятливо отодвигается, напоследок мазнув языком по головке, плавно поднимается на ноги и отходит на несколько шагов назад, к застеленной кровати, садясь и начиная раздеваться. Крис в это время расправляется со своей одеждой и подходит ближе к мальчишке, надавливая на его плечи, вынуждая лечь на кровать. Айзек часто моргает, несмело - и куда делась вся его наглость? - проводя руками по плечам Криса. Разводит ноги, позволяя охотнику устроиться между бедер. Снова взмахивает ресницами, и Крис улавливает во взгляде отчаянную просьбу. - Чего ты хочешь? - старается произнести это как можно мягче и сдержаннее. Собственное возбуждение настолько сильно, что Крис всерьез сдерживается, чтобы не кончить только от того, что головка его члена трется о гладкий живот Айзека, периодически упираясь в ложбинку пупка. Лейхи улыбается отчаянно-нагло, выдыхая тихое “тебя”, но Крис чувствует недосказанность. И внезапно понимает - чего. Поцелуй выходит влажным, немного неловким и невероятно трепетным. Ни грамма страсти или вожделения - Кристофер боится оттолкнуть мальчишку, Айзек боится спугнуть охотника. Крис отрывается от мягких губ только затем, чтобы прижать головку к пульсирующему, тугому входу, прекрасно понимая, что смазки на презервативе будет недостаточно. Арджент сплевывает на ладонь, растирая слюну по сухим мышцам, осторожно толкается пальцами внутрь, дурея от ощущения жара чужого тела, и входит одним толчком до середины члена, накрывая поцелуем раскрытый в болезненном вскрике рот. Айзек тихонько всхлипывает и немного дрожит, покусывая губы охотника. У Криса мелькает дурная мысль, которую он тут же пытается отогнать. Хотя, кто сказал, что мальчишка-стриптизер не может быть девственником? Законам природы это не противоречит. Лейхи обессиленно роняет голову на подушку, когда Арджент начинает плавно двигаться, постепенно погружая член глубже, растягивая разгоряченные, тугие мышцы. Еще Айзек закусывает губу. Тихо стонет. Касается ладонями груди, лаская. Подмахивает бедрами, несмотря на то, что всё ещё дрожит. Крис обнимает его, подкладывая руки под плечи и вплетая пальцы в спутанные волосы. Айзек выгибается навстречу, застонав, когда Арджент почти ложится на него, двигаясь под другим углом. Соскальзывает ладонями к бедрам, сжимая. Тянет мужчину ближе, сам прижимается теснее. Отдается. Крис целует его губы, щеки и подбородок, чувствуя, как одна предоргазменная волна сменяется другой, нарастающей по силе. Позвоночник плавит жаром, а Айзек выстукивает вдоль хребта нервную трель тонкими пальцами. Айзеку хорошо - Крис видит это в налитых золотом глазах, в приоткрытых губах и дрожащих ресницах. Крис слышит это в долгом стоне, в котором звучит его имя. Айзек почти задыхается бурлящим удовольствием. Крис в нем тонет. Захлебывается. Перестает существовать на какие-то мгновения, буквально - и очень по-французски - умирая. Новый вдох дается легче, чем все предыдущие за пару лет. Айзек обнимает ладонями лицо, поглаживая, и Крис мутно смотрит на него, приподнимаясь. Смотрит на припухшие, по-детски приоткрытые губы, смотрит в голубые глаза, в которых еще плещется золотой отблеск. Еще один долгий поцелуй - снова нежный, а еще удовлетворенный, сладкий, неторопливый. Крис перекатывается набок, ложась рядом с Айзеком. Сейчас тоже не время задавать вопрос “какого черта ты раздеваешься перед толпой в дешевом стриптиз баре?”