С твоим появлением проблем не уменьшилось

Стайлз не сбавлял шаг, пока они не оторвались от стаи на приличное расстояние. Ему даже показалось, что он запыхался от беспрерывной ходьбы. В голову лезли странные мысли. Например, если бы обида и злость были телами материальными, то в данную минуту их голоса набатом бы отдавались в голове, раскалывая её надвое. Стилински даже не сразу осознал, что Джексон его звал по имени и, как оказалось, не первый раз. Они остановились так же неожиданно, как и сорвались с места. Стайлз привел их в середину очереди и беспардонно, не обращая внимания на выкрики подростков и тычки, встали, как будто это место было отведено специально для них. Стилински упрямо молчал, зажевав нижнюю губу. Джексон, не первый раз общаясь с подростком, знал, что этот жест означает: парень думает, с чего начать повествование своего рассказа. Уиттмор молча ждал, когда Стайлз сам заговорит. Ему просто нужно время, чтобы отфильтровать информацию. Оборотень не раз сравнивал Стилински с , модель которого уже не выпускают. Доказывал он это тем, что такие в своем обыкновении долго обрабатывают информацию, тщательно, чтобы не случилось сбоя, просматривают каждый файл, как и Стилински, когда собирается рассказать какую-нибудь историю, касающуюся, к примеру, его детства. Подросток отмер, поднял взгляд на Уиттмора, открыл рот и закрыл его, словно рыба, которую выбросили на . Приблизив руку к лицу, он, обхватив подбородок большим и указательным пальцами, снова задумался. Джексон решил на друга не давить, поэтому в это время осматривал помещение, в котором они находились. Он, конечно, не надеялся, что с его отсутствием что-то изменится, однако кое-что поменялось — атмосфера. В прошлом году парень и не думал о том, чтобы хоть как-то контактировать со Стилински, потому как ему вполне хватало и Денни. Он чувствовал себя комфортно в этой школе, свой в доску, как говорится. Это была его территория: здесь он был одним из лучших учеников школы, капитаном команды, да его даже Харрис обожал своим извращенным способом! Кому бы такого не хотелось? С приобретёнными статусами он решил пересмотреть свои взгляды насчёт общения с теми или иными ребятами. Раз и навсегда решил не общаться с неудачниками, в число которых входил Стайлз. Ох, сколько же издёвок перенёс тогда подросток: и придирки, и пропажу вещей, и тычки, и пинки. Джексон использовал любые методы, главное — достигнуть цели. После смерти Клаудии у Стайлза начались панические атаки, нервозность, рассеянность. Ему диагностировали СДВГ, и это не приносило ни малейшего спокойствия. Только со Скоттом он чувствовал себя полноценным человеком. Школа, ее атмосфера и отношение окружающих на него давили, но он всеми силами пытался бороться с накатывающим на него чувством безысходности. Стоя сейчас рядом с ним, Джексон невольно почувствовал вину. Она скреблась где-то внутри, скуля, как побитый щенок. Сейчас-то он понимает, каким непроходимым придурком был. Сейчас он как будто смотрит на себя со стороны и то, что он видит, ему абсолютно не нравится. Внутренний волк Уиттмора повел ушами, а сам он обернулся на уже вполне готового к беседе Стилински. Глаза его были полны печали, былые злость и обида сменились задумчивостью и усталостью. — Если не хочешь, не рассказывай — мне не нужно, чтобы ты себя чувствовал каким-то мучеником, — поспешил заверить его Джексон, опустив свою руку на плечо Стилински и слегка сжав, давая почувствовать, что всё нормально. Если он не хочет ворошить прошлое, пускай оно там и остается. Стайлз самую малость улыбнулся — слегка приподнял уголки губ — на такой нетипичный для Уиттмора жест. Да, время и обстановка меняют людей. — Чувак, — начал подросток устало, — ты не представляешь, как я замучился. С того самого дня, как мы со Скоттом поняли, что он оборотень, я понял, что спокойной жизни мне не видать. Хотя жизнь мою и до этого спокойной не назовешь, — Стилински поднял глаза на Уиттмора и усмехнулся, тот сразу понял, о чём идет речь. — Блин, друг, прости, я был ублюдком, — начал было оправдываться Джексон, чем вызвал у Стайлза смех. — Что смешного я сказал? — опешил парень. — Совершенно ничего, мне смешно из-за того, что именно ты говоришь эти слова. Мне почему-то кажется, что