Роза Хэзевей

      В здании стражей было слишком много людей, шум и гам, суматоха и выкрики были повсюду, как неотъемлемая часть этого собрания. Невысокая женщина стояла в центре толпы, раздавая указания, ее мимолетный взгляд скользнул по высокому человеку, который оперся на стену, устремив взгляд вдаль. Шелковистые волосы закрывали часть его лица, но даже невооруженным глазом можно было заметить, насколько он был напряжен, лицо не отображало ни одной эмоции, но его выдавали поза и глаза. Черные, как ночь, они выражали беспокойство и беспомощность, казалось, он еле сдерживал себя, чтобы не уйти прочь ото всех, углубиться в свои размышления и сделать, как ему казалось, более стоящее, чем смогли стражи за эти несколько дней. Грубый женский голос отрезвил мужчину, он смешался с толпой, которая продвигалась на выход, крича одни и те же слова: «В Спокане! Они в Спокане!» Эти два предложения передавались от одного стража к другому, но лишь один испытал настоящее облегчение, смешанное со страхом ожидания того, что он там обнаружит.       Стражи сели в фургоны, переговариваясь друг с другом в полголоса о предстоящей вылазке, посматривая в окна. День. Морои хоть и были в безопасности от стригоев, но никто не сомневался, что свет постепенно делает их слабее, тем более, когда они находились в плену.       -Беликов, наши люди заберут тех, кто смог сбежать, по словам Ринальди, я поняла, что их трое. Девушка в шоке, удивительно, как она смогла говорить по телефону. Ты же поедешь по этому адресу,- проговорила Альберта, протягивая лист и всматриваясь в лицо водителя, которое оставалось неизменным. Тот кивнул.       Через несколько часов пара фургонов въехали во двор непримечательного дома. Остановившись, люди гурьбой высыпались из машин, держа в руках приготовленные колы, смотря на главного. Человек снова кивнул. Зато время, которое они потратили на езду, солнце успело сесть, и теперь царствовала ночь, которая тихо поджидала свою жертву внутри дома, маня пальчиком и хищно улыбаясь. Стражи разбежались по всей округи, их было больше двадцати, все подготовлены и выносливы. Все тот же мужчина первый прошел в открытую дверь особняка, оглядываясь вокруг, позади него маячили стражи, выжидая, когда тот пройдет вперед. Первое что бросилось в глаза – труп Мейсена Эшфорда со сломанной шеей, повсюду была вода, стекла, немного поодаль лежало тело молодой девушки, поблизости ее голова; мужчина-стригой тоже был тут, ему досталось больше, чем его напарнице, все тело было изрублено, кровь уже не текла, бурые пятна расползлись по всему полу. Беликов медленно подошел к нему, присел на корточки, все еще вслушиваясь и осматриваясь вокруг, пустые глаза стригоя смотрели в потолок. Оглядевшись в поисках Розы, мужчина выпрямился, продолжая исследовать холл, как и другие стражи.       -Проверьте весь дом, должен быть еще один человек,- приказал он, просматривая второе тело.       Через минуту, когда Беликов определил, что мертвая женщина раньше была человеком, он услышал звуки борьбы, затем шуршание, доходившие из подвала. Сжав кол, он направился туда. Попав внутрь подвала, мужчина опешил от увиденного. Три человека лежали на полу, обескровленные, виднелись кровавые разводы, на стене следы крови – отпечатки рук, видимо, здесь шла борьба. Молодой страж лежал на полу, кол отлетел на метра два и валялся в углу. Шагнув вперед, Дмитрий уловил какое-то движение, колыхание воздуха, резко развернувшись с вытянутой рукой, его глаза расширились от ужаса.       -Роза…- прошептал он, вглядываясь ей в лицо. Бледность пугала, привычный шоколадный цвет глаз испарился, на смену пришли красные круги.       