Отныне и во веки веков

Мой сон прервала вновь эта маленькая бестия. Арья, на протяжении целой недели приносила мне глиняную миску с какой-то кашей и бокал с кипяченым молоком, гадость, да и только. Я пытался заговорить, но девчонка, словно дикий зверёк шарахалась от меня и постоянно сжимала кулаки, пытаясь тем самым унять разрастающийся гнев в её маленьком, но отважном сердце. Поначалу меня это даже веселило, довести Старков до белого коленья, некогда была моя самая главная привилегия, но постепенно я начал осознавать, как это выглядело со стороны, и я впервые испытал сожаление. Никогда в жизни мне не было так противно. Что это? Первая стадия сумасшествия или и впрямь в моём жестоком сердце есть луч надежды? Я не знал, но постепенно начинал понимать, почему Арья меня ненавидит, ведь я убил её отца, и не просто убил, а подверг публичной казни на глазах своей будущей супруги, а после с гордостью водил её и тыкал пальцем на отрубленные головы и смеялся, наблюдая, как бледнеет лицо моей наречённой. Я никогда не задумывался, а что чувствовал бы я, если такое произошло с моей семьёй, что если бы на этих пиках красовались головы моей сестры или младшего брата, а мать публично избивали и раздирали платье на глазах у взволнованной публики. Я монстр. Осознание приходит слишком поздно, но есть ли у меня возможность всё исправить? Наверное – нет. Но я должен попытаться. - Жри,- девчонка без энтузиазма ставит поднос на ветхий стол и садится напротив меня, её что-то тревожит. Каждый жест говорит об этом, но гордость и великая обида не позволяют волчице заговорить со мной. - Так и будешь на меня смотреть?- не выдерживаю и всё же задаю этот вопрос, вижу, как сужаются её глаза, как ярость медленно растекается в её крови, но девчонка всё так же продолжает хранить молчание. – Хорошо… - Что с моей сестрой?- голос тихий, почти что невесомый, поначалу я думал, что мне показалось, но её взгляд говорил о обратном, она ждала ответа. - Я не знаю…- и впервые мне становится тошно от самого себя, я и впрямь не знал, что с моей супругой, где она, и как теперь ей живётся без меня в Королевской Гавани. Неутешительные мысли, словно червяк в гнилом яблоке, не давали покоя, а сердце подсказывало о тревоге, но я не понимал почему. - Я могу убить тебя,- волчица вновь говорит ровным голосом, покручивая в руках острую сталь клинка, одно неловкое движение и первые капли крови медленно падают на каменный пол. Но я не вижу боли на её лице, всё так же спокойная, с лёгкой улыбкой на губах, она могла стать отличным убийцей. В ней нет той лёгкости, какой обладает Санса, они такие разные, и одинаковые одновременно в своей ненависти ко мне. Я уверен, королева безумно счастлива без меня, а быть может и давно забывается в объятиях другого. От столь неожиданной мысли я и сам побледнел. - Так почему медлишь, волчонок?- быстрый взгляд на меня и острая сталь уже летит в мою сторону, благодаря хорошей реакции я успел перехватить клинок и теперь по моей руке заскользили горячие струйки багровой крови. - Нельзя,- на этих словах девчонка поднялась с места и, ссутулив плечи, пошла в сторону дверей, уже держась рукой за металлическое кольцо, она вновь обернулась и, не говоря ни слова, достала из-за пазухи какой-то свёрток, быстро наклонившись, оставила около невысокого порога и только тогда покинула мою спальню.

