Photos

Сроки первого этапа подходили к концу. Фотографии Нико были готовы, и он уже ощущал, как Рейна звонит и деловито интересуется его работой. Потом он осторожно спросил бы, не потерли случайно его имя в списках участников. И ответ Рейны он не мог предположить. Ведь он не знал, не предполагал, как собираются действовать «вымогатели». Но платить он им точно не собирался. Глупая ситуация получалась. Вроде все так по-детски. Участие в конкурсе. Но приз в конкурсе совсем не детский. И угрозы у конкурентов. Нико был уверен, что это не просто «вымогатели». Это организовал кто-то из его конкурентов. Нашли того, у кого действительно можно вытянуть больше всего денег, и стали на него давить. И самой гадкое заключалось в том, что «вымогатели» не преследовали цель просто устранить его из участия в конкурсе. Они собирались вытрясти из него деньги любой ценой. Не так и много на самом деле — десять тысяч долларов, если сравнивать с состоянием его отца. Просто все происходящее стало для него делом принципа. Просить у отца деньги он не будет. Кстати, теперь о его отце знал еще и Перси. Когда-то о нем узнал Уилл. Именно тогда Нико и решил, что им надо расстаться. Уилл отреагировал совсем не так, как это сделал Перси. Его реакция была ужасна. И то, что он сказал, было непростительно. И Нико все равно продолжал общаться с Уиллом. А с Перси? Теперь Нико и не знал, что думать насчет Перси. Его реакция была неоднозначна. Он сразу засобирался домой. Проговорил какие-то слова поддержки, типичные и стандартные для всех ситуаций. При всей искренности Перси, чувствовалась напряженность, витавшая в воздухе, который словно зарядили несколькими тысячами вольт. С того момента прошло уже два дня. А Нико все не мог забыть его. Не только то, как он рассказывал все Перси. А вообще всю прогулку с ним. В особенности этот всепоглощающий героизм Перси. Опять. Он опять его спас. И на сей раз спасение было оправданное. Нико действительно не видел приближающегося поезда. Да и потом долго не мог осознать произошедшее. Он просто ловил момент, ощущая руки Перси у себя на талии. Дыхание Перси у себя на шее. Ощущал, как грудь Перси прижимается к его спине. И был не в состоянии о чем-либо еще думать. Только когда Перси разжал руки, Нико как водой окатили. Сразу нагрянуло понимание произошедшего. Опустевшая платформа. Отходящий поезд. Перси, который оттащил его в сторону за несколько секунд до этого. Все встало на свои места и сложилось в единую картину, будто кусочки пазла встали на свои места. И они засмеялись. Это было так хорошо. Давно Нико ни с кем себя так не ощущал. Легко и спокойно. Он хоть и старался держаться в отдалении от Перси, тот словно сам все время оказывался ближе, чем нужно. И после всех замечательных моментов с Перси Нико удалось все испортить. Сначала он случайно — он правда не знал, кто эта блондинка — рассказал Перси о происходящем на свадьбе Джейсона, отчего тот погрузился в свои мысли. Завершающим ударом стал рассказ об отце Нико. Наверное, нужно было сказать об этом не так резко, потому что отец Нико далеко не промышлял убийством. Только один раз. Однако одного раза стало достаточно, чтобы Нико возненавидел его. Он старательно хранил эту тайну. И выдал ее только двум людям. Уиллу. Перси. И сейчас Нико очень не хотел, чтобы Перси поступил так же, как Уилл в свое время. Нико, вынырнув из своих воспоминаний, посмотрел на лист, где дорисовывал последний комплект для Хейзел. Весь день он занимался только этим. Все утро убил на предпоследний. Теперь мучил последний. Мучил потому, что незаметно для себя погружался в воспоминания и рисовал не то, что нужно. На листе появлялись украшения. Но совсем не те, которые просила Хейзел. Они опять были тяжелыми и грубыми. Смяв лист, Нико снова взял в руки карандаш сделал наброски