С твоим появлением проблем не уменьшилось

Расстояние от локации Стайлза до школы было небольшим. Его можно было бы преодолеть минут за десять быстрым шагом, но что вы хотите от обиженного юноши? Обидевшись, человек не спешит выполнять то, что ему сказали. Он медлит, телится, словно его ведут на казнь. Если бы парнем Стилински был бы Питер, этот номер бы не прошёл, так как зомби-дядюшка терпению научился на горьком опыте, но его парой является Дерек, поэтому это должно сработать безоговорочно. Альфа не обладал терпением, для него вообще не существовало этого понятия. Его приказы должны выполняться в ту же секунду. Он предполагал, что обучение волчат не займет много времени, но ошибся. Старший Хейл постоянно замечает, что однажды это его и погубит. На этой почве родственники закатывают нешуточные споры, которые всегда заканчиваются надменной улыбкой Питера и скалящим клыки Дереком. В такие моменты Стилински, наблюдавший эту сцену с немым ужасом и заинтересованностью, заблаговременно надеется на худшее: либо Питер останется без головы, либо Дерек без зубов. Ну, не могут эти два создания ночи ужиться в одном пространстве. Было бы намного легче, если речь шла хотя бы о городе, но нет же! Бытует мнение, что двое и под одним небом не уживутся. Дипломатия – умение, которым Дерек никогда не овладеет. Тогда бы их споры походили бы на посиделки в книжном клубе за чашечкой кофе или чая. Помимо терпения, младший Хейл не умеет себя сдерживать. Полнолуния он переносит вполне достойно, зверя держит в узде, однако ему не всегда удается добиться контроля от своих волчат. Легче всего контролировать самого себя, а попробуй уследить за четырьмя новообращенными. У Дерека странные методы воспитания: кнут и только кнут. Если волчонок на тренировке выполняет только часть того, что задал альфа, то ему ломали руку или ногу, а иногда и то, и другое. Но так как эти увечья они получали в драках, никому и в голову не приходило, что Дерек это делает только с отстающими. Так, в один из дней, у Айзека, который преминул отжиманиями, были сломаны два или три ребра – Стайлз точно не знает, так как пытался воззвать к милосердию своего альфы, дабы ограничиться меньшими травмами. Эрике, которая решила отвлечь Дерека поцелуем, чтобы предоставить Бойду лучший момент для атаки, сломали руку, и давил альфа до тех пор, пока та не взвыла от ужасной боли. Бойд совсем растерялся, услышав режущий слух скулёж своей волчицы, сверкнул желтыми глазами в сторону Хейла и понесся на него тараном. Идти в открытую на Дерека – то же самое, что идти прямо под пули, но затуманенный гневом разум подростка этого не осознавал. Этот день запомнился Стилински потому, что каждый получил свою дозу «кнута без пряника». Погрузившись в свои мысли, Стайлз не сразу осознал, что находится рядом со школой. До его ушей долетали отрывки диалогов идущих ему на встречу подростков, которые явно были довольны этим, если можно так назвать, ритуалом. Парень достал , чтобы взглянуть на время. Он, конечно, мог сколько угодно дуться на хмуроволка, но пренебрегать традицией он не должен. Осознав, что потратил на своё перемещение двадцать минут, Стайлз выдохнул и свёл брови к переносице. Да, альфа его убьёт. *** Как говорилось выше, Дерек не из терпеливых. Если бы дело было только во времени, всё было бы менее печальнее, но так как он находился на территории школы, которая в столь необыкновенный час была полна галдёжем подростков, Хейла это немного нервировало. Он отнюдь не ханжа, но голодные взгляды проходящих рядом девиц – а иногда и юношей - его злили. Казалось бы, что в этом раздражающего? Если ты обладаешь хоть отдаленно похожей внешностью Дерека, то взгляды подростков оправданы. Кому в наше время не нравятся высокие, накаченные парни, с красивыми светлыми глазами и трехдневной щетиной? Правильно, таких нет. Но, мне кажется, он просто не хочет лишних проблем. Хейл не планировал отношений со Стилински, но всё так закрутилось и завертелось, что тот не сразу осознал, что уже стоит в обнимку со Стайлзом, который, кстати, самозабвенно – и не дурно – целует его губы. Скольким насмешкам он был подвержен со стороны не столько стаи, а сколько одного только его дядюшки, но Дерек сносил всё спокойно. Ведь представьте, какие бы чувства испытывал подросток, если бы хмуроволк агрессивно отреагировал на какой-нибудь