Делая вид

      Сильней всего запомнился закат. Был он медово-клубничным и пах так же из-за помады Алисы. Вик посоветовал ей с месяц назад купить дорогую косметику, даже сертификат подарил (знал, что деньги потратит на внуков), и теперь наслаждался приторно-ярким ароматом. Алиса убирала кухню, а Вик, пользуясь временной приватностью, перебирал галстуки.       Раньше гардеробом занималась жена, и после развода Вик боялся, что превратится в типичного холостяка, но вышло иначе. Вышло так, что теперь у Вика в гардеробе висело десять почти-одинаковых костюмов, каждый из которых он выбирал по часу, терроризируя продавцов. Вышло так, что галстуки он начал коллекционировать, а пять пар туфель, купленных «про запас» мозолили глаза Алисе, когда она убирала коридор. Вышло так, что без жены он превратился в модника.       Алиса гремела посудой, а Вик вертел в руках темно-синий с белыми звездочками и бордовый с черными полосами. Дима как всегда не предупредил, куда они идут, а Вик вроде как не имел права задавать вопросы. Ни о чем подобном они не условились, даже не поднимали тему, просто у Вика было такое чувство, что задавать вопросы нельзя. И он не задавал. Только услышал краем уха, что праздник закатывает некая известная в узких кругах личность в честь своего Дня Рождения. И, мол, туда придет много общих знакомых. Вот и все.        — Вам, Виктор Степанович, вот этот, со звездами, очень подойдет, — посоветовала Алиса. Вик мысленно поблагодарил ее и принял решение надеть бордовый. Алисе, правда, об этом говорить не стал — невежливо вроде как.       Закончив уборку, Алиса переоделась — натянула ярко-розовую обтягивающую футболку с выложенным на груди стразами «Fashion». Вика передернуло. Он ушел на кухню варить кофе. Мысль о розовой футболке навязчиво возвращалась до тех пор, пока Алиса не хлопнула дверью.       Мобильный пропиликал знакомой мелодией. Вик поднял трубку и выслушал короткое: «Через пять минут внизу». Все было предельно ясно, жизнь входила в спокойное, ровное русло, где про розовые футболки и медово-клубничную помаду никто и слыхом не слыхивал. Через пять минут он стоял возле подъезда, поправляя бордовый галстук. Во внутреннем кармане пиджака валялась привычная пара презервативов и небольшой тюбик со смазкой — на всякий случай. В кармане брюк — зажим с деньгами, зажигалка и портсигар — это понадобится точно. Паспорт Виктор Степанович перестал носить с собой с тех пор, как развелся. Теперь легче было сунуть взяткой зажим со всеми деньгами, чем расписаться в своем присутствии в некоторых точках столицы.       Тонированные стекла очередного такси запомнились ему совсем плохо. Было в этих стеклах что-то обыденное, блеклое, а в салоне, встреченный дорогим парфюмом и вечно занятым его обладателем, Вик потерял счет времени и позволил себе просто смотреть за окно, где совершенно одинаковые щиты рекламировали совершенно одинаковые вещи. Ненадолго он обрадовался, что распрощался с этим миром снаружи тонированных стекол. Потом Дима отложил смартфон и спросил:        — Как день?       Вику нечего было рассказать. Финансовые операции Диму не интересовали — это выяснилось еще в первую неделю работы. Рассказы про сотрудников тоже не занимали его. Как и рассказы про погоду, политику, прочитанные книги. Вик привык, что на вежливый вопрос нужно отвечать также вежливо:        — Хорошо.       И они оба испытали чувство глубокого удовлетворения от этой вежливости. Во всяком случае, так подумалось Вику. Он смотрел на Диму, Дима смотрел в окно, и так в полной тишине они доехали до очередного отеля.       Отели были для Вика чем-то вроде фасада вечера. Очень дорогие отели означали, что вечер будет очень дорогим. Недорогие, странные, затянутые поволокой столичного смога отели означали, что вечер будет пикантным. Дешевые мотели с перегоревшими вывесками зазывали провести уикэнд в обществе гламурного сброда. Вик научился по фасаду отеля определять, что ждет его в ближайшие пять-шесть часов. Глядя на этот, он подумал, что не зря захватил с собой презервативы. Мероприятия подобного уровня быстро наводили на Диму тоску, и большую часть вечера они ютились в шикарных туалетах.        — Надо было подарок захватить, — с досадой сказал Дима, когда они вышли из машины. Вик подумал, что такой досады не водилось за Димой уже очень давно. Подарков он не покупал никогда, то ли из принципа, то ли действительно каждый раз забывал, но досады в голосе почти никогда не звучало.        — Рядом есть ювелирный, — сказал Вик, но предложение его было отвергнуто.        — Ему такое не понравится.       Заинтригованный человеком, которому не нравились драгоценные металлы и камни, Вик пошел следом за Димой, отставая от него на полшага. В отеле он ни разу не был, привычек местных не знал, с хозяином торжества раньше не встречался, а еще так ему было удобней. На полшага.       Красивый зеркальный холл выглядел почти сказочно. Игрушечно. Вик от этой игрушечности не знал, куда себя деть. Из каждого отражения немым укором взирал на него Виктор Степанович, которому презервативы жгли карман, а смазка заставляла краснеть до кончиков ушей. Вик упрямо шел вслед за Димой, стараясь не вертеть головой по сторонам лишний раз, но все равно видел… видел самого себя, идущего следом за импозантным седовласым евреем. И было в этом что-то мерзкое. Не еврей, не импозантность, не презервативы и даже не смазка. Скорей уж множество отражений, в которых Вик боялся увидеть себя. Вот что было мерзко.       Вспоминая пресловутый закат, чтобы хоть как-то отвлечься, он сказал вслух:        — Надо поднять Алисе зарплату.       Дима только хмыкнул. Ничего определенного из этого жеста Вик не смог вытащить. Так можно сделать и когда согласен, и когда считаешь, что советчику следует отправиться далеко-далеко по плохой дороге.       Гостей в банкетном зале было немного, но поразило Вика даже не количество, а скорей антураж. Он уже попал однажды в клуб, где половина гостей носила ошейники, а один раз Дима провел его на экзотическое представление с веревками и кнутами. Тем не менее, атмосфера конкретно этого зала была, как выразился бы сам Дима, максимально «тематической». Вик не видел ни кнутов, ни ошейников, ни особенно уж доминирующей кожи в одежде гостей, и все-таки с первого взгляда определил, что в небольшом пространстве в центре Москвы все «в теме». Определил и судорожно сглотнул, потому что плохо представлял себе, как вести себя тут. Презервативом и смазкой, пожалуй, не обойдешься.        — Познакомься, это Крис, — сказал Дима.       Вик крутанул головой на голос и почти врезался своим телом в протянутую руку «Криса». Субъект двух метров ростом в борцовке с вереницей татуировок на руках, груди и шее дружелюбно улыбнулся и даже издал нечто, напоминающее смех.        — Приятно познакомиться, — сказал он.       Вик понимал, что нужно в ответ тоже поздороваться, но атмосфера вокруг и чужие татуировки слишком сильно сбили его с толку.        — Это ты мне подарок привел, что ли? — спросил Крис, так и не дождавшись рукопожатия. Вик зачарованно смотрел на Диму. Лицо его оставалось непроницаемо безразличным, но по голосу стало ясно — фраза импозантного еврея задела:        — Обойдешься коньяком.       Вик почувствовал себя лишним. Ему и раньше доводилось испытывать подобное, но никогда еще это ощущение не приносило столько дискомфорта. Вика будто вывернули наизнанку, помахали перед совершенно незнакомым Крисом, а потом запихнули обратно в сумку. Мол, не про тебя песня. Вик почувствовал себя существом другого порядка. Не таким, как Дима, не таким, как Крис. В предыдущие разы, когда его брали на «тематические» мероприятия, он испытывал нечто похожее.       И тогда его плечи обхватила чужая рука.        — Пошли, с ребятами познакомлю, — сказал Крис и силой выволок его с насиженного места. В полшага от Димы. У Вика засосало под ложечкой, во рту пересохло, но позади себя он услышал:        — Дмитрий Сергеевич, рада вас видеть!       Женский голос — ура. Есть кому занять Диму.        — Ты у него работаешь? — спросил Крис, когда они отошли на каких-то несчастных три шага.       Вик сначала ляпнул «да», а потом понял, про что спрашивали. Понял, да только было поздно — Крис оттолкнул его здоровенной лапищей в водоворот других отмечающих, и предоставил самому себе. Ощущение тошноты ушло.        — Не в том смысле, — запоздало уточнил Вик. Крис уже разговаривал с гостями на другом конце зала.       Через несколько минут начали произносить тосты. Были они обыденными и броскими, как медово-клубничная помада Алисы. Разве что детей не желали, но с ними татуированная фигура совсем не вязалась, так что все вроде как было в порядке. Вик стоял с бокалом шампанского неподалеку от Димы и пилил взглядом виновника торжества.       