Photos

Нико чувствовал себя разбитым, как его фотоаппарат. Бросая взгляд на него, он чувствовал боль. Этому фотоаппарату было всего четыре месяца, он даже не успел полностью выплатить кредит за него. Как бы пафосно ни звучали эти слова, за годы увлечение фотографией камера стала частью его души, продолжением руки. Он не представлял себя без нее. Чем теперь он будет заниматься? Как вообще можно чем-то заниматься, когда часть тебя разбили и раскатали об асфальт беспощадными колесами огромного внедорожника. Нико отлично запомнил этот автомобиль. Серый, грязный, высокий. Автомобиль, уничтоживший его фотоаппарат. И Перси. Перси Джексон, который почему-то возомнил, что Нико нужна его помощь. Если бы Перси не вытащил его на тротуар, он бы не выронил фотоаппарат. Он бы просто услышал, как ему сигналят и ускорил бы шаг. И с фотоаппаратом все было бы в порядке. Да лучше бы на месте фотоаппарата оказался сам Нико. Он горячо желал этого. Лучше бы его раскатали по асфальту, потому что если у него не будет фотоаппарата, у него не просто не будет работы. У него не будет жизни. Нико положил голову на скрещенные руки и мучительно застонал. Хотелось умереть прямо здесь, за столом на своей кухне. На глаза все еще наворачивались слезы, однако Нико уговаривал себя, что причин захлебываться в рыданиях нет. Конечно, нет. Часть его просто разбили, бросив об асфальт. Зачем плакать? Зачем рыдать? Нужно просто идти и добивать остатки. Что такое Нико ди Анджело без его камеры? Ничто. Без камеры он ничего не значил и ничего не умел. Приподняв голову, он посмотрел на фотоаппарат, лежавший на столе прямо перед ним. И волна боли и безысходности накрыла его с новой силой. Корпус треснул от низа до верха. Экран пошел миллиардами мелких трещин. Покореженная вспышка умоляла добить ее. Кусок корпуса отсутствовал в месте, где была большая черная кнопка затвора. Разлетелся объектив на аккуратные полукольца. Нико протянул голову и со странной для чужого глаза нежностью провел пальцами по корпусу. Его охватила жалость к фотоаппарату. Кто-то мог сказать что-то по поводу того, что жалеть неодушевленные предметы — ненормально. И Нико вместо со своим внутренним голосом громко и в самых красочных выражениях послал бы его на хуй. Фотоаппарат был ему вместо лучшего друга и советчика. Фотоаппарат был с ним всегда и везде. Никогда не подводил и помогал запечатлеть навсегда самые лучшие моменты жизни, своей или чужой. Нико был немного влюблен в свой фотоаппарат. Что бы сделали вы, если бы вашу любовь переехали колесами внедорожника? Нико хотелось сжаться в комочек в любимом кресле и взахлеб рыдать, заливая горе ромом. И одновременно с этим он хотел убивать. И начать он хотел с Перси Джексона, а продолжил бы водителем того автомобиля. — Может, не надо так убиваться? — раздался голос, звучавший осторожно, словно его обладатель боялся разозлить Нико. А тот буквально ощутил, как рухнула тишина под грохот голоса Перси. Именно Перси подобрал его фотоаппарат, когда снова загорелся зеленый. Нико тогда пребывал в прострации, только осознавая произошедшее. И не особенно сопротивлялся, когда Перси положил руку ему на плечо и сказал, что проводит. Он будто не слышал его. Вообще не сразу понял, что рядом с ним кто-то идет. А, повернув голову и увидев Перси, отнесся к этому до страшного безразлично. Он позволил Перси забрать ключи, когда пальцы отказались его слушаться. Позволил ему снять с него пальто. И ничего не сказал против, когда Джексон вдруг взялся заваривать чай на его кухне. Нико просто бережно положил