совершенно безобидный подкол со стороны Питера? У Стилински есть такая особенность – обижаться. И причем это у него не выходит так, как у девушек. Это какая-то глубоко мужская обида, без соплей и звонков в два часа ночи своим подружкам, дабы они выслушали и утешили, а козла парня поносили, на чем свет стоит. Он также продолжает вести беседы с человеком, на которого обиделся, как ни в чем не бывало. Правда, взгляд его меняется. Он становится безразличным, в нем пропадает участливость. Он может спросить, как ты провел день, и в интонациях голоса отчетливо можно услышать заинтересованность, но стоит посмотреть ему в глаза, как ты убеждаешься совершенно в противоположном. Одним словом, не искушай судьбу. С того момента, когда он ему звонил, прошло минут двадцать. Даже для Стайлза – это перебор. Он ведь не на границе города находится, хотя Хейлу и двадцати минут хватило бы. Раздраженный долгим отсутствием своей пары, он саданул не пойми откуда взявшуюся жестяную банку из-под колы и саданул её куда-то вперёд. – Волчий Бог! – воскликнул знакомый голос. – Я вот совершенно не удивлюсь, если это ты, хмуроволк! Но жестяная банка, в чем её вина? – по мере того, как подросток подходит, голос его слышался всё отчетливее. Вынырнув, словно из темноты, он остановился возле Хейла, смотря своему волку в глаза. – Двадцать минут. Где тебя черти носят? – находись они сейчас в лофте, Дерек бы зарычал на своего нерадивого человека, но так как вокруг полно людей, оборотень сдерживается. – Ты не ответил на мой вопрос: в чём вина несчастной жестяной банки, которую ты в меня запустил какую-то секунду назад? – Вот поэтому Дерек старается пресекать подобные вспышки мозговой деятельности Стилински, ему иной раз сказать нечего. – Ты идиот, Стайлз. – Но банка-то в этом не виновата, и она также не виновата, что угодила под твою ногу… – Дерек, мученически вздохнув, схватил парня за руку чуть выше ладони и, пытаясь не вслушиваться в льющийся нескончаемым поток словесный бред Стайлза, ведет их в школу, так как ребята давно их заждались. Стайлз замолк через минуты две, опустил взгляд на руку своего альфы и, бросив взгляд по разные от себя стороны, дабы убедиться, что на них никто не косится, почти невесомо, вкладывая всё нежность в этот жест, словно извиняясь, провел кончиками пальцев по внутренней стороне предплечья хмуруволка. Стилински даст руку на отсечение, что в этот момент его волк улыбался. *** Зайдя в двери школы, Стайлз непроизвольно раскрыл рот в немом удивлении от количества школьников. Идя к зданию, он лелеял мысль, что в школе останется только их компания, так как все слишком долго ждали телящегося Стилински. Дерек так и не убрал руки и уверенно вёл подростка вперёд. Точно же, супернос, вот его назначение. Они пробирались сквозь толпу безумно счастливых выпускников. Памятуя свою неуклюжесть, подросток, правда, пытался идти как можно аккуратнее, но пару тройку ног он всё-таки отдавил. Извиняться времени не было, так как его очень быстро увлекали вперёд. Стайлз, не ожидавший, что Хейл остановится, врезался в его спину довольно ощутимо. Так же сильно можно врезаться только в каменную стену, даже целее будешь. Стилински вынырнул из-за спины своего альфы и тут же обнаружил причину столь резкой остановки. Они нашли ребят. Стайлз обвел стаю взглядом, задержавшись взглядом на Лидии. Точнее на её плече. А если быть ещё точнее, то на знакомую конечность, что спокойно там лежит. Стилински, нахмурив брови, вздув ноздри и сжав губы в тонкую полосу, прошёлся взглядам по конечности и её истокам. О Волчий Бог, Будда, Питер Хейл, что он здесь делает? Расправив плечи, поставив ноги на ширине плеч, выпятив грудь колесом и вперив палец в стоящего неподалёку Джексона, Стилински взвизгнул: – Ты! Да, как ты вообще тут оказался? Лондонские зоопарки посчитали тебя слишком ужасным, чтобы показывать детям, поэтому депортировали обратно? – услышав до боли знакомый голос и интонации, Уиттмор обернулся, сверкая белозубой улыбкой. – А вот и дурилка пожаловала. Что, Красная Шапочка, заблудилась? – он начал стремительно сокращать расстояние между ними. – Я смотрю, пирожки потеряла? А голову не потеряла? Как жаль, - Джексон остановился на расстоянии вытянутой руки. – Ну вот, пошло-поехало, - произнес Скотт и закатил глаза. Ведь знал же, что нужно было отправить их с Лидией дальше. Привычный