Роза Хэзевей

      

***

      В кромешной тьме были еле различимы ворота Академии, люди толпились у ворот, слух о том, что стало известно местопребывание сбежавших мороев и дампиров, распространился, как только стражи покинули учебное заведение. Моройская девушка стояла одна из первых у самых ворот, обнимая себя за плечи. На руках виднелись глубокие порезы бритвой, она пыталась это скрыть шалью. Вдалеке показались фары машин, толпа загонашилась, моройка стала судорожно бегать глазами по воротам, они, словно стена, ограждающая от мира, который прятался от нее, где только что побывали ее друзья. Вороты стали медленно открываться на встречу приехавшим, фургоны въехали во двор, стражи выпрыгнули на улицу, расталкивая собравшихся, дабы дать дорогу троим пленным. Два мороя еле шли, их поддерживали стражи, дампира несли на руках. Мия Ринальди, с заплаканным лицом, перебирала ногами, то и дело, спотыкаясь на каждом шаге, она не поднимала головы. Эдди Кастиль с бледным, изнеможденным лицом, с закрытыми глазами тихо постанывал на руках одного из стражей. Вокруг шептались, переглядывались, вытягивая шеи. Девушка, находившаяся в толпе, смотрела на стражей, которые вели пострадавших, ее глаза в панике бегали по ним, найдя виновника своего страха, она сорвалась с места, расталкивая людей, несясь вперед.       -Кристиан! — выкрикнула принцесса Драгомир, подбежав к парню, обняв за шею и начиная заливать его грязную рубашку слезами, тот лишь кривовато улыбнулся. Стражи напряглись, переглядываясь друг с другом. В этот момент моройка подняла голову, заглядывая глазами в глаза юноши. — Где Роза? Где она? — дрожа, прошептала она.       Кристиан мрачно улыбнулся, мотнул головой, стражи приподняли его, так как он окончательно ослаб, перекинув руку через шею, мужчины потащили его дальше, оставляя растерянную и перепуганную Лиссу одну. Люди двигались вперед, кидая жалостливые взгляды, лишь один остановился около нее. Последний, кто вышел из машины. Выбившиеся волосы из «конского» хвоста небрежно свисали на лицо, глаза, которые до этого выражали уверенность и спокойствие, были полны отчаянья и безысходности.       -Роза! Где Роза? Где она? — закричала в слезах Лисса, дергая за руку Беликова, полуоткрытый рот выдавал немые звуки, хрипы и содрогания были ее слугами в этот час.       Дмитрий вздрогнул, слова застыли на губах, но глаза выражали все. Лисса замерла, но через секунду с новой силой, которая вырвалась наружу, хватаясь за все, закричала в шоке, прижав ладонь ко рту, отступая и мотая головой, будто опровергая безмолвный довод, опустилась на корточки, мужчина ухватил ее за талию, притягивая к себе.       -НЕТ! Она не могла! Не могла! Она обещала всегда быть со мной! — захрипела в неистовстве Лисса, уткнувшись в грудь Беликова, который прижал ее к себе, гладя по спине, зарываясь в ее волосах.        Лисса сильнее прижалась к нему, топя свои слезы на его груди. Всхлипы стали непрерывными и громкими, люди перешептывались, кивали головами, с чем-то соглашаясь, и снова возвращали взгляды на принцессу и стража.       Беликов, не расцепляя объятий, повел девушку в кампус, одной рукой придерживая за талию, другой поглаживая голову моройки, которая вжалась, продолжая плакать. Он что-то пробормотал на русском, но она даже не придала этому никакого значения. Лисса бес конца повторяла одно и то же слово — «Роза» с воодушевлением и жаждой, в первый раз Дмитрий вздрогнул и покрепче обнял девушку. Ее глаза блестели, но это можно было увидеть всего мгновение, так как на протяжении всей ходьбы она ни разу больше не подняла голову, спрятавшись на плече стража, вдыхая запах его волос и кожи. Она непрестанно твердила себе одно и то же — «Она не могла умереть, только не Роза. Кто угодно и как, но не она. Она сильная, она ведь знала, что я не смогу без нее, так почему она так поступила? Роза! За что? Почему ты оставила меня? Как ты могла? Роза.»       