Against my father

Чувак запрыгнул в машину, Чамп уселся рядом с водителем. — Давно пора задать жару этому старому херу! — Гав! Машина катила по пустой безлюдной улице. — Тихо. Слишком тихо, — прошептал Чувак. — Гав? Вскоре они увидели мужчину. Тот полз по газону, одной рукой закрывая рану от пули в ноге и периодически кашляя кровью. Второй руки у бедолаги не было вовсе. Чувак остановил тачку и подбежал к мужику. — Что с вами произошло? — Беги! Конец… кхе-кхе… близок. — Да что случилось, мать твою?! — Мужчина в плаще и… кхе-кхе… и с автоматом пробежал мимо, стреляя во всё, что движется… это кара божия… — Куда он направлялся? — К пти… к птицеферме… бля, мои… — Мужчина закашлял кровью и, спустя пару секунд, испустил дух. — Погнали, Чамп! Папаша разбушевался! — Гав-гав!

***

Чувак ехал по грязной улице где-то в гетто. Тротуары были забиты трупами разных возрастов, национальностей и профессий. Но полицейских было больше всего. — Жесть… Чамп, закрой глаза! Из тучи пошёл мелкий дождик. Вода понесла кровь по улице яркими ручьями. Вокруг не было ни души, только горы мертвяков. Чувак подъехал к сваленным в кучу горящим обломкам автомобилей, преграждающим дорогу. — Так, дальше пешком. Через пару минут они с Чампом подошли к птицеферме. Главный загон со страусами ярко горел, впрочем, как и его живые обитатели. Птицы пробегали мимо огромными горящими комками, издавая страшные звуки от боли. — Гав… — Птичек будем жалеть потом, — произнёс Чувак. — Сейчас нужно найти виновника торжества. Поиски продолжались. В центре города также было тихо. Ни одной души. Ни одной живой души. Чувак со своим верным псом пробрались на территорию местного санатория. — Этот урод даже стариков не пощадил, — констатировал Чувак, разглядывая очередных мертвецов. — Гав! — Да, именно так мы с ним и поступим! Прошло уже два часа с того момента, как в городе началась резня; за это время население Парадиза сократилось вдвое. Полиция привлекла военных, танки и бронетранспортёры, но неизвестный психопат справлялся с ними при помощи своей ловкости. Ну и ракетомёта. Чувак, весь запыхавшийся, грязный и уставший от бега по кровавым улицам, подбежал к детской площадке у начальной школы Парадиза. И, наконец, он увидел своего отца. Тот стоял во весь свой рост, на плечах сумка с гранатами, за спиной — дробовик; в руках автомат М16, рядом лежал пустой ракетомёт. Чувак старший стоял перед детской площадкой, но дети не обращали на него никакого внимания; они играли, бегали и смеялись. Отец стоял, нацелив на них автомат, но не стрелял. Сын, воспользовавшись моментом прицелился и сделал первый выстрел из своего короткого пистолета. Пуля пронеслась мимо и продырявила горку. Вторая попала Чуваку старшему в ногу. Он упал на колени, но не обернулся. Чувак младший медленно подошёл к отцу со спины и схватил за плечо. И тут он повернулся. По его лицу, грязному, кровавому лицу, катились слёзы. Настоящие горячие слёзы. — Сынок… — прошептал отец дрожащим голосом. — Посмотри на них… Отец поднял руку и указал в сторону играющей ребятни. — Ты… тоже был таким. Когда-то. — Пап, зачем всё это? Ты убил кучу людей! Что с тобой, па? Ты же всегда говорил, что наша нация — это сила! Ты же верил в Америку! Что случилось, па? — Тебе никогда этого не понять… — прошептал старший. — Никогда… Отец лёг на землю и зарыдал. Вскоре, по вызову Чувака, приехала бригада врачей. Отца пожизненно поместили в психбольницу Парадиза и назвали самым жестоким преступником трёх округов. Спустя три года проживания в условиях жестокости и телесных наказаний, Чувак старший скончался.

***

Тёплым летним утром Чувак вышел из дома и приятно потянулся в солнечных лучах. За три года его жизнь практически не изменилась. Нэнси стала быстро набирать вес, превращаясь в сердитую жируху; на лужайке красовалась новенькая будка для Чампа, трейлер по-прежнему разваливался на части. Об отце Чувак уже давно забыл и не навещал его с того самого дня. К дому подошёл худощавый почтальон с коробкой в руках. — Доброе утро! Это вы мистер… — парнишка взглянул на надпись на коробке. — Чувак. — Да, а что? — Меня просили передать: ваш отец скончался в больнице этой ночью. Мне очень жаль. — А мне нет. Почтальон немного удивился, но серьёзного вида не потерял. — Это его последние вещи, я должен вам это передать. — Давай сюда. Этому барахлу всё равно место в помойке. — Распишитесь здесь, пожалуйста. Это всё. До свидания. — Удачи. Чувак достал перочинный нож из заднего кармана джинс и вскрыл коробку. Внутри лежал любимый отцовский плащ с заплаткой на правом плече. — Всегда хотел себе такой же… — ухмыльнулся Чувак, надев на себя плащ. Во внутреннем кармане лежал свёрток. Чувак достал его. В кусочек ткани были звёрнуты два значка: смайлик и крестик.