уровень сарказма в этой стае грозит зашкаливанием. – Я тебе новые испеку, специально для Джексона Уиттмора: с начинкой из омелы, пропитанные в аконите и посыпанные молотой рябиной и подам на серебряном блюде. И, заметь, я не возьму с тебя ни цента, потому что твоей малышке потребуется немедленная реанимация после встречи с моей битой! – с каждым сказанным словом Стайлз придвигался ближе и на последних слова чуть ли не в лицо выплевывал слова, глаза подростка заблестели маниакальным блеском, что прочно дало понять, что он действительно это сделает, если посчитает нужным. Вокруг повисла давящая тишина, все лишь переглядывались и ждали ответа Уиттмора. Тот, с секунду постояв, поднял руки в примирительном жесте, отступил и произнес: – Хорошо, сделал, мой проигрыш, - на губах Джексона появилась хитрющая улыбка, а глаза лукаво сузились. – То-то же. Это тебе не переписка, в которой тебе дано больше времени на обдумывания ответов. Хотя, что я говорю, ты первый после меня Бог сарказма, – Стилински смешно улыбается, морща нос. Он подошёл к Джексону и обнял так крепко, как только мог, – я безумно рад, что ты приехал. Стая, мягко говоря, была в шоке. У Дерека невольно бровь подлетела, как обычно это бывает, когда он недоумевает. Скотти вопросительно посмотрел на своего лучше друга, беспокоясь. Что происходит? Лишь Лидия стояла и усмехалась, так как давно была в курсе взаимоотношений парней. Да, узнав, что Джексон ведёт переписку из Лондона не только с ней, но ещё и со Стайлзом, удивлению её не было границ. Уиттмор вдруг заявил, что Стилински, может, и болтун редкостный, но он не так уж плох, как ему казалось. Вскоре переписки заменились регулярными звонками в скайп. Из-за этого Стайлз частенько гостил у Мартин, чтобы в процессе разговора не случилось чего-нибудь непредвиденного. – О, ребят, вы ещё здесь? Я думал, вы уже расписались, – Тео, наблюдавший эту картину издалека, решил обратить на себя внимание. Он слишком долго ждал Сталза, чтобы сначала наблюдать за проявлением нежных чувств к человеку, который в два раза старше его, а потом к прибывшему из Лондона папенькиному сынку. – А я думал, что тебя автобус переехал. Или что тот чувак тебя надвое разорвал. Вот не знаю, что аморальнее. Нужно поинтересоваться у Питера. Ты так не думаешь, Дерек? – парнишка нехотя отлип от своего друга, направил совершенно безразличный взгляд на подошедшего Рэкена и с совершенно серьезным видом обратился к подростку. - О, я вижу, звонок оказался не напрасным, - оборотень решил пропустить пропитанную ядом речь Стилински, но не преминул ответить. Спину Стайлза прошибло холодным потом. Понять ситуацию не вызывало огромных умственных усилий, однако подоплека не радовала подростка. Он сжал челюсть, медленно повернул голову в сторону рядом стоящего Хейла, вперил укоризненный взгляд в своего волка и произнес ледяным голосом: – Мало того, что ты забыл телефон черти где, так ты ещё умудрился одолжить это проклятый телефон у него?! – он ткнул пальцем в сторону Тео, который едва сдерживал наружу рвущуюся усмешку. – Да я этот телефон тебе колокольчиком на шею повешу, потому что ты не оборотень, Дерек, ты, Дерек, осёл! Так же, как и мать в детстве тебе поведала тайну о том, что Санты Клауса не существует, так и я тебе поведую сейчас о том, что ты беспросветный, недальновидный, безмозглый баран! – с каждым словом Стайлз повышал голос, последние слова он выкрикнул сбитому с толку оборотню в лицо. Бросив последний гневный взгляд на Хейла, парень развернулся, хватил ничего не подозревающего и такого же ошарашенного Джексона за руку и стремительно направился вглубь толпы. – Ой, кажется, об этом стоило умолчать, да? – в его голосе чувствовалось сожаление и чувство вины, однако, встретившись с ним взглядом, Дерек отчетливо понял, какую игру затеял маленький щенок. Глаза альфы на мгновение полыхнули красными, давая понять, что парень совершил огромную ошибку, переступив дорогу ему, Хейлу. Тео достойно выстоял взгляд альфы, хотя его волку хотелось забиться в угол и начать скулить. Он почти не подал вида, что неимоверно разозлило альфу и вызвало страшную улыбку на его губах. Перед тем, как ретироваться, подросток улыбнулся так, как Питер в моменты его словесных побед – самодовольно, нахально, – одарил младшего Хейла взглядом наглым и самоуверенным и произнес: – Поиграем в игру?