Крис держал в руках бутылку безалкогольного пива — необычный жест для собравшего таких колоритных гостей — и принимал поздравления. Дима разговаривал о чем-то с подошедшей к нему женщиной. Им было весело, и Вик, не зная чем занять себя, продолжал разглядывать именинника. Крис выглядел спокойным и счастливым, хотя в чем конкретно это проявляется, Вик сказать бы не смог. Это как если бы взяли Алису, потом вывернули наизнанку и показали прямо противоположное существо. Существо, которому не придет в голову надевать ярко-розовую кофту с надписью «Fashion», чтобы казаться модным. Существу, которое никогда не выберет для дня рождения галстук со звездочками.       Крис посмотрел на Вика, а потом сквозь Вика. И Вик понял, что его больше не существует. Только что одним взглядом его вычеркнули из вселенной. Он понял, что должен восстановить справедливость, если хочет, чтобы ему позволили существовать дальше и стал проталкиваться через толпу в направлении Криса.       Речи закончились, все вернулись к прежним разговорам. Большинство разбилось на небольшие группки. В одном месте стояло сразу десять человек, и Вику пришлось извиниться перед каждым, прежде чем он просочился к Крису.        — Я работаю у него бухгалтером, — выпалил он, когда внутренний навигатор сообщил о прибытии к конечной точке. Крис деловито переливал себе пиво из бутылки в бокал.        — В смысле бухгалтером? — не понял Крис. — Ты о чем?        — Ты спросил меня, работаю ли я у Димы. Я ответил тебе, что работаю, и ты, очевидно, решил, что я — шлюха.       Крис отвлекся от занятия и обеспокоенно посмотрел на Вика:        — Извини. Я как-то не подумал, что ему придет в голову вести сюда своего бухгалтера.       Вик улыбнулся — его место во вселенной было восстановлено.        — Мы… встречаемся.       Слово приплыло из мозга Виктора Степановича. Вик мысленно прикинул, насколько подходит этот глагол к их жизни, но в это время Крис расхохотался. Верней было бы сказать «заржал», но деликатный мозг Виктора Степановича продолжал подкидывать неправильные глаголы.        — Трахаетесь, что ли?       Вик не ответил. Ему стало отчаянно обидно за то, что чужой непонятный Крис взял и перечеркнул всю его сложную жизнь одним простым словом. Трахаетесь! Это было не просто вульгарно, это не отражало сути. Нет, черт бы с ним с трахаемся. Трахаться можно и с секретаршей. Дело-то не в этом.        — Оу, погоди, ты в Теме, что ли?       Вик не ответил снова. Он пытался проанализировать, был ли он «в Теме». Загадочный мозг Виктора Степановича отчаянно кричал, что никогда в жизни он не присоединился бы к кучке девиантов, которые губят свою жизнь непристойными способами.        — Извини, Дима не большой охотник по этой части, — было видно, что Крис смутился. И это странным образом понравилось Вику. Дважды смутить такого типа — нужно быть мастером. Вик испытал прилив гордости, а потом почувствовал, как на запястье сомкнулись чужие пальцы.        — Пойдем, хочу тебя познакомить с Надей, — сказал Дима.        — Было приятно, — сказал Крис. И Вик понял — на прощание.       Надя оказалась приятной женщиной с хорошим вкусом и большими познаниями в области современного кинематографа. Вик разговаривал с ней практически на автомате, а сам тем временем думал о новом знакомом. В фигуре Криса, помимо татуировок и мускулатуры, было что-то угрожающее. Раньше Вик непременно сделал бы вывод «доводилось убивать», но теперь, после знакомства с «Темой», такие однозначные выводы приходили к нему редко. Верней всего «Верх», вот только в каком смысле?        — Кто это? — спросил он у Димы под утро, когда они возвращались в квартиру на очередном безликом такси. Оба презерватива все еще лежали во внутреннем кармане. Теперь они жгли рубашку самому Вику.        — Крис? — переспросил Дима.       Они вышли из такси, машина отъехала.        — Да.       Вик почувствовал, что оказался на полшага впереди. Остановился и обернулся. Лицо Димы было каменным.        — Никогда больше не задавай вопросов. Просто делай, что я скажу.       Позади Димы было хорошо видно лимонно-розовый рассвет. Свежий, легкий. Вик почувствовал, как задыхается в этой легкости. Ноги стали ватными. Он понял, что раньше мог задавать вопросы. И еще понял, что больше не сможет.