Отныне и во веки веков

      Бал в честь помолвки Серсеи Ланнистер и Лораса Тирелла готовился несколько долгих недель. Зал был украшен гербами и знамёнами домов, на стенах висели массивные гобелены с изображениями рыцарских турниров, а огромные серебряные и золотые люстры были начищены до блеска. Сансе казалось, что стоит в них поглядеть, и ты увидишь своё собственное отражение. В воздухе витал аромат цветов, рождающий чувство, что вот-вот должно случиться чудо, но королева знала, что это лишь заблуждение. Чудес не бывает, особенно в таком прогнившем, погрязшем в злости и гневе месте. Здесь давно царствует мрак и отчуждение. А маски, что привыкли носить придворные, давно смешались с их личинами. - Вы грустите?- позади волчицы раздался знакомый баритон. - Нет, ваша милость, я просто задумалась. – потеребив край рукава, девушка мило улыбнулась своему супругу. - Смею спросить о чём?- он вновь раздражался, девушка уже успела выучить быструю смену его настроения. - О вас, моя любовь,- от столь тёплых слов король с недоверием приподнял брови.- Вы давно не навещали меня, я скучаю.- Ложь. Но главное, чтобы он поверил, а остальное не имело значения. - Я подумаю над вашими словами,- и, сократив расстояние между ними, жестокий король поцеловал свою супругу в щёчку и поспешил вновь на совещание малого совета. Она ненавидела его за многое, но в большей степени ненавидела себя, за привязанность, которая стала проявляться в её испепелённом сердце. Долгими ночами девушка скучала по его объятиям, по страстным поцелуям, но больше она скучала по его откровениям. Они были слишком редкими, чаще всего когда Джоффри находился в опьяненном состоянии, но именно в такие минуты он снимал маску и становился обычным юношей со своими страхами и переживаниями. Однажды он даже просил прощения за смерть её отца; после, разумеется, король перевернул все с ног на голову сказав, что лишь хотел вновь позабавиться над ней. Но Санса уже не верила в то, что её супруг последняя тварь. Скорее он напоминал ей одинокого льва, пытающегося стать вожаком в совсем незнакомой стае. Она боялась признаться даже себе, что её сердце уже давно и всецело принадлежит Баратеону. Ведь признание означало бы её проигрыш.       Серсея негодовала. Она пыталась воспротивиться, клялась даже убить своего жениха, но все её стенания были тщетны. Джоффри не желал слушать её, он давно решил, а решение короля - закон. - Ты не должен так поступать со мной! – бокал с рубиновой жидкостью полетел в противоположную стену и с гулким звуком разбился на тысячу мелких осколков, алое пятно подобно крови окрасило серый камень в пурпурный цвет. - Я не спрашиваю твоего решения, матушка, я приказываю! - Но… - Вопрос давно закрыт, ты не останешься в королевской гавани. – Женщина хотела ещё что-то сказать, быть может, даже возразить, но сын был непреклонен, а его едкая ухмылка даже ей внушала страх.- Решишь воспротивиться моей воле, и я сам лично потащу тебя к алтарю.       Торжество было в самом разгаре. Во главе стола восседали король с королевой. Джоффри был в хорошем расположение духа, и постоянно что-то нашёптывал своей молчаливой супруге. Игра менестрелей была завораживающей, их песни очаровывали, а сказания переносили юных дев в сказочные миры, где были отважные рыцари и устрашающие драконы. Свечи горели ровно и ярко, теплым рыжим пламенем освещая зал. Шая томным взглядом следила за своим возлюбленным, Тирион же в свою очередь пытался не смотреть в сторону женщины, дабы не компрометировать её. Он уже осушил десятый бокал эля и был весьма пьян, и вряд ли сумел бы добраться до своей спальни самостоятельно, не говоря уже о каких-либо утехах, пусть и со столь привлекательной женщиной, как Шая.       На середину зала вышел невысокий человек в потрёпанном дорожном плаще и, поклонившись всей знати, принялся напевать весёлый мотив. Музыка была добротной, многие с интересом наблюдали за незнакомцем, пока его мелодичный голос не начал напевать оскорбительные куплеты. И, грязи всяческой страшась, Он сам был всяческая грязь... Король, чья власть, увы, смешна, В крови купается страна...       Золотые плащи насторожившись, обнажили свои мечи, готовые в любую секунду прекратить этот балаган, отрубив мерзавцу не только голову, но и его длинный язык, однако король поднял руку в знак протеста и принялся с гордо поднятой головой слушать менестреля. Все собравшиеся затаив дыхание кидали взгляды то на короля, то на шута, что посмел это спеть. Он леди Сансу взял силком, Теперь и север весь под нём! Бастард, он плод своей семьи, Его корона, кровь, мольбы…       Присутствующие заахали, но Джоффри продолжал слушать и с каждой секундой его взгляд делался холоднее и жестче, чем сталь боевого оружия. И сколько будет править он? Когда наступит страшный сон? Мы молим всех богов о том… Чтоб свергли Джоффри ясным днём!       Молчание затянулось. Санса неосознанно положила свою ладонь на колено мужа; она боялась его в такие минуты, в такие минуты и сам Король боялся себя. Улыбнувшись всем собравшимся, Баратеон встал со своего места и начал медленно хлопать в ладони, и уже через секунду все собравшиеся хлопали настолько громко, что закладывало уши. Когда все умолкли, и шут с энтузиазмом смотрел в грозовые глаза повелителя семи королевств, он понял, что живым ему не выйти из этих дверей. И был абсолютно прав. - Дорогая, тебе понравилось?- обратившись к супруге и смерив её изучающим взглядом, король сделал несколько больших глотком эля и, выйдя из-за стола, обнажил безупречный меч. - Нет, моя любовь.       Баратеон занёс меч над головой менестреля, один точный удар - и тело обидчика обмякло, лужа крови растеклась во все стороны, а юный король продолжал смотреть в глаза своей супруги, будто надеясь найти во взгляде понимание. И он его нашёл. - За короля Джоффри!       Санса, поднявшись из-за стола, подняла наполненный кубок и сделала большой глоток, все подхватили её и уже через минуту пир продолжился, будто и не было никакого убийства.