***

Санса уже битых два часа пыталась выстоять против трёх дозорных. Бисеринки пота стекали по вискам, но девушка из последних сил продолжала держать удар. Она кружилась с мечом будто танцевала танец, каждое движение, каждый вдох был продуманным, уроки в лесу не прошли даром и теперь волчица могла постоять за себя, но против ходоков у неё не было ни единого шанса, как и у многих собравшихся новобранцев. - Зима приносит с собой ложную чистоту в облике смерти, тупые вы создания! Каждый из вас и дня не простоит если не будете тренироваться!- лорд командующий орал, как потерпевший, уже три недели не было вестей от разведчиков и это могло означать, что угодно. А этим юнцам предстояло многое, и вряд ли кто-то из них переживёт эту зиму. Санса отвлеклась и тренировочный меч, больно ударил по рёбрам, второй дозорный, не давая девушке опомниться, со всей силы бьёт в грудь и волчица забывает, как нужно дышать. Она медленно оседает на продрогшую землю, стискивает зубы от резкой боли, но меч продолжает сжимать до побледнения костяшек, перед глазами всё поплыло, когда третий, что был пониже ростом смеясь, наносит последний удар в челюсть, разбивая при этом губу и нос, фамильным кольцом своей семьи. По подбородку обильно течёт кровь, королева сплёвывает и пытается подняться, ноги не слушаются, она даже спиной чувствует прожигающие взгляды дозорных. Этот бой был проигран. И это омрачало Сансу, как и тот факт, что от брата уже три недели не было никаких вестей, а за стену она не могла попасть, так как не был принят обет, и никто не знал, будет ли он очередным разведчиком или станет обычным строителем. - Эй, поднимите его уже, что он валяется, как мешок с дерьмом!- командующий с презрением посмотрел на Сансу и, вздохнув, принялся читать письмо, что мирно покоилось в его руках. Дела были плохи, людей не хватало, а тот сброд, что отдавали лорды, почти ни на что не годился. Зима надвигалась, и никто не мог знать, сколько она продлится и что таит в себе эта тьма. Ричард растолкал зевак и помог волчице подняться, его мужественные руки осторожно придерживали за талию, он смотрел на неё с заботой, в глубине его тёмных глаз был тот огонёк, что давно погас в её собственных. - Ты умница,- шепнув на ухо слова, он повёл Старк обратно в замок, толпа расступилась, позволяя им пройти. Уже находясь в её комнате, дозорный с тревогой посмотрел на увечья. – Больно? - Пройдёт,- буркнув себе под нос, Санса вновь схватилась за бок, чувствуя, как дыхание перехватывает от резкой боли. - Снимай одежду, тебя нужно осмотреть,- от его слов, девушка даже открыла рот, обнажиться перед мужчиной, нет… никогда. - У меня ничего не болит. - Не лги, если у тебя сломаны рёбра, или ушиб, то нужно нанести, хотя бы мазь, что бы снять опухоль. Не будь ребёнком! - Нет! - Или ты сама снимешь эти лохмотья, или я насильно стяну, выбирай... Прикрыв глаза от стыда, она всё же осторожно принялась снимать мужскую рубаху, от холода её кожа покрылась мурашками, румянец коснулся испачканных щёк, огромный синяк уже проявился в области удара, но даже это не испортило её природной красоты. Ричард с каменным лицом продолжал наблюдать, как девчонка перед ним обнажается, в штанах становилось тесно, так и хотелось коснуться упругой груди, поиграть язычком с розовыми сосками, а пальцами проникнуть в её жаркое лоно. Она была столь обаятельной, что мужчина с трудом сдерживался, и уже несколько раз проклял себя, что заставил волчицу раздеться. От каждого вздоха её грудь приподнималась, пушистые ресницы обрамляли глаза, ей было больно и стыдно, но она пыталась скрыть эти чувства, и ей это почти удалось. Холодные пальцы коснулись ушиба, и девчонка не произвольно дернулась. - Тише, девочка… От его баритона ей становилось не по себе, она хотела прикрыть грудь ладонями, но сильные руки дозорного не позволили этого сделать. - Мне будет неудобно вас осматривать, не стоит закрываться. Я вам не причиню вреда. Жаркое дыхание опалило кожу, и Ричард, достав небольшую баночку с приторным запахом трав, принялся плавными движениями втирать мазь в область удара, с каждым движением аромат горьких трав впитывался в её тело, но боль постепенно начала утихать, давая девушке возможность ровно дышать. Она и не заметила, как сон сморил её, последнее, что Санса запомнила, это черты лица Джоффри и его смерть. Сны стали страшнее, а ночи всё холодней. Близилась зима.