Draco Sinister

— Я думала, что Чёрная Метка — это символ Волдеморта, — промолвила Гермиона, глядя на Хвоста. Она решила, что бессмысленно бояться произносить имя Волдеморта, учитывая, что она каким-то образом умудрилась оказаться похищенной единственным волшебником в истории, который был ещё хуже Волдеморта. Слизерин, который, как оказалось, в палочке не нуждался («Конечно, нет! — подумала Гермиона. — Он магид, как и Гарри.»), привязал её рука об руку к Хвосту и приказал им обоим следовать за ним наружу. Все трое шли по длинному каменному коридору, в каком направлении — Гермиона могла лишь догадываться. Слизерин, естественно, шёл впереди, а они с Хвостом следовали за ним.  — Он не изобретал её, — заносчиво ответил ей Хвост. — Она прежде принадлежала Слизерину. Почти всё, что Тёмный Лорд когда-либо делал, было позаимствовано у Слизерина.  — Ты кошмарный задавака! — огрызнулась Гермиона. — Тебя вообще волнует то, что Волдеморт будет зол на тебя за предательство? — Нет, — ответил Хвост, чья ухмылка растянулась в отвратительную хитрую гримасу. — Слизерин вдвое сильнее, чем Волдеморт был даже на пике своего могущества. Старый уклад вернулся, новый уклад уступает. — Он хихикнул. — Если ты не заметила, история повторяется. Бороться с ней нет смысла. Всё это было предсказано. Дамблдор это знает. Как ты думаешь, почему он… Он осёкся: Слизерин замер и повернулся к ним. Его костлявое лицо не имело выражения. Они подошли к концу коридора и оказались в большой круглой комнате, увешанной гобеленами. — Хвост! — Голос Слизерина жужжащим эхом отскакивал от каменных стен. — Будь так добр, подожди нас чуть дальше по коридору. Я хочу показать нашей гостье кое-что. — Он махнул рукой в сторону Гермионы, и верёвки, связывавшие её с Хвостом, испарились. — Подойди. Она повиновалась, смутно ощущая исчезновение Хвоста. — Я хотел, чтобы ты увидела это. — Слизерин указал на самый большой гобелен, висевший на дальней стене. — Может, это поможет тебе понять. На гобелене были изображены четыре фигуры, стоявшие бок о бок под узорчатой аркой. Юные, не старше двадцати. Они с улыбкой смотрели на Гермиону, будто позируя перед фотографом. Мужчину слева она узнала немедленно. Его портрет висел гостиной Гриффиндора. Высокий, красивый, с чёрными волосами и бородой, одет в золотое и багряное. Годрик Гриффиндор, так удивительно похожий на Гарри. Рядом с ним стояла кругленькая рыжая женщина, выглядевшая дружелюбно и миловидно, в жёлтом платье. Она сильно напомнила Гермионе миссис Уизли. Она, конечно, была Хельгой Хаффлпафф. Рядом с нею стоял другой мужчина. Он не был так высок, как Годрик, и выглядел так, будто знает это. Волосы его были также черны, а рот оскалился в злой гримасе. Если бы не это, он был бы тоже красив, наверное. Одет он был в зелёное с серебром, и кованые серебряные змейки вились вверх и вниз по его рукам. Его глаза были такие же серебряные. Хвост назвал его величайшим из Хогвартской Четвёрки, однако он не выглядел так, будто знает о cвоём величии. Он выглядел отчаянно несчастным. Но внимание Гермионы привлекла четвёртая фигура, изображённая на гобелене. Она стояла между Слизерином и Гриффиндором, платье на ней было тёмно-синим. В руках у неё были книги, а сильно вьющиеся волосы были заплетены в косички, обрамлявшие лицо. На щеке у неё было чернильное пятно, которое не выглядело как изъян гобелена. Она была красива, хоть и не ошеломительно, но выглядела как-то очень… живой. «Она похожа на меня?» — задумалась Гермиона. «Немного, » — решила она. Они не были копиями друг друга — у Ровены, к тому же, были синие глаза. Но было здесь что-то… Определённо здесь что-то было такое. И, конечно, это не сделало менее сумасшедшим Салазара Слизерина — или то, что от него осталось. Он посмотрел на неё, и она увидела Чёрные метки, вытатуированные на его бесплотном лице, лиловато-синие и ужасающие. Ей хотелось содрогнуться, однако это не было той дрожью, которую в ней вызывал Волдеморт. Слизерин был ужасен, и по всем статьям он был безнадёжным и невероятным злодеем, и он пугал её, без сомнения. Но, тем не менее, Гермиона обнаружила, что она… каким-то образом… жалеет его. Не так уж и сильно. Но немного есть. — А теперь, — промолвил он, — я хочу рассказать тебе историю.