У больших мальчиков крошечные сердца

Утром сбегаю в кухню, быстро перехватываю панини с сыром и кофе, и приступаю к помощи остальным. Кристина в своей оглушающей манере рассказывает историю, в которую влипли Алонсо и Тони в юности. Что-то связанное со школьными хулиганами, дракой на футбольном поле и отстранением от занятий. Таких историй у каждой мамочки в запасе не мало. Я хоть и была застенчивой скромнягой в младших классах, но никому не позволяла обижать себя. Одна идиотка, а точнее Эйприл Тоторин, долбанная Тотти, называла меня русской. Отчего-то она решила, что это жуткое оскорбление, я не обращала внимания, пока она не довела до слез мою Люси. Мы ругались в женском туалете, нас окружили старшеклассницы, скандировали что-то типа «врежь ей», и я не стала ждать пока ударят меня. Заехала Эйприл по ноге и вцепилась ей в волосы. Она плакала, размазывая сопли по лицу, а я вышла победно вскинув руки. А на следующий день пришел ее отец и ударил меня по лицу, пока никто не видел. Учитель выставила агрессором меня, и отстранила от занятий на неделю. Дома был жуткий скандал, а Люси назвала меня героем. В эту школу я так и не вернулась – родители перевели меня в русскую, и с тех пор я ни разу не сталкивалась с идиоткой Тотти. А в средних классах Люси присоединилась к ученикам моей русской школы, единственной во всем округе Орендж. В четыре часа гостей в доме Нери так много, что я еле протискиваюсь из кухни во двор, прижимая к себе стопки тарелок. Маттиа активно помогает мне, справляется не тяжело ли мне и отбирает поднос с тяжеленными бокалами. - Я бы на твоем месте не стал таскать такие тяжести, - улыбается мне. - Майки и так еле унес первую партию, Фабио пропал куда-то, а Реймундо занят тем, что вот уже минут двадцать дегустирует всю приготовленную еду, - жалуюсь. - Не ворчи – морщины появятся, - убирает прядь моих волос за ухо. - Эти мужчины перестанут курить? Ну хоть когда-то? – я сама жутко хочу затянуться. - Завидуешь? – наклоняется ко мне. - Мольто! – вскидываю руки. - Очень сильно. Я понял, - хохочет. – Слиняем на десять минут, пойдем, - сжимает мою ладонь. Быстро семеним через весь сад. В зарослях винограда Тео отыскивает замок и раздвигает зелень. Это дверь. Он толкает ее и мы выходим за ворота, оказываемся на склоне невысокого утеса. С него виднеются соседские дома и великолепная лазурь моря. - Как красиво, - выдыхаю. – Почему ты меня сюда сразу не отвел? - Ты же не романтик, - подмигивает мне. - Это не лишает меня чувства прекрасного, - забираю у Маттиа пачку сигарет, зажигалку. Закуриваю. – Как хорошо! – стону. Ветер обдает прохладным воздухом лицо, еще сильнее запутывает мои волосы. Я наслаждаюсь прекрасным видом на итальянский городок и объятиями любимого мужчины. Невероятно волнительно ощущать его горячую грудь своей спиной. Это не нормально! Эта наша ночь, где он попросил меня обнять его, сейчас обнимает сам, и я клянусь, что он флиртовал со мной сегодня. - Готова к сумасшествию? – бредем обратно. - Ты говорил мне, что вся эта поездка будет сумасшествием, но я ни на секунду так не подумала. У тебя прекрасная семья, - я бы очень хотела, чтобы эта семья стала и моей тоже. Пожалуйста, женись на мне! – Я их обожаю. - А они тебя, - тормозит он, нежно касается губами моего лба, чем совсем смущает меня. Что происходит? Откуда такая нежность? С чего бы вдруг? - Тео, - сжимаю губы. – Я немого не понимаю, только ты внесешь… - Энтони, сынок, - зовет его бабуля. – Объясни, как это укладывать? - Иди, - отпускаю его руку, он убегает. Я с облегчением выдыхаю. Хорошо, что я не закончила свое предложение. Не стоит вносить еще больше неясности в, ставшие непростыми отношения. Занимаю место рядом с Микаэлой, по другую сторону от меня Масо и Фабио. Ржут так громко, что заглушают болтовню других. Чуть позже Маттиа просит своих братьев подвинуться, чтобы самому усесться рядом со «своей девушкой». Весь вечер он невероятно заботлив, весел и как-то уж слишком странно смотрит на меня. Я не скажу, что мне это не нравится, скорее невероятно сильно смущает. Я не знаю как реагировать. Все расходятся далеко за полночь, молодежь толпится на кухне, убирая последствия такого праздника. - Она не стала мне отвечать! – Алонсо рассказывает что-то уморительное. – Я, как настоящий джентльмен, переспросил ее снова. В это время Вера, стояла позади прикрывшись какой-то пеленкой и бормотала… Милая, что ты там повторяла? – смотрит на жену. - Я молилась! – восклицает она. – Мне семнадцать и моя мама вытаскивает из моей постели голого парня! – вскидывает руки. По комнате проходится негромкий смех. - И мне осталось только просить отдать за меня Веру. Но ее мать словно не слышала. Упрямая полька! – продолжает Алонсо. - О чем он? – шепчет вошедший только что Маттиа. - Рассказывает, как мать Веры застукала их в постели, и как он голышом просил ее руки, - отвечаю. - Я тысячу раз слушал эту историю, - закатывает глаза. – Пойдем в постель. - Что? – пялюсь на него. - Спать. Пойдем. Ты не устала? - Мне нужно в душ, - тяжело сглатываю. – Иди, я догоню тебя. - Всем спокойной ночи! – Май уходит на третий этаж. Он реально позвал меня в постель? Так и сказал, или у меня слуховые галлюцинации? Что-то странное с ним происходит. И мне вроде как это нравится, вот только боязно. После душа поднимаюсь в свою комнату. Маттиа громко храпит, раскинувшись на кровати. Чуть слышно ступаю, вытягиваю из под его плеча подушку, сжимаю у груди плед, и спускаюсь вниз. Нам нельзя! Нельзя спать вместе! Нельзя спать рядом, в одной постели. Укладываюсь на старенький, но удобный диван в гостиной, пытаюсь заснуть, но чертовы мысли пронизывающие сознание не дают мне этого сделать. Приходится включить телевизор, чтобы хотя бы его бормотание убаюкало меня. Так и выходит, после десяти минут просмотра какого-то жутко нудного фильма местного производства я отключаюсь.