даже Лидия меньше извинений из твоих уст слышала, чем я, — с наигранным самодовольством заявил Стилински, обворожительно улыбнувшись. Джексон облегчено выдохнул, закатывая глаза. Этот парень его в могилу сведёт. — Да, ты вообще обнаглел, Стилински, — с видом оскорбленной невинности заявил оборотень, — к тебе со всей душой, а ты вот так. — Ой, нашу блохастую принцессу обидел плохой дядя. Ну-ну, будет тебе, — он начал успокаивающе гладить волка по голове, словно маленького ребёнка. Они привлекли слишком много внимания, поэтому эта игра закончилась слишком быстро. — Ладно, хватит, — проговорил Уиттмор, с трудом отнимая руку Стилински от своих волос, — ты мне кое-что рассказать хотел, — поспешил напомнить ему Джексон и заслужил злющий взгляд и сморщенное в гримасе отвращения лицо Стайлза. — Вредина, — только и проговорил подросток, продолжая с того места, на чём закончил. — Как я уже говорил, моя жизнь спокойной назвать было нельзя, но я был более-менее доволен. Я даже больше скажу, я порой скучаю по той жизни. Жизни скучного подростка с его бытовыми проблемами. Так как мы со Скотти особенно ни с кем не водились, после школы нам ждать было некого. Правда, и это продлилось недолго. Мы познакомились с Тео, парнишкой, который заставил мой мир измениться, — губы на этих словах у Стайлза скривились, а Джексон смотрел удивленно и в то же время настороженно на друга. — Чувак, ты влюбился в того пацана? — Джексон пытался сохранить невозмутимость, честно, но ему это не шибко удавалось. — Это нельзя было назвать влюбленностью, просто он был для меня дороже Скотта. Со стороны показалось бы, что я отношусь к нему, как к любимому брату или самому лучшему другу, но проблема не в этом. Не совсем в этом, — Стилински умолк, а у Уиттмора кончалось терпение. — Стайлз, не тяни кота за яйца! — оборотень начинал раздражаться и угрожающе скалиться. — Мне сильно докучали эти мысли, поэтому я решил поговорить об этом с Тео. Он, видимо, не так меня понял или я неправильно выразился. Господи, нам было-то по 10 лет. В общем, он уехал, не сказав ни слова. Малыша Стайлза это сильно ранило, поэтому я его видеть не хочу. Прекрати на меня так таращиться. Да прекрати ты ржать, — недовольно проговорил Стайлз, нахохлившись. — Чувак, — Уиттмор, успокоившись, закатил в очередной раз за десять минут глаза, раздражение как рукой сняло, — сколько я тебя помню, ты никогда не распускал нюни, так чего теперь надумал? Вы были тогда детьми, Стилински. Если бы такое приключилось со мной, то я бы тебе врезал. Он обошёл более гуманным методом, поэтому просто уехал, — на лицо Стайлза вернулась печаль, он молча соглашался с горькой истиной. — Просто пойди и поговори с ним. Тебе нечего терять, так как самое дорогое, что у тебя было, ты отдал Хейлу. И, да, хотел спросить, как? Вы же грызлись не на жизнь, а на смерть. — Вот теперь Уиттмор был действительно в недоумении и жаждал подробностей. — Просто случай подвернулся, а я его использовал, — проговорил, смутившись, Стайлз. Он точно не хотел вспоминать тот вечер, когда стая отмечала очередное волчье событие. — Ну-ну, я ведь узнаю рано или поздно, — Джексон поиграл бровями, а глаза источали лукавство. — Уиттмор, иди ты… в Лондон, — этой фразой диалог бы не закончился, если бы очередь парней не подошла. *** С того самого момента, как Стилински, наорав на своего волка и схватив Уиттмора, стремительно ретировался восвояси, прошло добрых десять минут. Дерек, который до этого думал, что знает своего мальчика, как облупленного, был глубоко шокирован подобными девиациями. Масло в огонь подлил строящий из себя невинную овечку Рэкен, который только и ждал момента, чтобы нагадить. Его уход был менее драматичным, чем у Стилински, однако Хейл посчитал его проблемой гораздо серьёзной. Со своим человеком альфа как-нибудь уж разберётся, у них никогда не было идеальных отношений, но он не может того сказать о Тео. Образно выражаясь, у Дерека пар валил из ушей: он был на взводе, внутренний зверь требовал расправы, требовал проучить зарвавшегося нахала. Сегодняшний день был одним из немногих, когда Хейл был согласен со своим волком, но он и тут пересилил себя. Вместо этого Дерек обратил мутно-красные глаза на сжимающего губы в тонкую линию Скотта и тоном, не