Отныне и во веки веков

Сны были неспокойными. Душа металась, как раненый зверь. За стенами замка шёл снег. Яростные ветра завывали свои горькие песни, часовые кутались в свои меховые плащи, но даже это не спасало от леденящего холода, что царил в этих краях. Зима близко. Она уже дышит тебе в лицо, и ты чувствуешь аромат самой смерти. Для каждого он особенный. Не забываемый, с нотками грусти и скорби. На сердцах вмиг потяжелело, а чувство тревоги лишь усилилось. - Как ты думаешь, ходоки, они существуют? - Тили, так звали невысокого паренька с копной золотистых волос, с энтузиазмом смотрел в белеющий горизонт. Его глаза, цвета расплавленного шоколада, были такими пронзительными, что невольно в них можно было разглядеть настоящую отвагу, он не боялся умереть, он знал для чего пришёл сюда и понимал, что эту зиму он может и не пережить. - Нет,- Санса и впрямь не верила во все эти сказки, что когда-то ей рассказывала старая Септа, её аж передёрнуло от болезненных воспоминаний. - Говорят, они страшные и их нельзя убить,- не унимался напарник при этом, ни на секунду не переставал греть руки у жаркого огня. Его прям трясло от дикого холода. Невооруженным взглядом можно было понять, что мужчина с юга. - Ещё поговаривают, что некоторые из них любители свежей плоти, ходоки отрезают лакомые куски и смакуют их, пока их жертва корчится от невыносимой боли под их ногами. - Да пошёл ты!- Ричард ухмыльнулся, замечая благодарный взгляд от девушки, ей порядком надоело вести разговор о мифических существах и уже давно хотелось спать. – Ты же не серьезно? - Идите, отдыхайте, я сменю вас,- Ричард пропустил его вопрос мимо ушей и, заняв место часового, принялся всматриваться в блеклую пелену снега, а Санса и вовсе не слышала его последних слов. Сегодня она должна принять обет, обмануть богов, взять чужое имя, и это её омрачало, а Джон так и не появился. Всё шло в пекло. Вся её жизнь рушилась на глазах. - Не расстраивайся,- заметив краем глаза, что Тили уже сел в лифт и спускается вниз со стены, воин позволил себе вольность приобнять королеву. Её настроение с каждым днём ухудшалось, она всё чаще просилась на стену и часами вглядывалась в эту мрачную пустоту. Но тот, кто ей нужен так и не появлялся. И так изо дня в день. - Я устала… - Все мы устали,- ладонь слегка скользнула вниз по спине. Санса понимала, что его дружба плавно перетекает в некую заботу, и при других бы обстоятельствах девушка может, и смогла разглядеть в нём большее, нежели наставника или друга, но волчица была верна своему супругу, даже после его смерти. Что-то не позволяло ей перейти этот рубеж, она не знала, но чувствовала, быть может, в глубине души, она всё так же надеялась на чудо. Наивная девочка. Не более. - Не надо,- она попыталась скинуть его ладонь. - Его нет. Нет ничего, что держало бы тебя! Даже тебя нет, королева! Ты рыбацкий сын, я дозорный. Нет, девочка, твоего короля, нету любви, веры. Всё сгорело, остался грязный прах, который пора развеять. Мы все подохнем этой зимой, все… Так почему же ты до сих пор не поняла, как я нуждаюсь в тебе? - Прошу,- в сапфировых глазах проскользнул страх. - Я помогал тебе, оберегал, ты не можешь принадлежать мертвецу! Не можешь, моя волчица, моя. Воин будто обезумел. Он повалил её на холодный лёд, придавив собственным телом. Санса сопротивлялась — кусалась, царапалась, но силы были не равны, по щекам побежали слёзы, оставляя после себя влажные дорожки означающие проигрыш. - Девочка, тише, успокойся… - Пусти! - Не кричи, ты же понимаешь, как это важно,- его губы коснулись мочки уха, от чего Санса вновь почувствовала дрожь и омерзение. В голове крутились всякие мысли, но одна вытесняла все: “ Отныне и во веки веков”. Эти слова ей говорил Джоффри, он должен был защищать её. Где же он, когда ей так больно и одиноко. Боги, жизнь так терзает эту девушку, обратите свой взор на неё. Но им нет дела до маленькой волчицы. И никогда не было. Он хрипло задышал и стал стягивать штаны с её бёдер, ей удалось вытащить клинок, резкий удар и из его плеча обильно течёт кровь, но он будто и не замечает этой ноющей боли. Его пальцы грубо сдавливают шею, перекрывая доступ к кислороду. Баратеон прогибается в спине, но силы на исходе, и она забывает обо всём. Тьма подкрадывается, пустующий взгляд в никуда и его руки, что разрывают ткань на груди. - Я буду нежным, волчица, вот увидишь, ты ещё попросишь о повторении. Сейчас, я только подготовлю тебя, потерпи… Его голос вызывал рвотные рефлексы, мокрые поцелуи на груди заставляли все внутренности сжиматься, а холод сковывал не хуже цепей. Ей было противно от себя самой, хотелось кричать, но голос отказывался слушаться, секунды превратились в вечность. - Ты спровоцировала меня, волчица, - он вошёл слишком грубо, от резкой боли, девушка вновь прогнулась в спине и замерла, проклиная тот день, когда вообще появилась на свет. Его губы заскользили по ее губам, дразня и обжигая их, но Санса уловив момент, впилась острыми зубками в его щеку, оставляя красный след на бледной коже. – Сучка! Он вышел из неё так же резко, как и вошёл и, схватив за короткие волосы, заставил подняться на ноги, воин буквально силой притащил девчонку к ограждению. Взглянув вниз, волчица так и не смогла разглядеть землю, лишь белая пелена стояла перед глазами. - Дёрнешься, и я спущу тебя вниз,- на этих словах, Ричард вновь вошёл в неё, пальцы грубо сжимали бёдра, оставляя синяки на нежной коже, забирая всё светлое, пачкая в грязи, что зовётся развратом. Но ей уже было всё равно. Последнее движение и он изливается, отталкивая от себя королеву, как последнюю шлюху, ему хорошо, а вот девчонка чувствует себя паршиво. - Ну как? Это тебе не с королём на мягкой перине кувыркаться, это север, детка. Она молчит и, кажется, что мир рушит грани. - Поцелуй меня,- шепчут обветренные губы, и воин думает, что это его воображение, но волчица вновь повторяет эту фразу, добавляя при этом – пожалуйста. Натянув штаны и ухмыльнувшись, Ричард сокращает расстояние и касается манящих губ. Санса целует, как никогда, её замёрзшие пальчики ложатся на широкую грудь, она запрокидывает голову, позволяя мужчине вновь целовать её шею и грудь. Стон наслаждения, смешивается со слезами, но воин не видит этого, ему важны крики, пусть и фальшивые, главное, что она стонет от его прикосновений. Девушка аккуратно подводит мужчину к краю, он полностью в её власти, не замечает уже ничего. - Да… Срывается с языка, когда девушка прижимает его к шатким прутьям и медленно, словно кошка спускается вниз, он стоит спиной к бездне, Санса переборов себя развязывает шнуровку на штанинах, освобождая дрожащими руками возбуждённый член. Он уже не чувствует угрозы с её стороны, наслаждение, что рисует воображение, усыпляет бдительность и это его роковая ошибка. Собравшись с последними силами, она подхватывает его за лодыжки и перебрасывает за невысокий бортик. Его крик с каждой секундой тонет в этой пустоте, она уже не видит его тела, и лишь ветер свистит в ушах, заставляя девушку закричать в голос от случившегося.