Делая вид

      Приближался февраль.       Крис с раннего детства ненавидел зиму.       Ноябрь — в летней куртке и кедах уже холодно, а полушубок надевать не разрешают.       Декабрь — сезон национального запоя, взрослые хоть и сидят целыми днями дома — толку от них чуть. Ни поесть — ни уйти за едой в гости.       Январь — хуже декабря, только теперь те же пьянки еще и у соседей. Идти некуда.       Февраль — самые адские морозы. На улице за гаражами мужики жгут старые рамы, к ним можно напроситься погреть руки, а иногда перепадает хлеб с куском сала.       Март — течет из носа и из канализации.       Спустя много лет Крис, у которого из раннего детства не осталось ни одной фотографии, продолжал иногда вспоминать интонации отца. Охрипший от курения и ора голос, который приговаривал: «Потекло говно по трубам». Это означало, что пришла весна.       Однажды Крису перепал тройбан за то, что он неправильно ответил на вопрос учительницы, мол, сколько месяцев у зимы. Пять. У зимы блядь пять месяцев. Каждый хуже другого. Но самый отбитый и мерзкий — февраль. В феврале ни хера хорошего никогда не случалось. Жопу не отморозил — уже победа.       И этот идиотский праздник, чтоб ему икалось. День Святого Валентина. Для таких Святых в Аду надо было готовить отдельный котел.       Со всех сторон приторно-розовые блестки, хихиканье девушек и хмурые рожи друзей, которые вереницей шли брать кредиты на подарочные телефоны как будто у них вышибло мозги одной пулей. Бамс, и из человека разумного нормальные пацаны превратились в людей-покупающих-слишком-дорогой-для-своих-доходов-телефон.       Во имя любви, не иначе.       Ну или, как они признавались после водки, «чтоб дала».       Тошно Крису было не из-за того, что все эти терзания и метания обходили его стороной, и он был вроде как на обочине жизни… опять. Нет, тошно было из-за того, что вся эта суета вокруг Валентина превращала любые отношения, даже самые трогательные и красивые, в товарно-денежные.       Ну что это такое, телефон за секс? Это вам к Дмитрию чтоб ему икалось Сергеичу. Там и такса разумная, так еще и выбор получше. Только вы ж все чтоб вам икалось натуралы. Один натуральней другого.       В этой новой зиме не было ничего необычного. Те же блестки на магазинах и людях вокруг. Те же очереди в банки и магазины электроники. Те же извиняющиеся выражения морд друзей и нелепые отговорки. Не могу, мол, к тебе прийти, надо генеральную уборку сделать. Ага, жопу видимо драить себе будете, чтоб девушкам было куда потом телефон запихнуть…       — Что-то ты совсем плох, — ни к селу ни к городу ляпнул Дмитрий Сергеич, даже не икнул ни разу. Выдохнул дым в сторону, тяжело и с каким-то неприятным для Криса пониманием.       — Отвали, — Крис отмахнулся. Не хватало еще сутенерских проповедей.       — Тебе бы поебаться и успокоиться, — в голосе Димы мелькнули покровительственные отеческие интонации, которых у настоящего бати Криса никогда не просачивалось.       — Сам иди поебись, — огрызнулся Крис.       — Можем совместить, — Дима безразлично пожал плечами.       Вот это в нем Криса и бесило. Безразличие. В постели он, конечно, мог быть пиздец каким неравнодушным, но в таких вот разговорах толку от него было как от козла на новых воротах.       — Обойдешься, — ну это уже было совсем по-детски, Крис и сам это прекрасно знал, но его несло, и он с удовольствием несся, потому что лучшая черта у Димы всегда была терпением. В отличие от десятков или сотен других представителей своей древнейшей профессии он мог абсолютно не включаться в перебранку, но продолжать диалог. Об него удобно было выпускать пар, чем Крис и занимался в очередной раз.       — Некому валентинку дарить? — спросил Дима.       Как обычно. В яблочко с закрытыми глазами. Крис давно уже ничего не рассказывал ему о своих личных жизнях. Слишком накладно было потом эти личные жизни видеть у Димы в счастливых сотрудниках или клиентах.       — Себе подари, — невпопад ответил Крис.       