Отныне и во веки веков

Арья Старк облачённая в длиннющий, грязно-серого цвета балахон с ненавистью смотрела на молодого короля. И с каждым вздохом её пульс учащался, а перед глазами вставал размытый образ казни её отца. Ненависть поглощала её душу и очерняла истерзанное сердце, рука потянулась за кинжалом, но в последний момент к её плечу дотронулась тёплая рука безликого. - Не надо,- тихий, но в тот же момент грозный голос остановил её и девушка, вздохнув покорно отошла к стене и демонстративно сложила руки замком, делая вид что ей наплевать на всё кроме паука в дальнем углу. - Где я?!- Джоффри попытался прикрикнуть, но слабость в организме дала о себе знать и поэтому звук был слабым и не вызывал устрашения. - Человек помог королю, ибо боги не желают его смерти. От этих слов Арья закатила глаза и демонстративно фыркнула. Может боги и не желали смерти этому ублюдку, но лично она с радостью вспорола бы его пузо, выпуская все внутренности на этот же каменный пол. Она прям, видела, как из его рта будет вытекать тёмная кровь, как предсмертные хрипы будут доноситься из его груди и от этих фантазий на душе становилось теплее. - Везёт тебе, тварь,- не сдержавшись, Старк всё же добавила реплику в их разговор, и была вполне довольна собой, замечая во взгляде короля недоумение. - Девочка не должна так выражаться, или девочка хочет наказание? - Девочка, давно выросла, и ей плевать на ваши наказания. Дерзость в каждом движение, в каждой фразе, не нравились безликому, но Арья и так еле сдерживалась, он был самым первым в её списке, и теперь какие-то боги решили, что говнюку рано подыхать! В пекло богов, в пекло учителя и всех кто хочет ей помешать. Он должен понести наказание, должен. И никто её не сможет в этом переубедить. Голова Джоффри слетит с его плеч, как когда-то голова её отца, она сама лично отрубит её и повесит на пику на обозрение всем зевакам. Ох, когда же этот день настанет. Этот день будет самым счастливым в жизни маленькой волчицы. В таверне было тепло и уютно. Санса впервые за долгое путешествие почувствовала себя защищённой. В глубине помещения горел камин, отбрасывая кроваво-красные блики на дощатый пол, менестрель лениво перебирал струны, наигрывая спокойный мотив. Постояльцев было немного в основном местные жители близстоящих деревень, и те, кому хотелось развлечься с одной из шлюх этого заведения. Волчица присев за столик вместе со стольными, со скучающим видом принялась разглядывать глиняную тарелку с какой-то похлёбкой, вино тоже не внушало доверия, одно радовало, здесь было тепло и не нужно будет вновь спать под открытым небом. - Эй, мальчишка, спой нам песню, да поживей!- голос женщины заплетался, какой-то мужик уже вовсю лапал её обвисшую грудь, и при этом всём он ещё умудрялся вести разговор с каким-то мелким торговцем, что направлялся в королевскую гавань. Менестрель кротко улыбнулся всем собравшимся и, устремив свой взгляд на волчицу, принялся напевать чудный мотив. Полночь Оплачет холодной росою погибших в этом бою Помнишь – Горел закат, мы стояли с тобою на самом краю Молчаливо молясь, позабыв имена Но я знала, что будет война Он затрагивал все струны сгоревшей души, терзал сердце, как терзает ветер плащ на плечах заплутавших путников. И Санса с каждым его словом проваливалась в зыбкое прошлое, желая хотя бы на миг оказаться в нём. Прикрыв усталые веки, волчица вспоминает, как Арья пытается научить её держать лук, и постоянно злится от неумелости старшей сестры. - Ты всё делаешь неправильно!- бурчит девчонка и вновь показывает как нужно. - Я будущая королева и мне это не нужно, меня будет защищать мой король! И Санса верит в свои слова, она жила в сказке, но стоило выйти за стены их замка, и сказка развеялась, оставляя место обычной реальности. Где нет доблестного короля, нет ничего кроме смерти. Теперь она одна, направляется к стене и уже умеет сражаться на мечах не хуже её старших братьев благодаря дозорному, который каждое утро тайком от всех учил королеву боевым искусствам. Руки болели, как и всё остальные мышцы, но выбора не было, и лишь по этой причине девушка вновь брала в руки меч и пыталась отбить очередной удар от своего учителя. Собственно говоря, он умел не только сражаться, но и обладал весьма утончённым чувством юмора. Кашлянув на весь зал, он бодро поднялся со своего стула и, взяв бокал с элем, устремил взгляд на волчицу, что сидела и вслушивалась в песню с закрытыми глазами. - Юнец, через пару дней мы будем на стене, и там уже не будет таких прекрасных дам,- Ричард с лукавой улыбкой посмотрел на местных куртизанок, что хищно уставились на него самого. – Так что пора тебе найти подходящую, и как следует трахнуть её податливое тело, перед принятием обета. Все дружно заулюлюкали, и Санса с ужасом осознала, что вся эта речь была именно для неё. Ей хотелось сквозь землю провалиться, щёки покрыл лёгкий румянец, сердце учащённо забилось, а разум не мог толком ничего придумать. Тем временем две женщины уже подходили к их столу, а это означало лишь одно - нужно выкручиваться пока обман не раскрыли эти особы. - Пойдём со мной, мальчик,- одна из них подошла почти в плотную и хотела взять волчицу за руку, но девушка вскочила раньше, стул с грохотом упал, и все собравшиеся зеваки во весь голос принялись ржать. – Ты боишься? - Не в моём вкусе!- громко произнесла Старк и, обернувшись к другой куртизанке, что была помоложе и хотя бы выглядела слегка посвежее, поманила её пальцем к себе. Вдохнув воздух, девушка отогнала все меры приличия и не дав той опомниться прильнула к её губам своими, срывая с губ шлюхи стон наслаждения. Пальчики неуверенно скользнули по дорожному плащу, но волчица успела перехватить руки девчонки, и завести их за спину сжимая её запястья пальцами рук. Сколько длился этот поцелуй, Санса не знала, но спектакль пора было заканчивать и она не капли, не заботясь о девчонке, резко отшвыривает её от себя. Кто-то успел подхватить её и усадить к себе на колени, запуская свои ручищи под подол её мятого платья. - И эта не в моём, лучше добротного эля, чем грязная шлюха! Многие подхватили эту идею и уже через секунду все вновь принялись заниматься своими делами, и лишь Санса со злобой смотрела на лукавую улыбку дозорного.