Дмитрий продолжал крепиться, прятать в себе боль и горечь, которая разъедала сердце, отравляя своим присутствием все нутро. Он готов был винить себя во всех смертных грехах, он вспомнил, как из-за своего нелепого ограждения от Розы, он мучил ее, давал надежды Таши, а главное, уверял себя, что Роза для него ничего не значит, что влечение можно разорвать, если есть сила воли. Как он был далек от истины! В тот день, когда он узнал, что из Академии сбежали пять учеников, в состав которых входила Роза, внутри него, будто старый механизм, который перестал работать, и сейчас его смазали, начистили, зашевелилась тревога. Дмитрий понял, что никакая Таша или другая женщина не сможет его заставить забыть Розу. Она навсегда будет с ним. В воспоминаниях. Которые подарила ему, перед тем как покинуть его, оставить одного.       Ходит поверье, что когда человек умирает, его душа освобождается, улетает ввысь. Свободная и легкая, как перышко. Но душа Розы несвободна, она взаперти, за решетками, мучается от тягот, ее тиран сжигает по кусачкам все естество, все добро, которым обладала при жизни Роза. Но это пока. Душа Розы должна освободиться, вот то, что он должен сделать. Для Розы. Если это единственное, как Дмитрий может искупить свою вину, то он приложит все усилия, чтобы выполнить свой долг. Дмитрий поднял голову, посмотрел на небо, звезды, как веснушки усыпали все небо, тревожа покой ночи, которая пыталась восстановить свои права. Его взгляд был обращен на луну, выражение лица будто говорило — «Роза, мы встретимся. Обязательно встретимся. Я обещаю.»        -Я должна ее увидеть. Отведите меня к ней, — еле уловимо промолвила Лисса, не решаясь заменить «ее» на «тело», когда они дошли до корпуса мороев. Дмитрий замер, его сердце издало два быстрых удара, затем оно попыталось принять привычный ритм, но это было напрасно.       -Это не очень хорошая идея, принцесса, — через минуту молчания, сказал он, ощущая, как дрожь от воспоминаний бежит по телу, проносится по коленкам, набирает скорость и завершает свое действие легким вздрагиванием всего тела.       Лисса подняла голову, лицо светилось от слез, голос дрожал от испытываемых чувств. Она нашла его руку и с силой, на которую только была способна, сжала, в глазах читалась горечь, злость и раздражение, последние два качества взялись Бог знает откуда, что удивило Дмитрия.       -Что вы с ней сделали? Где моя подруга, черт побери? — тоном, не терпящего возражений, спросила Василиса.       -Вам лучше пойти в свою комнату и отдохнуть, — спокойно возразил Дмитрий, вырывая свою руку, отчего Драгомир сильнее ее сжала, глазами впиваясь в глаза мужчины.       Гнев, отчаянье, паника, страх — все смешалось в них, но преобладал здесь гнев, но это слово меркло, определение было слишком тусклым по сравнению с тем, что сейчас испытывала моройка. Бешенство. Настоящее, животное бешенство. Ураган.       -Что. Вы. С. Ней. Сделали? — по слогам произнесла Лисса, давя своим тоном и взглядом. Глаза Дмитрия расширились, пустота отобразилась в них, лицо окаменело, тело напряглось. — Говори, — повторила Лисса, с силой впиваясь взглядом в его лицо.       -Мы ее не трогали, — без эмоций сказал он, смотря в ее глаза.       -Где она? — задыхаясь, задала следующий вопрос Василиса, по лицу Беликова скатилась капля пота. Он молчал. — Где? — вновь задала этот вопрос, и ее встретило молчание.       Дмитрий весь дрожал, по лицу прокатилась волна горя, ни боли, а именно горя, что все равно не остановило Лиссу. Ее глаза сощурились, сила плескалась в этих глубинах, что-то страшное, одновременно мощное выползало наружу, цепляясь за стража, который не мог защититься. Василиса вонзила свои ногти в кожу мужчины, не обращая внимания на то, что происходит вокруг.       -Что с моей подругой? — зашипела она, давая новую порцию принуждения, отчего ее тело задрожало, глаза налились кровью.       Дмитрий приоткрыл рот, его язык выдал неизвестный науке звук, на что принцессе пришлось повторить свой вопрос более жестко, после минутного мычания он все же смог сказать первое слово — «она», на что моройка очень обрадовалась, но расслабляться не намеривалась. В этот момент, когда Дмитрий снова издал звук, говоривший о том, что скоро последует нормальное слово, Драгомир отлетела на пару шагов назад, потеряв контроль над своей жертвой. Это было не потому что Лисса ослабила принуждение или споткнулась на ровном месте. Ее дернули назад с силой, которая говорила, что ее обладатель очень зол и что сейчас все будет плохо и за свои выходки Василиса схлопочет.       -Какого дьявола тут происходит? — взревел Адриан, дергая за плечо невменяемую Лиссу, которая ослабла и оперлась всем телом на кузена. Дела плохи. — Беликов, ты ей, что в любви признался? — перевел он свой взгляд с Лиссы на него.       Дмитрий обескуражено моргал, пытаясь сфокусировать свой взгляд. Вся рубашка была пропитана потом, волосы окончательно выбились из хвоста, тело дрожало, с большим усилием он не упал на землю, как Лисса, только ее поддерживал Адриан. Да, проводил до кампуса.       Адриан Ивашков, неизвестно откуда взявшийся здесь, сердито и в то же время с любопытством смотрел на эту парочку. Магию он почувствовал моментально и поспешил на ее зов, какого же было его удивление, когда увидел Лиссу, склонившуюся над Беликовым и что-то пылко выпытывающую. Его аура готова была взорваться от напряжения, преобладали темные насыщенные тона, которые менялись с каждым новым словом моройки. Нельзя сказать, что аура Лиссы чем-то отличалась, они были идентичны. И с каждым движением, словом, а точнее дыханием, состояние принцессы усугублялось, из светло-золотой она превращалась в кромешную тьму.       -Вы тут что, все с ума посходили? Да любой морой мог увидеть, как ты, сестрица, использовала принуждение, да было бы на кого. На стража, — продолжал возникать Адриан, поглаживая руку Лиссы.       -Адриан… — прошептала Василиса, слова давались ей с трудом, рассудок после помутнения туго соображал, но она делала большие старания, чтобы говорить. Смотреть на Дмитрия ей было стыдно.       -Что с твоей аурой, дампир? — прищурившись, спросил морой. Ее характеристику и описание он знал, но Адриану было интересно, почему она изменилась, а точнее причину по которой она «похорошела».       -Не имеет значения, — сухо произнес Дмитрий, глядя на принцессу Драгомир, та положила голову на плечо морою и, кажется, заснула так и не сказав что хотела.       Дыхание ее было до сих пор не ровным, как и у стража, сейчас ее кожа была еще бледнее, губы обескровлены. Дмитрий вспомнил лиственные глаза, которые прожигали его насквозь, полные гнева и злости, стригои отдыхали по сравнению с этим. Василису можно было отправить одну сражаться с не-мертвыми, и она бы одержала победу, бесспорно.       Дмитрию сразу припомнилась Россия, Сибирь, а точнее Оксана и Марк. Оксана — обладательница духа, будучи еще в юношеском возрасте страдала сумасшествием. Оксана боролась с этой дрянью, калеча себя или неосознанно используя духа в большом количестве о существовании, которого даже не догадывалась. Поначалу ей было легко и хорошо, но проходил час или два и все началось заново. Ужас оживал. Кошмар снова брал ее разум в свои мерзкие лапы, доводя девушку до обмороков, которые не отступали на протяжении всей ее жизни. Гнев был одним из главных ее друзей, вывести ее из себя не составляло хлопот, пока не появился Марк — «поцелованный тьмой». Она вытащил его из мира мертвых, безумие стало постепенно отступать, но вселялось оно в дампира до того момента, как Оксана не догадалась, что ее стихия — это дух. Она перестала так часто прибегать к магии, чтобы Марка избавить от побочных эффектов; познала все стороны этого дара, как проникание во сны или мысли; наделять амулеты магией; лечить людей, а главное, перестала сходить с ума.       