Дима протянул фляжку со своим дурацким коньяком. Даже слова не сказал, говнюк.       Крис отпил неприятный нагретый чужим теплом алкоголь и вернул фляжку.       — У тебя вроде был кто-то недавно, — сказал Дима.       Крис напрягся. Нельзя было никому рассказывать о том, что произошло. Происходило. Никому и никогда, иначе всем будет хуево. Поэтому он абсолютно точно не пиздел. Даже когда напивался, а это бывало очень редко. И уж точно он не напивался в компании Сергеича, потому что это было равносильно самоубийству — тот мог душу выкрутить, погладить утюгом, сложить и запихнуть обратно начищенной блестящей ботинкой. Вот еще, будет он так подставляться.       — Ты с чего взял? — спросил Крис.       — Улыбался по-другому, — ответил Дима. — Расстались?       Крис кивнул. Без деталей, без лишней хуйни — никому ничего не будет от такого признания. Было и было. С кем-то. Что-то.       Стало чудовищно больно в груди, и он отвернулся.       — Тебе бы сходить куда-нибудь, в клуб или типа того, — Дима внезапно улыбнулся.       От такого поворота событий Крис оглядел его с головы до ног разок, чтобы понять источник такой метаморфозы. Может у него еще крылья выросли?       Нет, крыльев не было.       Рогов, впрочем, тоже.       Был вечный костюм. Крис как-то спросил, почему Дима не купит новый, и тот очень долго ржал. Не смеялся, нет. Ржал. Ответил, что каждый день надевает новый, и их сменилось уже штук сто. Для Криса они все были одинаковыми. Брюки, пиджак, белая рубашка. Какой-то галстук.       Короткая стрижка, по которой поди разбери, в каком месте Дима пидор. С такими ходят все натуралы столицы.       Туалетная вода какая-то… блеклая, не прицепиться к запаху.       Немного щетины, но это так — со вчера максимум.       Короче говоря, Дима был самым обычным. Тошнотворно обычным. Только улыбался.       — Ты чего? — удивился тошнотворно обычный Дима. Перестал улыбаться — Крису полегчало.       — Мне? В клуб? — спросил Крис. — Ты не заболел?       — Ну а что, выгонят тебя, что ли? — казалось, Дима даже растерялся, хотя с ним этого не случалось уже много лет. — Сходишь, может, познакомишься с кем. Думаешь, тебе одному тошно от этого всего в одиночку? — он обвел рукой кафе. Розочки, ленточки, херувимчики грудничкового возраста. Не доросшие до огненных мечей.       — Да просто странно от тебя такое слышать, Дим. Ты и… вот это вот все, — Крис поморщился. — Метания, страдания.       Собеседник опять преобразился. Поджал губы. Стал еще суше, как будто выжал из себя последнюю воду. Как из губки для посуды.       — Ты как-то быстро забыл хорошее, — вроде даже голос дрогнул.       — Извини, — Крис поднял руки перед собой. — Извини, я не хотел… лишнего спиздануть. Просто ты и… клуб. Ну, сам подумай. Ты там когда последний раз был-то? Да и кого я там найду? Пацана какого-нибудь из техникума? На хер он мне?       — Не знаю, Крис, — Дима пожал плечами. — Может, тебе и нужен пацан из техникума. Лицо у тебя слишком серьезное. Развейся. Помнишь, мы с тобой встретились, у тебя на проезд было семь рублей, а он стоил — восемь? И ничего, как-то пережил. А за последние месяцы ты… не знаю, изменился. Хуево изменился, если честно. Ходишь убитый. Как будто… не знаю…       — Договаривай, давай, раз начал, — Крис достал сигарету и жадно затянулся.       — Как будто все хорошее уже было, Крис, — ответил Дима, поджав губы.       — Так заметно, да? — вздохнул Крис. Он об этом и думал, пока ходил по ночной Москве, смотрел в окна квартир, которые они снимали. Иногда открывал телефонную книжку и смотрел на удаленный номер. Набирал цифры, смотрел, а потом удалял. Очень глупо. По-подростковому глупо.       — Очень, — ответил Дима. — Если б мы с тобой были чуть лучше знакомы, я бы этому говнюку набил морду, но…       — Не надо, — выдохнул Крис. Боль перетекла из груди к горлу и стала комком.       Не хватало еще, чтобы эти двое сцепились. Вот умора будет. Сядут все. Некоторые в колонию, некоторые — на бутылку… ха-ха.       — Да я и не собирался, — ответил Дима, с пристальным прищуром глядя на Криса. — Не знаю, что там у вас произошло, но вряд ли дело в том, что кто-то кому-то наставил рога или забыл купить цветы. Так что сами разберетесь.       — Разобрались уже, — выдохнул Крис. — Все, было и было. Замяли.       — Да мне-то замять — минутное дело, Крис, я за тебя волнуюсь, — Дима снова тяжело вздохнул. — Не хочешь в клуб — ладно, давай я тебе сделаю подарок. Валентинку подарю. А ты сходишь с моей валентинкой на свидание в один хороший ресторан, где будут все свои. Ладно?       Крис только и мог, что хлопать глазами. Чего-чего, а такого от Димы он не ожидал. Проповедь о том, что надо больше думать о себе и меньше — о всяких мудаках — да, вполне. Или предложение надраться и снять себе мальчиков — тоже почему бы и нет. Даже попытку споить и затащить по старой памяти в койку — ну с кем не бывает.       — Ты не заболел? — спросил Крис.       Дима снова высох. Очерствел. Его лицо покрылось сетью морщинистых трещин, которые как скорлупа готовы были вот-вот разбиться. Но не разбились. Дима улыбнулся и ответил:       — Поправился. Ну так что, сделаешь мне одолжение? Обещаю, что это будет не шлюха. Совсем-совсем. Есть у меня один пацан на примете, умный, красивый, одна беда — с деньгами у него и так порядок, не на что разводить.       — Ладно, — ответил Крис. Потому что был абсолютно уверен — второй раз такой ситуации не возникнет никогда. Что бы там ни произошло с его другом, во что бы он ни вляпался, прямо сейчас это была какая-то странная попытка… не быть мудаком, что ли. И Крис решил эту попытку всеми силами поддержать.       — Тогда я завтра звякну, скажу адрес. И постарайся прийти… одетым, — Дима окинул взглядом голую грудь и тонкие лямки майки Криса.       — Ну что поделать, если мне жарко?!       В ресторан Крис явился на полчаса раньше нужного. Не то чтобы совсем случайно — боялся проебать. Вечером четырнадцатого наверху точно будут пробки, а внизу — толкучка. Мало ли что, заблудится, прощелкает станцию…       Заходить заранее, за полчаса… было как-то зашкварно. Как будто он совсем уж отчаялся. Поэтому Крис завернул за угол и закурил. Пара сигарет — и уже вроде даже не рано. Так, чутка заранее, пошутит, что на спорте не рассчитал.       Таким умным он оказался не один. Парочка вчерашних подростков сосалась где-то вдали, не особо обращая внимания на жизнь снаружи. Крис даже не стал шутить над ними. Вдруг там лубофь. Пошутит — спугнет.       Чуть ближе к главной улице курил парень в легком пальто, от которого разило не то бедностью, не то личным водителем. В таком пальтишке на двадцати градусном морозе особо не постоишь, еще и без шарфа с шапкой. Либо это максимум, который удалось купить на сезон, либо особо не парится про температуру реального мира.       — Что-то не так? — вежливо спросил парень, улыбаясь Крису как офицеру полиции. С подчеркнутым «какого хуя ты пялишься» выражением лица.       — Нет-нет, все в порядке, — ответил Крис.       — Тогда почему вы на меня так смотрите? — спросил парень.       Вот так в лоб и спросил. Без… как бы сказать, прелюдий.       — Ну, ты одет не по погоде, — улыбнулся Крис. — Так-то на улице мороз двадцать градусов, а на тебе ни шапки, ни шарфа… про пальтишко я уж молчу.       Парень вместо ответа очень медленно и очень выразительно снизу вверх окинул взглядом Криса. Подчеркивая растоптанные летние кроссы, дырки в джинсах, расстегнутую кожанку и майку с открытой грудью.       Когда он досмотрел до лица — Крис уже боролся с краснотой.       — Торопился, дома забыл, — сказал парень.       — Что забыл? — удивился Крис. Наваждение исчезло, стыдно за вопрос больше не было, теперь было стыдно за то, что стало стыдно.       — Шапку с шарфом забыл, — терпеливо пояснил парень. — Евгений, — он протянул руку Крису.       — Очень приятно, — ответил Крис и пожал руку.       — Может, пойдем внутрь, раз уж мы оба тут? — предложил парень.       — Оба где? — спросил Крис.       — Снаружи, — впервые за много лет Крис услышал полные сдерживаемого раздражения напополам с нетерпением интонации своей учительницы английского языка.       До него начало доходить… и очень быстро дошло, что он свою «валентинку» случайно встретил в переулке возле ресторана.       — Крис, — представился он и еще раз протянул руку.       Евгений вздохнул очень тяжело, но руку пожал и даже улыбнулся:       — Я так и понял. Может все-таки внутрь?       Крис чуть не ляпнул:       — Да я в общем-то не против.       Но, к счастью, придержал язык и просто пошел в ресторан.       У Евгения были русые волосы, прямой нос, острый подбородок и тонкие губы. Евгению было место в учебнике какого-нибудь русского языка, рядом с Гоголем и Достоевским, вот прямо между ними. Потому что он пиздец как красиво говорил.       — … вообще слушаешь? — спросил Евгений.       — Пытаюсь, — улыбнулся Крис.       Евгений рассмеялся. В нем не было ничего… фальшивого и социально-приемлемого, что так бесило Криса в эти праздничные дни. Он пришел без цветов и никаких цветов не ждал. Они говорили про недавно вышедший боевик, а еще — про учебу в универе, про то как тяжело в Москве найти нормального соседа по общаге… Короче, о простых искренних вещах безо всяких попыток… произвести впечатление, что ли.       Крису нравился легкий, немного высокомерный смех. Совсем чуточку, чтобы в глазах появлялись смешинки.       А еще Евгений был умным. По-настоящему, не показушно. Болтал про всякие философские школы, и не поверхностно болтал, а про вещи, которые его искренне волновали.       Два часа пролетели незаметно.       — Может, поедем куда-нибудь? — предложил Крис. Скорее по привычке. Вечер и так был охуенным.       Евгений слегка напрягся.       — Извини, я… не уверен. Ты классный, и давай на неделе еще встретимся, поболтаем. Просто… не знаю, что тебе про меня Дима рассказывал, но я… я не хочу так, просто потрахаться. Глупо, понимаю. Московский пидор-романтик…       — Не глупо, — горячо возразил Крис. — Совсем не глупо. Правда. Тогда я позвоню тебе завтра, лады?       Евгений улыбнулся и на прощание… подтянулся на цыпочках и чмокнул Криса в щеку.       Опять стало жарко. И стыдно из-за того, что стало жарко.       Десять ему, что ли? Такие вещи всерьез воспринимать.       Евгений уехал на такси. Крис — остался стоять на улице.       Решил пройтись пешком. Подумать.       Дима не соврал. Ни капли. Такое… ну, всю эту хуету про философию, улыбки, смех… такое никто подделать не может. Крис, может, не доцент психологических, но людей прочитал уже тонну. Больше, чем Женя — книжек. Так что это все не пиздеж. Женя — настоящий.       И то что Дима поставил на нем карьерный крест — тоже понятно. Такой даже если сломается — насовсем. Не будет он никакие деньги собой зарабатывать. Прыгнет с крыши — делов-то.       Крис вдруг понял, что очень… очень сильно, до слез не хочет, чтобы Жене пришлось откуда-то прыгать. Так сильно не хочется, что он достал телефон и почти набрал новый номер.       «Женечка».       Так и записал, дурачок. Женечка…       Если у них все получится — Дима, небось, сдерет с него три шкуры. Ну и пусть сдирает. Не жалко.       Зазвонил телефон.       Вспомни черта…       — Ну как, сходил? — спросил Дима.       — Угу…       — Фух, а то я что-то волноваться начал, — голос у Дима действительно был взволнованный. — Парень-то хороший, кидать не хочется.       — Ты… серьезно, что ли? Заботишься о нем? — спросил Крис.       — Ну ты видел его? Глаза-блюдца, ходит без шарфа. Был бы мой — оплеуху бы отвесил, менингит — не шутки, — усмехнулся Дима.       «Был бы мой»... ну да, конечно. На кой черт он Диме.       — Ага, ни шапки — ни шарфа, — поддержал шутку Крис. — Да, мы с ним посидели, куросанов поели. Хороший парень.       — Но? — напрягся Дима.       — Но? — удивился Крис. — Да нет никаких но… Он, типа… сказал, что хочет все серьезно. Так что уехал на своем такси, а я так… гуляю. Завтра звякну ему. Встретимся еще где-нибудь в кафе. Так сказать, на нейтральной.       — Рад за тебя, — сказал Дима тем самым сухим голосом. Непроницаемо-глиняным. — Давай, удачи.       И повесил трубку.       Крис потушил окурок в сугробе и посмотрел вдаль — на ночную галдящую столицу, где сегодня разыгрывалась лотерея. Кто кому даст. Крису вот не дали, но он от этого был в полном восторге.       Настоящее. У него ведь такого еще никогда не было, получается… чтобы свидания, цветы, букеты… вот такое, как у людей. Может, телефон какой купить? Не чтоб… блядь… дал… нет, фу, гадость какая. А чтоб как-то показать, что ну… что он тоже хочет настоящее.       В квартире было пусто. Сосед, видимо, купил удачный телефон. У них с Крисом был договор: никакой ебли на хате. Вот даже если очень надо. Такие договоры сильно повышали ценность полностью убитой квартиры. Потому что когда ты после смены хочешь помереть, а за стенкой кто-то просит «еще, еще, еще-е-е-е!» — желание убивать мешает сну.       Крис закинул куртку на стул, стянул майку, штаны…       В дверь позвонили.       Он потянулся за штанами, но потом решил, что в таком виде открыть дверь потенциальному вору — куда надежней, чем в штанах. Убегать будет активней.       За порогом стоял курьер в форме, который от вида Криса начал менять цвета. Бледный, красный, зеленый… Ебанный светофор.       — Распишитесь, — хрипло сказал он и дал ручку.       Даже без особых познаний в психологии Крис догнал, что перед ним гей, но не испытал по этому поводу никаких эмоций, потому что в голове была улыбка Жени. И этот… возможно случайный быстрый секс — не только нарушал договоренность с соседом, но еще и наверное технически стал бы изменой. Потому что вроде как у них с Женей уже что-то есть. Как минимум договоренность на новую встречу.       — Вот, удачного дня, вечера… ночи, извините, — промямлил курьер и ушел к лифту.       У него была красивая задница и длинные волосы, за которые удобно было бы…       Стоп. Женя. Все. Никаких задниц.       Крис забрал посылку и только теперь понял, что на ней нет никаких наклеек. Ничего. Ноль.       В груди снова стало больно.       Такие посылки умел отправлять только один человек. И этого человека Крис вроде как забыл.       Ну, попытался. Изо всех сил. Сцепив удочку или как-то так.       В никем не подписанной коробке лежала бутылка виски. Наполовину полная.       Крис очень хорошо помнил, что тогда… в тот идиотски-хуевый вечер… виски был точно такой же.       Он швырнул бутылку на диван поверх грязного постельного белья и вчерашней одежды.       — Да пошел ты…       Зазвенел телефон.       Говнюк. Сволочь… Сам ведь сказал, что надо заканчивать… сам…       — Да?       — Я не вовремя? — спросил ангельский голос Женечки.       Блядь, надо смотреть на экран. Ради разнообразия.       — Нет, что, прости, я… нет, мне тут… один мудак не вовремя напомнил о своем существовании, извини, я… ты вовремя, — сбивчиво ответил Крис. — Что-то случилось?       — Да, я тут… понял, что… в общем, у меня сосед сейчас где-то на даче с девчонкой, так что… может, я… не знаю, как в таких случаях… но ты… ты показался мне… ну, я знаю, что ты старше и… все такое, но… если ты приедешь — это ведь все равно будет… по-настоящему, да?       Крис изо всех сил пытался не таращиться на луну за окном. От удивления.       Это было настолько неожиданно, что он утратил дар, который был с ним бок-о-бок даже в самые сложные моменты.       Способность издавать звуки.       — Я… зря позвонил, да? — испуганно спросил Женечка.       — Нет! — крикнул Крис. — Нет, ты что… я просто… ты не думай, я рад, но ты же… ты же не думаешь, что я бы не позвонил завтра, правда? Потому что я бы позвонил, честное слово, я… ну, просто еще ведь не завтра, да? Не завтра же?       — Не завтра, — Женя искренне рассмеялся. Легко и так, что боль из груди растворилась. Вытекла куда-то в пол.       — Тогда я заеду сегодня, да? — улыбнулся Крис. — Диктуй адрес, скоро буду.       