перед собой фотоаппарат и тяжело опустился на стул, подавляя рвущиеся из груди рыдания. Однако сейчас, когда Перси заявил такую хрень, Нико не выдержал. — А если бы тебе оторвали руку, ты бы то же самое сказал? — он не повышал голос, но его слова звучали тяжело. И говорил он с мрачным видом, низко опустив голову, что челка закрыла глаза тенью. — Тебе не понять, Джексон. Фотография — это вся моя жизнь. Я больше ничем не могу заниматься. Разбить мой фотоаппарат — это все равно, что убить моего друга. Единственного, лучшего и незаменимого друга. Нико обреченно покачал головой, судорожно вздохнув. — Ну, купишь новый, — Перси выглядел подавленным. Перед ним сидел убитый горем человек, а он не знал, чем ему помочь. Он никогда не был силен в подборе всяких слов утешения. — Жизнь на этом не кончается. — Это невозможно сейчас, — резко отрезал Нико. Он в красках представил себе покупку нового фотоаппарата. Покупать придется в кредит, а он еще не выплатил старый. Денег на выплату не было. О работе и заработке и речи идти теперь не могло — рабочий инструмент был разбит. Уцелели только фотографии, что он сделал в этот день, — карта памяти лежала в ладони Нико, и он то сжимал ее кулак, то отпускал. На деньги, которые он получит завтра от Дрю Танаки, можно будет купить только экран фотоаппарата или пару кнопок. Был еще один выход из безденежной ситуации, но он вызывал у Нико отвращение. Дичайшую неприязнь. И заставлял чувствовать себя беспомощным. — Почему? — Перси нахмурился. Он был очарователен в своем беспомощном желании помочь. В любой другой момент Нико бы обязательно это заметил и полюбовался. Но сейчас ему не было до Перси ровным счетом никакого дела. Даже если бы на его кухне сейчас сидел самый красивый парень на земле, Нико бы не обратил него и крупицы своего внимания. — Тебя ебет? — резко ответил Нико, посмотрев Перси в глаза. Тот не выдержал тяжелого взгляда и отвернулся, сочтя узор на занавесках чрезвычайно интересным. — Это мое личное дело. Что ты вообще у меня делаешь? Шел бы домой. Мне и без тебя проблем хватает. — Я вообще-то помочь хочу, — Перси даже встал от негодования. Нико одарил его злым взглядом. — Спасибо, ты уже помог, — его взгляд снова упал на фотоаппарат и на глаза навернулись слезы. Карта памяти в его руках напоминала о предстоящей бессонной ночи. Часы уже показывали начало одиннадцатого. Как время летит так быстро? Он уходил из офиса в половине седьмого. Фотографии должны быть готовы завтра. К десяти ему на работу. Да на какую, к черту, работу?! Внутренний голос уже рыдал так, что мешал Нико думать. Завтра ему на работе делать нечего — главный рабочий инструмент разбит. Да это все равно, что отправить безногого бегуна на марафон. Рейна оторвет ему голову. Но Рейна — это меньшее из зол. Пусть отрывает. Без фотоаппарата жить ему все равно не хотелось. — Я спас тебя, — обиженно бросил Перси, расхаживая из угла в угол по тесной кухне. — Спасибо. Проваливай. Я тебя ненавижу. Ты уничтожил мой фотоаппарат, — Нико резко встал из-за стола, прошел к раскрытому шкафу в прихожей, достал оттуда куртку Перси. Вернулся обратно и буквально всунул ее Джексону в руки. — Проваливай. Убирайся. Перси попытался что-то сказать, но Нико бросил ему взгляд. Невозможно было дать определение этому взгляду. Он просто заставил Перси заткнуться и понять, что здесь его видеть не хотят, помощь его не требуется и вообще фотограф убьет его следующим взглядом, если он не уберется сию же секунду. Что Перси и сделал. Громко хлопнул дверью, что-то пробормотав себе под нос.

