Делая вид

      Сидя за ноутбуком до глубокой ночи, Вик мог часами рассчитывать премии сотрудникам. Цифры действовали на него умиротворяюще, он добавлял новые коэффициенты, выдумывая их на ходу, усложнял расчеты, оптимизировал, сводил все в графики.       В последний раз он сам получал премию на старой работе. Дима не был сторонником материального поощрения. Секс и сессии, с его точки зрения, были поощрением нематериальным.       За окном, где бы окно ни было, стояла весна. Вик сидел перед ноутбуком, добавляя Васе штуку, Василине — две, и гадал, чем можно будет заменить бонус, который он не может себе начислить. Формально в организациях Димы его не существовало. И обычно он воспринимал это легко, особенно после косяка, но весна шатала нервы, как и не слишком приятное отсутствие Димы, которому приспичило улететь в командировку в одиночестве. Мог бы, собственно говоря, взять.       Вик разглядывал таблицы, щелкал то на одну вкладку, то на другую, вглядывался в итоговую сумму. Потом, сделав глубокий вдох по старой привычке, нажал «Одобрить» и стал следить за тем, как файл летит к Веронике Петровне в банк. Ночью она, конечно, ничего отправлять не будет — спит. Начнет утром, будоража счастливых сотрудников.       Дима всегда выдавал премию за апрель, даже если мальчики и девочки вели себя из рук вон плохо. Чем больше выпьют в мае — тем больше чаевых ему оставят клиенты. Иногда, думая об этом, Вик не мог проглотить коктейль, но потом мысль отъезжала на задворки сознания.       — Виктор Степанович, там эксцесс, — сообщил предусмотрительный секьюрити Николай, в миру Никола, в котором Вик души не чаял из-за внушительных физической силы, ловкости, доброты и впечатляюще низкой соображалки, в меру разбавленной пивом.       Таких непритязательных мужиков, которые с одной стороны ничего не имели против, а с другой ничего не имели за, Вик готов был премировать из собственного кармана, потому что они помогали существовать в хаосе борделя.       Вик встал, шатаясь отчасти благодаря коктейлям, отчасти — благодаря напряженному рабочему дню, и направился к «эксцессу».       Молодой паренек, устроившийся к Диме месяц или два назад, увлеченно блевал возле входа, а рядом с ним тряс бумажником несостоявшийся папик. Вик достал из кармана деньги, условно покрывающие произошедшее, и махнул клиенту рукой в сторону входа, намекая на то, что внутри осталось еще много неразобранных тел. Папик нахмурился, швырнул деньги на асфальт, придавил их замшевым сапожищем и начал орать.       После тяжелого вечера, проведенного в невеселых мыслях, тесной каморке, под грохот музыки из соседнего зала, Вик плохо соображал, поэтому вместо вежливого ответа выдал:       — Иди нахуй.       В инструкции только что премированным сотрудникам такая реплика точно не вписывалась, поэтому даже молчаливый понимающий Никола ответил:       — Виктор Степанович, как же так!       Пользуясь тем, что клиент онемел от хамства, которого не ожидал в свой адрес после пачки денег, Вик начал придумывать запасной план. Нужно было извиниться, но не настолько, чтобы довольный клиент начал требовать бесплатных услуг и прочей муры. Дима терпеть не мог, когда в его заведениях создавали «прецеденты». Иногда оставалось только догадываться, что могло стать прецедентом, но сейчас Вик хорошо осознавал приближение грозы. Не хватало грома и спецэффектов — вместо них рядом с ними продолжал надрываться над асфальтом Славик.       — Слушайте, как вас зовут? — спросил Вик, чтобы начать хоть с чего-то.       — Петя, — ответил клиент, не до конца веря собственным словам, судя по приоткрытому рту. Возможно, в его жизни давно прошли времена, когда его посылали нахуй.       — Петя, мне очень жаль, что так вышло, но водку парню вы покупали самостоятельно, так что его товарный вид — можно сказать ваша заслуга.       — Чего? — Петя прищурился, как будто зрение могло помочь ему, и тогда до Вика дошло, что Петя настолько же пьян, насколько пьян Славик, но в отличие от парня клиент решил держать «все в себе», и это сильно снизило его способности думать, говорить и действовать рационально.       Запахло неприятной дракой, Никола тоже почувствовал накал ситуации и подошел ближе к Вику, чтобы в случае необходимости принять удар на себя. Вик подумал, что поставит Николе самого дорогого пива за самоотверженность, но отошел в сторону, чтобы диалог не выглядел как подготовка к драке.       — Петя, мы все уладим, хорошо? Вам надо попить водички, посидеть. Хотите я приведу вам Кристину? Она постоит здесь с вами, покурит, поговорит.       — Не хочу я Кристину! — возмутился клиент, перевел взгляд на задницу Славика, и зафиксировался в этой позе.       — Да чтоб тебя…       — Петр Иванович! — заорали со стороны стоянки.       Петя так резко дернулся, что Вику на миг почудилось, как он подрывается с места и пешком улепетывает в свои шикарные апартаменты, где бы они не находились. Петя застыл, как загнанный зверь, и по его лицу бегущей строкой побежала фраза: «Вдруг пронесет».       — Петр Иванович! Какими судьбами здесь?!       От стоянки в сторону клуба шел Крис, которого Вик видел последний раз два месяца назад на убогом вечере с закусками и оперной дивой, пьяной настолько же, насколько сейчас был пьян Петр Иванович. Крис топал уверенно, и явно знал дрожащего от страха папика.       — Здрасьте, — выдал Петр Иванович, покорно пожимая протянутую руку с видом нашкодившего школьника.       — И вам не хворать, Петр Иваныч. Так чего мы тут забыли?       — Мы? — окончательно оторопел Петя.       — Я никак уснуть не мог, Петр Иваныч, все думал про вас. Лежу и думаю, лежу и думаю. А вы, я погляжу, бухой в жопу. Да, Петр Иваныч?       — Да я так…       — Крис, уведи его куда-нибудь, — вмешался Вик, но его впечатали суровым взглядом в стену. Он отошел к Славику, прислушиваясь к разговору. Славик уже закончил ночную процедуру и теперь, пошатываясь, держался за стену. Вышла Кристина, дала им стакан воды, зыркнула на клиента, Криса и Николу, нырнула обратно. Славик потихоньку пил и жаловался на жизнь, а в особенность на «суку, которая его напоила».       Тем временем Крис продолжал по еще неизвестной Вику причине активно прессовать несчастного Петю.       — Мы с тобой как договаривались, Петр Иваныч? Два раза в месяц? Два раза в месяц. И куда тебя понесло, Петр Иваныч?       — Да я просто…       — Ты мне бензин оплатишь и валерьянку, которую я в ночных пробках глотал?       — Да я…       — Нет, Петр Иваныч, так дела не делаются. Я тебе по старой дружбе вызову такси с женой, а ты уж, будь любезен, когда поползешь в следующий раз надираться, как пират, скинь сообщение. Мне, ей — без разницы. Мы тебя в морге уже искали. Спасибо есть на свете мудрые женщины, Светочка увидела, как вы изволили хлестать водяру, позвонила. Не перевелись еще богатыри на земле русской.       — Да что вы в самом деле, я же…       — Алкоголик ты, Петр Иваныч. Нельзя тебе пить, Петр Иваныч. И с мальчиками, которых не проверяют на всякую гадость, тебе пить нельзя особенно сильно.       Подъехало такси, из которого вылетела одетая в халат женщина, подошла к Пете, схватила за рукав и потащила в машину. По пути она крикнула Крису «спасибо», потом затолкала Петю внутрь, села сама и хлопнула дверью. Они уехали.       — Спасибо вам, — сказал предусмотрительный Никола, протягивая руку. Крис пожал ее без энтузиазма, окинул взглядом поле боя и явно собрался уходить.       — Выпьешь? — предложил Вик. Славика снова стошнило.       — Чтоб я туда спустился в час ночи? Нет, спасибо, — ответил Крис, прикуривая.       — Я вынесу. За счет заведения.       — Ну если за счет заведения, — Крис засмеялся, но веселья в этом смехе не было ни капли. После истории с Петей он до сих пор был на взводе.       Вик все равно спустился в клуб вместе с Николой, взял из бара три бутылки пива, одну дал секьюрити, еще две вынес на улицу. Крис все еще курил недалеко от входа. Славик устроился с другой стороны на асфальте, подложив толстовку. Рядом с ним уже суетилась уборщица.       — Расскажешь про Петю? — спросил Вик, чтобы начать разговор, и протянул вторую бутылку.       Крис повертел ее в руке, потом сделал глоток и ответил:       — Нечего рассказывать. Алкоголик, год держался. В последний раз попал в реанимацию и подхватил сифилис. Все, конец истории.       — Я хотел…       — Свалились вы мне на голову. Что Дима, что ты. Два сапога. Черт знает, что вы хотите. Ты ведь понимаешь, что такие, как Петя, не остановятся? Нахера наливать? Клиентура-хуентура — это ясно.       — Я им не нянька.       — Я заметил. Ладно, я пойду.       — Стой.       Вик достал портсигар, покосился на Криса, убрал портсигар обратно и попросил сигарету. Они закурили еще по одной, глядя на стену противоположного дома, украшенную старыми объявлениями.       — Я просто считаю деньги.       — Так любой может сказать. Я просто наливаю. Я просто считаю деньги. Херня это все.       — Да кто он тебе?       — Никто. Клиент.       — Тогда чем ты от меня отличаешься? Я сегодня Славику премию выписал. За прилежный труд. Ты Петю домой отправил. Все, молодцы. Спасли невинные жизни.       — Ты ни хера не понимаешь. Дима ни хера не понимает.       — Я не Дима! — взорвался Вик.       Крис посмотрел на него, как будто увидел в первый раз, подошел ближе, наклонился и спросил:       — А сколько ты стоишь?       Вик проглотил вопрос, бросил в сторону бутылку и окурок, пошел ко входу в клуб. Славик глядел на него испуганно.       — Пошли, — сказал ему Вик. Вдвоем они нырнули внутрь под пристальным взглядом Николы, прошли к каморке с диваном. Вик достал свои сигареты, закурил, включил вентиляцию на максимум, уложил Славика на диван и накрыл пледом.       Можно было ехать домой, но вместо этого Вик сел за ноутбук, открыл ведомость и еще раз посмотрел списки фамилий. Его не было среди остальных, он вроде как был на особом счету.       — Вы его знаете, да? — спросил из-под пледа Славик.       — Да.       — Зря он так про вас.       — Нет, не зря.       — Я думал, вы просто деньги считаете.       — Да, я тоже.       — Принести вам вискаря?       Через пять минут они вдвоем пили прямо из бутылки, сидя на диване. Славик рассказывал, как приехал из Сибири покорять мир, а Вик слушал, гадая, что пытается покорить сам. Им обоим было тошно. Вик посмотрел на парня, прикидывая, сколько тот стоит. Деньги были. Вопрос, собственно, никогда не сводился к деньгам. Он сводился к тому, что у Вика вроде как был Дима, и вроде как нельзя было вот так просто.       Славик прижался к нему, лег на грудь, вцепился в плечо и заснул.