Женя назвал улицу и дом. Сказал, что будет ждать у подъезда, потому что консьержка — сука. Крис пообещал, что будет через час.       Повесил трубку.       Начал натягивать штаны и вспоминать, куда положил пачку презервативов. Давно покупал — не были нужны. Вовремя Дима с этой своей… авантюрой.       Взгляд зацепился за полупустую бутылку.       Не хватило бабок купить полную?..       Он натянул штаны, майку, нашел куртку и начал искать чистые носки, потому что идти ебаться в грязных было вроде плохим тоном.       Взгляд снова зацепился за бутылку на диване.       Да какого хуя она полупустая?       Крис подошел к врагу, наклонился и взял в руку.       Жидкость блестела обычным цветом. Точно вискарь. Не особо дорогой — так, середнячок.       На жест не тянет.       Так на хуя?       — Да пошел ты, козел…       Крис добрался до входной двери, когда его осенило.       — Блядь… — его осенило очень некстати. Вот уж что было не вовремя…       У Андрея, если подумать, была жена. И они с Мариной были в отличных отношениях. Только жена, скорее всего, сегодня была с кем-то еще. И не потому что они друг друга не любили — наоборот, именно из-за этого. А у Андрея, видимо… не задался день. Он выпил половину бутылки, а вторую…       Такое вот… свидание.       Боль втекла обратно через пол и подобралась к носу и глазам.       — Дурак… — прошептал Крис, а потом вернулся за бутылкой.       Один глоток, а потом — к Жене, ебаться. Новая жизнь. Настоящие чувства.       Глоток обжег губы, рот, гортань. Боль электрическим разрядом добралась до ширинки.       Ну охуеть теперь.       Крис закашлялся и вытер губы рукой, чтобы остатки жидкости не щекотали подбородок.       Он так делал после минета. После крепкого алкоголя, а еще после минета, потому что ублюдочные слюни…       — Ну зачем… — прошептал Крис, усаживаясь на диван рядом с бутылкой. — Зачем…       После трех глотков ему стало интересно изучить бутылку подробнее. Может, какие-то надписи. Может… сердечко, блядь… Валентинка…       Нет, ни хуя.        Да куда там, вот уж кто точно не будет слать блестки и покупать телефоны.       И знакомить ни с кем не будет. Тем более с таким как Женечка.       Андрей бы сейчас долго ржал, слушая весь этот бред про «настоящие» чувства.       — Мозг отключился, да? — спросил знакомый голос. Призрак стоял у окна, скрестив руки на груди, и с усмешкой смотрел на Криса. — Так хочется простого и незамысловатого?       — Он умный, — возразил Крис. — Он блядь умнее нас с тобой вместе взятых…       — Ага, — рассмеялся ненастоящий Андрей. — То-то он поперся на свидание по совету сутенера… Крис, давай честно. Тебе хочется пластырь на дырку в груди, а ему чего хочется? Цветов, стихов… романтики.       Крис опустил голову. Да, именно этого и хотелось сейчас Женечке. Возраст, этап жизни… да по хуй что, но именно этого.       — Ты когда пару месяцев наиграешься в это дерьмо — что сделаешь? — спросил предательски честный Андрей.       Крис знал, что сделает.       Извинится, скажет, что не сложилось, а потом пойдет искать кого-то еще. Валечку, Петеньку, Славочку — кого угодно. Потому что глаза-блюдца, голая шея и философия Канта — это интересно, но к ним должны прилагаться умение ебаться в публичных туалетах и желание вставать на колени по движению век. А Женечка… нет, Женечка такое если сделает, то разве что для спасения человечества от чумы. А такого Крису не надо.       Он понял, что бутылка закончилась.       Зазвенел телефон.       — Да?       — Крис, ты скоро? У меня вот-вот… это самое отмерзнет, — жалобно сказал Женечка.       — Что отмерзнет? А… это ты… извини, Жень, я не приеду. Было приятно, но у нас ничего не получится. Удачи, — сказал Крис и повесил трубку.       А потом отключил телефон, потому что не хотел знать, позвонит ему фантастический говнюк или нет.       Надо было выспаться и в конце концов жить дальше. Так, как он умел, а не так, как Сергеичу представилось во влажных фантазиях.