diffidence

В тот день я утомился так сильно, что смерть казалась мне более рациональным выходом, чем поход до собственной спальни. Я, Микки, Эштон и Лючия ездили в город. Купив там кучу еды, мы отравились в парк и играли там в футбол с местными детьми. Мне всегда нравилась эта игра, и, кажется, я относился к ней серьезнее всех собравшихся в парке вместе взятых. Благодаря тренировкам, на которые я ходил, будучи немного младше, у меня получалось обводить соперников, громко материвших меня всеми известными словами, забивать голы, после которых ко мне обязательно подлетал радостный Эш и сжимал меня в объятиях своими сильными руками. Можно сказать, что я играл лишь ради этих самых моментов, ведь Ирвин правда нравился мне с того самого момента, как он месяц назад переступил порог моей комнаты. Мы хорошо общались с ним, чему сильно поспособствовала Микаэлла, и я, если честно, был сильно благодарен ей. Потому что ей я обязан своей дружбе с Эштоном. Потому что благодаря ней я могу чувствовать эти потные и липкие, но оттого не менее приятные объятия милого кудрявого мальчика. В тот день я еле дошел до комнаты, таща за собой набитый шоколадками, попкорном и жвачкой рюкзак, и, стоило мне переступить порог, я тут же плюхнулся на кровать, не снимая с себя рубашку и школьные клетчатые брюки, являвшиеся формой. Я тут же начал проваливаться в сон, мысленно коря себя за то, что даже не сходил в душ после такого утомительного дня, и, клянусь, уже начал видеть сны, когда в мою не закрытую дверь кто-то настойчиво постучал. Не разлепляя веки, я пробубнил что-то и хотел было перевернуться на бок, как мое тело вдруг припечатало к матрасу что-то непомерно тяжелое. Резко раскрыв глаза, я столкнулся со взглядом Эша. Он уселся на мои бедра и низко склонился над моим почти безжизненным туловищем, отчего я весьма некстати покраснел, однако парень не увидел этого в почти кромешной темноте: яркий фонарный свет попадал сюда лишь из приоткрытого окна, и я удивлялся, как смог распознать в высокой фигуре парня именно Ирвина. — Худ, ты обязан пойти сейчас со мной, я покажу тебе нечто удивительное, — проговорил парень таинственным полушепотом, заставив меня вжаться в кровать еще сильнее. — Идиота кусок, что может быть удивительнее сладкого сна в такое время? — я буквально процедил эти слова, боясь выдать хоть каплю нарастающего смущения, однако Эша мало что смущало, так что он просто резко встал на пол и рывком поднял меня на ноги. Не удержав равновесия, я навалился на Ирвина, крепко сжимая в пальцах рукава его темно-красной толстовки. — Клянусь, тебе понравится это, — придержав меня, Эштон обвил свои умопомрачительно длинные пальцы вокруг моего запястья и потянул к выходу из комнаты, — ты еще спасибо мне потом скажешь. Я больше не сопротивлялся. Сон как рукой сняло, и я просто бежал за другом, затуманенным рассудком пытаясь хоть бы на секунду представить, что за нечто ждет меня. Это что-то сиюминутное? Или запретное, раз мы идем туда так поздно вечером? А, может, это шутка? Я окончательно запутался, когда мы остановились возле двери, ведущей в кабинет географии. Прямо напротив нее располагалось большое окно, открывающее вид на мой любимый ночной парк, освещаемый низко опустившейся красноватой луной. На мгновение я даже захотел оказаться там, чтобы окунуться в молчаливое спокойствие искусственно созданной природы, но секундой позже Эш, словно почувствовав, что я отдаляюсь от реальности, крепче сжал мою руку, и я рассеянно посмотрел на него. На его лице сияла хитрая ухмылка, а во взгляде плескался чистый азарт, ничем не разбавленный, словно шотландский виски долгой выдержки в своем временном сосуде. Эштон нажал на потертую медную ручку, и дверь со скрипом приоткрылась, впуская нас в место обитание старого шизика, ведущего у нас географию. Стоило бы догадаться, что он может оставить чертову дверь незакрытой. — Что ты делаешь? — спросил я, наблюдая, как Эштон усаживается на пол между рядами парт и направляет свой взгляд вверх, в окно. Он долго всматривался туда, не раз поправляя очки на переносице, пока его лицо вдруг не озарила счастливая младенческая улыбка. — Иди сюда, — я послушно выполнил его приказание, примостившись возле него и возведя глаза к темному небу, усыпанному крошечными звездами, — да куда ты смотришь? Ниже, ниже... Видишь окно, в котором свет горит? Там сейчас девочки душ будут принимать. — Ты привел меня сюда ради этого? — я приподнял брови, и внутри меня что-то рухнуло. Такое бывает, когда ты ждешь чего-то чудесно-невероятного, а случается что-то обычное, иногда даже отвратное, но чаще не вызывающее никаких эмоций, кроме разочарования. — Ну...да, — Эштон провел пальцами по своим запутанным кудрявым волосам, явно смущаясь, — обычно парням такое нравится. — Я гей, Эш, — с дрожью в голосе произнес я, и, честно, мне хотелось кричать от досады, ведь я правда на что-то рассчитывал и надеялся. — Точно. Микаэлла говорила, а я забыл, — парень виновато опустил голову, и я услышал в его голосе нотки сожаления, мол «извини, что не оправдал твои надежды», — ты совсем не похож на гея. — Далеко не все геи носят женскую одежду и красятся, идиот, — пробурчал я, чувствуя, как еще один укол обиды задевает мое сердце, — да кто угодно может оказаться геем, а ты и не поймешь этого, пока тебе не скажут. — Даже я? — Ирвин поднял взгляд на меня, и он был уже не таким, как пару минут назад. Как будто его глаза заволокла почти незримая пелена чуждого мне чувства, но которое так быстро передалось и мне, заставляя вздрагивать от напряжения в мышцах. — Особенно ты. Я резко навалился на Эштона, и он упал на спину от неожиданности, выпуская сдавленный выдох из своих легких. Его кофта задралась, показывая края белой, похожей на мою рубашки, стройные ноги в таких же клетчатых узких брюках, как и мои, были широко расставлены, и я с легкостью разместился между ними. Взяв дрожащими от волнения пальцами его подбородок и чуть потянув его на себя, я коснулся губ Эша своими, ощущая вкус спелых персиков, которые он ел сегодня в электричке, по дороге домой. Парень совсем не сопротивлялся, но и не отвечал на мой неожиданный поцелуй, словно смакуя каждую секунду, пытаясь расставить все свои чувства по полочкам, и я в свою очередь даже не думал отрываться от него, такого сладкого и желанного. Спустя, кажется, вечность, я почувствовал его пальцы в своих волосах, и он чуть приоткрыл рот, подаваясь вперед и давая мне, наконец, насладиться полноценным поцелуем. Я шумно выдохнул, прижимаясь крепче к сильному телу Ирвина. По спине прошла дрожь, и до меня вдруг дошло, что случилось то, о чем я так давно мечтал. — Спасибо, — прошептал я, отрываясь от губ недовольного Эштона, опустившего руки на мою шею. Он явно хотел, чтобы действия продолжались. — За что это? — Эш прищурился, глядя на меня. Сверху он казался таким беззащитным, и его припухшие и покрасневшие губы словно манили меня, но я не мог позволить себе отвлечься. — Ты же сам сказал, что я еще буду благодарить тебя за то, что ты вытянул меня сюда, — я ухмыльнулся, приподнимаясь и садясь обратно на пол, — предлагаю встать с этого холодного пола и пойти в другое место. — Например, в твою спальню.