Одежда пропиталась кровью, губы были измазаны тем же веществом; волосы небрежно лежали на плечах, похожие на какой-то клочок шерсти. Беликов впитывал в себя каждую клеточку лица, не заостряя свое внимание на глазах. Взгляд упал на ее шею, струйки засохшей крови скрывали остатки еще не затянувшегося укуса. Стригой изучал его, холодность и непроницаемость встретили Дмитрия, чьи глаза бегали в поисках чего-то родного и любимого, лишь волосы не изменили своего облика. Дмитрий не мог поверить, что все это реально, еще совсем недавно они сидели на крыше здания и любовались рассветом. Роза сказала, чтобы он принял предложение Таши, давая понять, что его счастье важнее ее и ради него она согласна уступить леди Озера. Теперь это в прошлом, нет будущего для обоих, шутки и улыбки улетели в прошлое, растворяясь в пыли, жаркие поцелуи больше не повторятся. Только воспоминания и мысли о том, что все могло бы быть по-другому, если бы он не пытался забыть Розу или хотя бы не рассказал о Спокане. Может, сейчас она была бы в Академии, теплая и счастливая, рядом с Лиссой. Но она здесь, потерянная для мира. Стригой. Который раньше мог любить и убивать себе подобных, думая о других, борясь за свою жизнь и счастье…Прошлое. Все провалилось в воспоминая, как в мешок, затянутый тугим узлом несбыточного. Рука Дмитрия нерешительно потянулась к лицу Розы, та следила за ней и за колом, который находился в другой руке. Оставалось совсем чуть-чуть до соприкосновения, но в этот момент, будто Дмитрий обрел над собой контроль, уронил руку, которая прошлась по пыльнику. Это напомнило одну из тренировок в Академии Святого Владимира, в тот день, когда Роза Хэзевей пришла на занятие с синяком, поставленным матерью. Тогда Беликов огорчил ее своей похожей выходкой, дампирка так ждала этого прикосновения, для нее эта была некая поддержка, как сейчас для Дмитрия. Страж отступил на один шаг назад, продолжая смотреть на Розу. Волны грусти и боли плескались в его глазах, говорят, в карих омутах ничего нельзя разобрать, но это было далеко не так. Любой человек смог бы увидеть, как душа рвется в мольбах, прорывая оборону разума, набирая скорость вместе с сердцем для прыжка, чтобы хотя бы коснуться кончиками пальцев до ее щеки, такой нежной и гладкой, как шкурка персика, но теперь холодной и чужой, которая обожжет, оставив ожог, который не исчезнет. Послышались шаги, голоса, которые направлялись в подвал. Роза сдержанно улыбнулась, обнажая клыки, как подтверждение своему существу.       -Товарищ, в этих смертях будешь виноват ты,- проговорила она, голос был далек от прежней Розы; он наводил ужас, создавалось впечатление, что это ни она и вовсе, лишь оболочка, чему не мог поверить Дмитрий.       Стригой рванул из подвала, послышалось рычание, крик, шипение, стук об пол чего-то легкого и снова рычание. Крики стали более частыми и громкими. Беликов сорвался с места, прижимая к груди кол, как спасение. Два мертвых стража лежали на полу, колы отброшены, третий корчился от боли, сжимая колено. Мужчина бросился на выход.       Выбежав из особняка, он огляделся вокруг. Ничего. Ни следа. Даже нет подсказки. Кругом дома, деревья и дорога. Дмитрий посмотрел на луну – путеводитель стригоев, их мать, которая дарует свободу со своим приходом. Схватившись за голову и, сжимая ее, что есть силы, пытаясь заглушить душевную боль физической, он снова бросил взгляд на луну и закричал, падая на колени. Сколько боли, терзаний и ужаса было в этом крике, будто бы им дампир хотел изменить прошлое. Но, увы, это было настоящим, жизнью, и ни один крик или удар не мог этого исправить. Дмитрий упустил ее, он не сможет ее найти, точно, как Михаил Теннер, изъездивший весь мир в поисках Сони Карп. Оба покинутые любимыми женщинами, оба, над кем посмеялась судьба. Разница состояла лишь в том, что Соня сделала это добровольно, а Роза…Роза стала стригоем против воли, и все из-за него. Именно он во всем виновен. Он разболтал о Спокане, о чем только думал? Неужели надеялся, что Роза Хэзевей устоит перед соблазном пойти набить морды не-мертвым? Виновен. Оплошал. Не уберег. Не защитил. И сейчас получил то, что заслужил – цена своего поступка, своей глупости и ничтожности.