тонкого браслета с мелкими цветами в переплетении линий. Хейзел бы убила его, если бы он хоть на полшага отошел от заданного ею мотива. Изящность. Тонкость. Легкость. Нико старался вспомнить, что там ему говорил Уилл по этому поводу. Опираясь на его советы, было проще рисовать. Кстати, о Уилле. Вчерашний ужин с ним прошел на удивление спокойно. Да, он был похож на свидание, но Нико все устраивало. Они тихо сидели за столом. Ели то, что приготовил Уилл. И было очень вкусно. Потому что Уилл отличный повар. Нико сказал ему это несколько раз за вечер. А вообще, говорил больше Солас. У него всегда были темы для разговора и интересные рассказы. Увидев, что Нико не очень настроен вести диалог, Уилл просто переключился на истории. А Нико ничего не стоило улыбаться ему. Мысленно во время ужина Нико часто возвращался к моменту, когда Перси обхватил его своими сильными руками и прижал к себе. От этих воспоминаний улыбка сама по себе расцветала на лице. Что думал Уилл, видя его улыбку, Нико не хотел и предполагать. Может быть, он радовался, что Нико улыбается в его присутствии. После ужина они смотрели фильм. И опять же Уилл смотрел фильм, а Нико смотрел свои воспоминания. Он не мог заставить себя прекратить возвращаться в полутемное метро, где на платформе Перси крепко прижимал его к себе, будто ничего важнее в его жизни нет. И еще, к своему огромному стыду, Нико думал о Перси, когда они с Уиллом целовались, пока на экране шел какой-то невероятно трогательный момент. Все, что занимало сейчас мысли Нико, был Перси и его реакция на то самое известие. Была очень огромная вероятность, что Перси теперь будет обходить Нико стороной. Больше не будет предлагать встретиться. И вообще постарается забыть о его существовании. Такое положение дел приносило Нико лишь чувство боли, но он ничего не мог поделать. Он не выбирал своего отца. Не заставлял его делать того, что он сделал. Нико ничего не сделал особенного, он просто родился сыном своего отца. И не желал ни в коем случае признавать, что на самом деле похож на него характером. Сделав последние штрихи, Нико бросил ленивый взгляд на рисунок и отправился в комнату за телефоном. Не успел взять его в руки, как раздался звонок. От Рейны. Что ж, Нико ждал этот звонок целый день. — Ди Анджело, — Рейна начала без приветствия и назвала его по фамилии. Два плохих знака в одном. Это было не просто плохо. Ужасно. — Как ты можешь объяснить мне пропажу своего имени из списка участников? — Не думаю, что я смогу объяснить, — спокойно сказал Нико, хотя в его голове обезьяна била в тарелки, заглушая все разумные мысли. — Кто-то не хочет, чтобы я участвовал? — Тебе лучше знать, — ответила девушка холодным тоном. — Сегодня ко мне заходил Октавиан и долго пытался навешать на уши какую-то лапшу по поводу тебя и твоего отца. Говорил, что тебе надо запретить участвовать в конкурсе. И еще сказал, что у твоего отца проблемы с законом. Это так, Нико? Потому что если это так, то… — Да, я понимаю, — оборвал ее Нико. И заставил обезьяну свалить подальше вместе с внутренним голосом, который только собирался высказаться. — Не возвращай меня в список. Возможно, тебе от этого может стать хуже. Со своим отцом я разберусь сам в ближайшие дни. — Ладно, ди Анджело, — устало вздохнула Рейна. Нико был готов поклясться, что она покачала головой. — К твоим тайнам и странностям я привыкла. Скажи мне только, ты собираешься участвовать в конкурсе? — Собираюсь, — слишком резко ответил Нико, не в силах сдержать свою злость. Он внезапно понял, кто организовал все эти угрозы. — Если все получится, то собираюсь. — Тогда удачи, — Нико бросил телефон на кресло. Потом вспомнил, что хотел отправить фотографию Хейзел, и пошел на кухню, где быстро проделал все операцию и вырубил телефон, чтобы обдумать свои действия.