***

Нико остался один. Его мучило странное ощущение. Боль от поломки фотоаппарата немного угасла, поэтому возвращалась ясность мысли. А это означало, что сейчас придет в себя внутренний голос и будет отпускать едкие комментарии по поводу Перси и отношения Нико к нему. С таким внутренним голосом Нико боялся когда-нибудь заработать себе шизофрению. Теперь пришло осознание того, что в его квартире был парень, которого он находил симпатичным. Ладно, Перси Джексон был шикарным парнем. И из-за него разбился фотоаппарат Нико. Теперь он даже не знал, как к нему относиться. Он отчаянно хотел видеть улыбку Перси и так же отчаянно хотел ударить его, разбив губы в кровь, чтобы он никогда больше не улыбался. Надо было позвонить Рейне, пока не стало совсем поздно. Она, возможно, еще успеет что-то сделать. Три заказа на завтра еще можно кому-то передать или отменить. При мысли о разговоре с Рейной Нико немного замутило от волнения. Он судорожно вздохнул, трясущимися руками доставая телефон. Там обнаружилось сообщение с незнакомого номера: «Извини». Только одно слово. Нико мог предположить, что это сообщение от Перси. Но это было лишь предположение. Сейчас были дела важнее извинений с неизвестных номеров. Он набрал в грудь воздуха, приложил телефон к уху и стал слушать гудки. Рейна не отвечала долго. И сложно было сказать, что было бы лучше: если бы она ответила или если бы не стала этого делать. — Нико, чтобы ты знал, я уже собиралась спать, — сурово прозвучал голос девушки. — Я надеюсь, у тебя что-то срочное? — Да, — Нико зажмурился, выдохнул и сказал без всяких предисловий и вступлений: — У меня разбился фотоаппарат. — Что значит «разбился фотоаппарат»? Ты имеешь в виду совсем разбился? Он не работает? — Нико уже чувствовал, что еще немного и Рейна прямо сейчас придет к нему и будет медленно его убивать. — Совсем. Восстановлению не подлежит, — он взял в руки кусочки объектива, аккуратно раскладывая их по столу. Он собрал все. Перси пытался его остановить, но Нико вышел на дорогу и собрал все. Он почувствовал, как глаза стали влажными от слез. — Что ж, — Рейна вздохнула и заговорила спокойнее, мягче, сожалея ему, чем сильно удивила Нико, — я постараюсь придумать что-нибудь. Найду, кем тебя заменить. Если нужна помощь с новым фотоаппаратом, позвони мне. Могу дать в долг. — Спасибо, — он приложил усилия, чтобы голос звучал спокойно. — Но не нужно, разберусь сам. Фотографии, которые я сделал сегодня, завтра будут готовы. — Не напрягайся. Я утрясу все проблемы с девушками, они подождут. — Я не хочу, чтобы кто-то еще страдал из-за моих проблем. Фотографии будут завтра. Пока, Рейна. — До завтра, Нико. Удачи. Нико подавил желание бросить телефон в стену. Почему вдруг на него накатила такая злость, он не знал. Скорее всего, от чувства беспомощности. Потому что если ему кто-нибудь не даст денег в долг, новый фотоаппарат у него будет только через несколько лет. Когда он успеет возненавидеть весь мир. У него было несколько вариантов, к кому обратиться за помощью, но Нико ненавидел просить помощи. Просто ненавидел. Он не любил быть кому-либо должен. Тем более друзьям. Денег у Рейны он точно не возьмет. Равно так же, как не примет помощь Хейзел. Не будет интересоваться у Джейсона, сколько он может дать взаймы. А про отца и речи быть не могло. Оставалось только пытаться заработать самому. Этим Нико и планировал заняться. Сегодня через его руки и камеру прошли четыре девушки. С каждой за оформленное портфолио они взяли бы по сто пятьдесят долларов. Уже неплохо. А теперь надо прекратить считать по центам свои доходы и заняться делом. Прихватив карту памяти со стола, он отправился в свое любимое кресло. И первое, что он увидел, когда открыл ноутбук, было два сообщения. От Уилла и от Джейсона. Они уже откуда-то узнали о его разбитом фотоаппарате и старались утешить. Лучше бы они вообще ничего не писали. Только хуже стало.