терпящих возражений, произнес, едва ли не рыча: — Правду, сейчас же. Подросток чуть съежился под пристальным взглядом Хейла, но заговорил: — Тео — наш друг, приятель, товарищ — называй, как хочешь, — с которым мы проводили много времени в начальной школе. Он единственный, кто относился к Стайлзу, как и я. Даже если Стайлз подвергался нападкам со стороны школьников, Тео всегда был рядом. Они подружились, как бы горько не было это признавать, но в те года, Тео был даже ближе Стайлзу, чем я. — Взгляд альфы чуть смягчился, красноватый почти сошел с радужки. Хейл кивнул, и Маккол продолжил: — За день до отъезда Тео, Стайлз весь день посвятил ему. Я понятия не имел, что тот собирается уехать. Как позже выяснилось, Стайлз тоже не знал. Тео уехал, и всё изменилось. Многим позже Стайлз всё-таки мне открылся, потому что его это тоже не отпускало. Рассказал о том, что у них с Тео завязался довольно странный разговор, который, видимо, не понравился Рэкену или же он просто не понял Стайлза. Всё. Больше мы на эту тему не разговаривали. Никогда больше имя Рэкена не упоминалось между нами, ведь в Стайлзе сидела обида. До сегодняшнего дня, — Дерек повел плечами, брови были нахмурены, а губы сжаты. Злость до сих пор теплилась в его груди, но также там разливалась и тревога. Хейл далеко не глупый, и, сопоставив реакцию Стилински и поведение Тео, можно с легкостью догадаться, что чувства, может быть, и утихли, но и углям не требуется многого: достаточно краткого дуновения ветра, чтобы разжегся костер. Альфа тряхнул головой, чтобы хоть как-то происходящее улеглось у него в голове, затем поднял спокойный, но серьёзный взгляд на Скотта: — Найди Стайлза и пригляди за ним, если понадоблюсь, я в лофте, — прощание со стаей было лишено драматизма: лишь сдержанные кивки. За короткое время он успел отойти от школы на приличное расстояние. Дерек остановился, пошарил по карманам и вспомнил, что телефон, который он так усердно ищет, забыл. Значит, придется заскочить сначала в лофт, а уж потом наведаться к горячо любимому дядюшке. Если, конечно, тот преспокойно не сидит в его, Дерека, лофте. *** Парни очень быстро достигли вершины лестницы, и первым к стеллажу подошёл Стилински. Он любовно огладил взглядом поверхность полки, пробежал глазами по огромному количеству неизвестных ему инициалов. В процессе того, как он искал свободное место, он краем глаза уловил знакомые инициалы. Улыбка расцвела на его губах, как только он понял, кому они принадлежат. Не раздумывая, он влепил свои инициалы рядом с дерековыми. Он бы и дальше пялился на эту красоту, если бы Джексон его не поторопил. Расправившись с делом, парни начали спускаться вниз по лестнице, выискивая взглядом оставленную не так давно стаю. Стилински, заприметив кудрявую голову Айзека, потянул Джексона по направлению к друзьями. Им осталось-то пройти каких-то два метра через толпящихся подростков, как кто-то твердой хваткой вцепился в руку Стайлза: — Рад снова тебя видеть, — Стилински не мог понять, естественно ли в данный момент улыбается Тео, обращаясь к нему, или это всего лишь фарс. — Прости, но я не разделяю то же по отношению к тебе, — Стайлз попытался освободить свою руку из захвата Рэкена, но ему ли тягаться с оборотнем? — Мне нужно с тобой поговорить, — Тео не нужно было смотреть на парня, он и так почувствовал, как тот отрицательно машет головой, поэтому он решил сыграть подло, — ты мне, между прочем, должен. — Что? С какой стати я тебе должен? — так оскорбленно Стилински ещё никогда себя не чувствовал, поэтому он скептически вскинул бровь. — Я же не рассказал Скотту о том, что это ты тогда залил его тетрадь чернилами, за что его потом наказали, — с самым серьезным видом проговорил Рэкен, неотрывно смотря на Стайлза, а потом улыбнулся так же нежно, как в те далекие годы. Стайлз чувствовал глубокую растерянность и — что это? — радость? Его что, можно разжалобить лишь милыми детскими воспоминаниями? Да, мужик, ты теряешь хватку с каждым годом. Стилински быстро вернул скептическое выражение лица, заведомо зная, что волк всё прекрасно слышит и его не обманешь: — Ладно, родина уважает своих героев. Веди, — только и проговорил Стайлз, а затем они отправились совершенно в противоположную от стаи сторону.