***

Обычно Рейчел Элизабет Дэр держала в руках кисточки и палитры, иногда карандаши или ручки. Фотоаппарат оказывался в ее руках редко. Перси видел ее в роли фотографа, только когда они собирались своей большой и дружной компанией, чтобы погулять. Собраться всей компанией не получилось. Джейсон остался дома с сыном. А Лео со своей девушкой застрял в каком-то сложном заказе, отказываясь общаться с людьми, пока не разберется с тем компьютером. И гулять с Рейчел пошли Перси, Тайсон и Элла. В Центральном парке Рейчел регулярно куда-то пропадала, потом появлялась из ниоткуда, шутливо снимая, как Тайсон и Элла разговаривают. А эти двое, казалось, ничего вокруг не замечали, кроме друг друга. Перси немного им завидовал. Его девушка сейчас в Калифорнии, за много миль от него. И есть вероятность, что она ему изменяла. Когда они с Аннабет долго болтали ночью, он так и не набрался храбрости спросить у нее, чем закончились приставания Лео на свадьбе Джейсона. Зато успел возненавидеть все свои соревнования, тренировки и Клариссу, которая два раза уделала его на скоростных заплывах, потому что он слишком сильно погрузился не в воду, а в свои размышления. Насколько Перси знал свою любимую девушку, из этого он мог предположить, что все, что было между ней и Лео на свадьбе, — сильный удар в пах и обидные оскорбления самыми приличными словами. Именно так и сделала бы Аннабет, которую он знал. Однако он не знал пьяную Аннабет, поэтому и не мог догадываться, как бы она себя повела в ответ на приставания Вальдеса. Он и в трезвом состоянии настойчивый, а пьяный Вальдес — это то, что вообще никак не остановить. Жаль, что ни Лео, ни Джейсон не пришли на прогулку. Иначе он давно поинтересовался и у одного, и у другого, как там все было. Лео, скорее всего, ничего и не вспомнил бы, а вот Джейсон мог бы рассказать что-нибудь. Да, например, какая Пайпер была красивая. И еще что-нибудь о Пайпер. Молодец, Перси, нашел, у кого спрашивать, Джейсону ни до кого дела и не было на свадьбе. Он нервно барабанил пальцами по спинке скамейки, сзади которой стоял. На самой скамейке улыбались друг другу Тайсон и Элла. Как же Перси им сейчас завидовал. Они такая идеальная пара. Любят друг друга. Занимаются общим делом, которое обоим интересно. Им всегда есть, о чем поговорить. И мнение других их не волнует. Хотя что только за глаза им не говорят. Чаще всего люди осуждали их внешность. Говорили, что они не подходят друг другу. Огромный и неуклюжий Тайсон, рядом с которым низенькая, хрупкая, стройная Элла казалась совсем нереальной, игрушечной. И по-отдельности они тоже не очень нравились окружающим. Тайсон был слишком большим и страшным. А еще некрасивым, здесь ничего не поделаешь. И Элла. С короткими ярко-красными волосами и татуировками в виде перьев на руках. Перси считал, что все это ерунда. Когда они были вместе, то смотрелись просто очаровательно. И он на самом деле им завидовал. Без злости. С радостью. — Ребят, хотите мороженое, — Рейчел плюхнулась на скамейку, облизывая клубничный шарик в вафельном рожке. Дороги парка были покрыты толстым слоем снега. Перчатки Рейчел были в снегу. И еще она ела холодное мороженое. — Нет, мы не будем, — кашлянув, ответила Элла. — От мороженого в холодную погоду можно простудиться. А простуда — это… — и она выдала точное определение из медицинского справочника, не забыв уточнить страницу и название книги. У нее была феноменальная память. — Как хотите, — девушка пожала плечами и развернулась к Перси. — А ты? — Нет, — он улыбнулся и покачал головой, потом дождался, пока Рейчел отвернется, тяжело вздохнул. Аннабет и Лео не шли у него из головы. — Зря. Очень вкусное мороженое, — Рейчел ухватилась за фотоаппарат одной свободной рукой и сделала несколько снимков сумеречного парка. Перси, чтобы отвлечься, обратил внимание, какой рукой она снимает. Потому что Рейчел одинаково владела обеими руками. Но снимать предпочла с правой. — А тебе левой неудобно фотографировать, да? — спросил Перси. — Не знаю, кому может быть это удобно. Затвор же не в той стороне, — Рейчел пожала плечами, жадно вгрызаясь в хрустящий вафельный рожок. — Мой друг фотографирует левой, — рассеянно ответил Перси, вспоминая Нико. — Интересно, — Рейчел сразу оживилась. Ей нравились люди, которые что-то делали не так, как все. — Познакомишь? Как его зовут? — Нико, — сказал Перси, внезапно осознав, что не знает фамилии фотографа. — Но он не очень любит заводить знакомства. — Ну что ж, его дело, — Рейчел засунула в рот остатки рожка и невнятно произнесла. — Идем, я вызвала такси, поедем на смотровую в Эмпайр-стейт-билдинг. Компании ничего не оставалось, кроме как покинуть нагретую скамейку и последовать за подругой, которая пребывала в отличном настроении и готова была снимать хоть всю ночь. А ведь было еще не совсем поздно, от силы шесть часов. Больше темно, чем поздно. Смотря, как Рейчел опустила стекло в такси и фотографировала, Перси снова вспомнил Нико. Последние дни если он не думал об Аннабет, то думал о Нико. После появления этого парня в его жизни Перси вообще стал очень много обо всем думать. А от этого страдала его репутация и среди друзей, и среди учеников. Нико был таким загадочным и таинственным, что Перси цеплялся за любую возможность узнать о нем хоть что-нибудь. Они разговаривали во время прогулок, и Перси, входя во вкус, старался удовлетворить свое любопытство. Рассказывал о себе, как бы вынуждая Нико сделать то же самое. Но это не получалось, Нико просто кивал в ответ, иногда отпускал какой-нибудь комментарий и снова поднимал фотоаппарат. И тогда Перси стал спрашивать. Так Перси узнал, что какое-то время Нико собирался стать врачом. Потом бросил это дело. В колледже он встретил парня, с которым долго встречался. Из-за чего они расстались, Перси так и не удалось выяснить. Зато он знал, что сейчас Нико снова общается с этим парнем. Знал, что фотографировать Нико начал в шестнадцать. Что раньше он жил в Калифорнии. Что Нико умеет рисовать. Знает, какую музыку слушает Нико. Знает, что он тяжело переносит большие компании людей. Знает, что он тоже дружит с Джейсоном. И знает, что отец Нико — убийца. Очень некрасивое и резкое слово. Перси не хочется ставить это слово и имя Нико в одно предложение, но приходится это делать. Почему — он не понимает. Просто констатировать этот факт по другому он не может. И отказаться от него — тоже. А ведь вроде бы все нормально. Нико — это Нико. Он сам сказал, что давно не общается и никак не контактирует с отцом. И вообще Нико, если пообщаться с ним, отличный парень, несмотря на всю свою мрачность. С ним можно и нормально поболтать, и посмеяться. И фотографирует он классно. Перси нахмурился и подумал, что репутация отца не должна как-то влиять на репутацию сына. То, что он его родитель, еще ничего не значит. Ни-че-го. И все равно Перси стало как-то не по себе в обществе Нико, когда он узнал о его отце. Он решил уйти и все обдумать. Это было неправильно, конечно. Нужно было остаться хоть немного с Нико и, может быть, просто помолчать с ним. Дать таким образом понять, что это для него ничего не значит. Ему важно, кем является Нико, а не его отец. Но Перси поступил, как последний мудак, он ушел. Он шел за Рейчел к лифту внутри Эмпайр-стейт-билдинга и даже не особенно оглядывался по сторонам. Когда-то здесь был офис его отца, поэтому часто приходилось бывать здесь. Для приличия Перси обвел взглядом холл и заметил фигуру в черном, заходящую в лифт. И готов был поклясться, что это Нико. Но потом, когда створки лифта сомкнулись, покачал головой и решил, что ему нужно наплевать на отца Нико. И продолжить общаться ним, как будто ничего не было. Ему правда очень нравился этот парень.

***

После разговора с Рейной Нико не мог найти себе места. Он мерил шагами квартиру. И вел разговор сам с собой. Ну, на самом деле с самим собой редко получалось поговорить. А вот с внутренним голосом, который обладал изрядной долей ехидства и коварства, удавалось завести беседу очень часто. Нико нужно было решиться на очень важный шаг. На очень серьезное дело. На то, чтобы поговорить с отцом. Спустя много лет, что они не поддерживали контакт, поговорить. Нико не был уверен, помнит ли отец о его существовании. О Хейзел он помнил, иногда посылал ей открытки на день рождения и Рождество. К Нико от него не было и такого внимания. Сначала подобное отношение отца его задевало. Как так, родной же человек? А потом он понял, насколько на самом деле ужасен его отец, пусть и прикрывается тем, что он несчастный человек. В первую очередь он был ужасен. И сейчас Нико был только рад отсутствию общения. Пройдя к креслу, Нико опустился на пол и открыл ноутбук, чтобы сразу увидеть свои фотографии, подготовленные к конкурсу. Десять штук. Метро. Эмпайр-стейт-билдинг, который Нико окинул яростным взглядом и поспешил перелистнуть. Какая-то узкая улочка в Бруклине. Столики в его любимом кафе «Fiesta». Толпы людей. Абсолютно пустые шоссе. Город ночью. Город днем. Эти фотографии нельзя оставить «в столе». Нико слишком любил свое дело, чтобы хорошие фотографии оставались там, где их никто никогда не увидит и не оценит. Ему нужно было иногда демонстрировать свое творчество, как и любому художнику. Но какой ценой можно было заработать оценку этих фотографий! Десять. Тысяч. Долларов. Если бы они были у Нико, он был их отдал, не задумываясь. Потому что его творчество и его мечта ему в сотню раз дороже. Теперь Нико знал, что делать. Это будет неприятно. Это будет ужасно. Он будет злиться. И, возможно, ничего не получится, он только еще раз потратит свои нервы. Но он не мог оставить свои фотографии лежать без дела. И не мог отказаться от шанса выиграть этот чертов конкурс. Быстро собираясь, он переоделся. В такую одежду, чтобы снова позлить отца. Он делал это не специально. Внутренний голос едва слышно шептал ему надеть не нормальные джинсы, а рваные и узкие, не рубашку, а футболку с черепами. Так, как он одевался в детстве, когда только умерла Бьянка. Ботинки с тяжелой подошвой. Куртка с меховым воротником вместо пальто. Растрепать волосы перед зеркалом. Усмехнуться и накрасить глаза. Да, когда-то он так делал. Подводил глаза черным карандашом. Лет в семнадцать. Отец тогда ужасно злился. В такси Нико сидел неподвижно, разглядывая людей на улице. Было уже темно, повсюду горели огни, и город светился почти так же, как днем. А Нико смотрел в окно и мрачно усмехался тому, что же он делает. Возможно, его просто вышвырнут. И он даже одним глазом не увидит, каким стал его отец. Нет, они не посмеют. У подножия небоскреба Нико вышел из машины и дал таксисту несколько больше, чем нужно было по счетчику. Сейчас у него было такое настроение, что хотелось швыряться остатками своих денег. Показать отцу, что эти зеленые бумажки для него ничего не значат. С гордо поднятой головой, широкими шагами Нико прошествовал до лифта. Прищурившись, он оглядывал тех, кто ехал вместе с ним. И вышел на восемьдесят пятом этаже. Офис его отца располагался все там же. Разве что в приемной сидела другая девушка. Это неудивительно, он и раньше менял этих девиц, как перчатки. Едва ли не каждую неделю. Не успел он раскрыть рот, подойдя к этой девушке, больше похожей на раскрашенную косметикой вешалку для одежды, чем на человека, как она спросила: — Вам назначено? — Нет, — Нико специально злобно ухмыльнулся и попытался пройти мимо, но не вышло. Вешалка встала со своего места и преградила ему путь, не переставая механически улыбаться. — Тогда извините, вы должны уйти. Незапланированных встреч сегодня не предусмотрено, — она отчеканила этот заученный текст, как будто каждый час к ней забегают люди, желающие просто так повидаться с ее боссом. Нико посмотрел на нее снизу вверх так, чтобы она почувствовала, что она рядом с ним никто. И сказал: — Я его сын, — эти слова, сказанные высокомерным тоном, подействовали очень эффективно. Девушка выглядела так, словно Нико только что ударил ее по лицу. Она испуганно моргнула и отступила в сторону.