Розы не стало. Все это время она высасывала эту гадость из Лиссы, питалась ей как падалью, и никто этого не замечал. Даже они, две подруги. И вот сейчас, когда Василиса осталась один на один с духом, она начала сдавать позиции, поддаваться, чего только и ждет эта стихия. Возможно, принцесса даже и не подозревает о ее существовании, кто знает. Эти порезы, которые предстали наблюдательному взору Дмитрия, были доказательством его догадки. Теорема доказана. Осталось только найти решение всей этой сумятицы, ведь теперь он ответственен за ее судьбу. Роза ушла по его вине, он обязан спасти последнюю из рода Драгомир. Похоже, это будет куда труднее, чем Дмитрий мог предполагать.       -Безумие, — промолвил Дмитрий, продолжая созерцать моройку. Адриан вздрогнул, обратил свой взор на Беликова.       -О чем ты?       -Дух. Он убивает ее, посмотри на ее руки — это его последствия.       Ивашков кинул взгляд на кисти рук, вытянул одну на лунный свет, с прищуром наблюдая за рубцами, которые были сделаны недавно. Часа два назад, но так же тут были и порезы сроком двух дневной давности, в то время когда пропала Роза. Адриан большим пальцем погладил руку, прислонил к груди, крепче прижимая Лиссу.       -Где Роза? Она должна об этом знать.       -Полагаю, ее сейчас это мало волнует, — напряженно ответил страж.       -Объясни.       -Здесь нечего объяснять, — отчеканил Дмитрий.       -Моего принуждения ты уже не выдержишь, удивительно, как ты выжил от такой дозы, — уверенно сказал морой, давая понять, что ему нужен прямой ответ.       Дмитрий сделал несколько широких шагов навстречу Адриану, сила трещала в его движениях, молнии летали в глазах. Он встал так близко, что невольно дотрагивался до Лиссы, которая не издала ни одного звука.       -Не смей мне угрожать. Для тебя это может плохо кончиться, — прошептал Дмитрий, после чего развернулся и зашагал прочь, пыльник легким касанием пробежался по земле, следуя за своим повелителем.       Адриан еще долго смотрел ему вслед, пока фигура стража не скрылась во тьме. Затем он перевел свой взор на Лиссу, та полностью повисла на нем, золотистые волосы создали непробиваемый занавес от посторонних глаз. Морой взял девушку на руки и пошел к себе в номер, в мыслях перебирая случившееся. Первое что он собирался сделать — это найти Розу.       Дмитрий не успел добраться до своей комнаты, как его окликнул женский голос. Альберта. Она шла быстро, изучая своего напарника. В руках у нее была какая-то папка, которую дампирка не переставая теребила.       -Беликов, через часа два, когда пострадавшие придут в себя, мы должны их допросить. Кирова выказала желание, чтобы на допросе присутствовала Василиса Драгомир. Бедная девочка, для нее это будет большим ударом. Она ведь еще не знает, что Роза стригой? — взволнованно спросила Альберта.       -Я не думаю, что принцесса справится с этой новостью, мы должны ее подготовить. Во всяком случае, она уже что-то подозревает.       -Тем лучше. Приведешь ее в кабинет госпожи Кировой, когда я позвоню, — не удостоив внимание выслушать ответ, страж удалился, оставив Беликова в одиночестве. Тот побрел в спальню, которая обещала снести все горестные думы и действия своего обитателя.       После того как Дмитрий упустил стригоя, у стражей появилось к нему двоякое отношение. Одни сочувствовали ему, зная, что Роза Хэзевей была его ученицей. Другие злословили и с негодованием наблюдали за Беликовым. Почему? Дело было обыденное — упустил стригоя, да ведь кто? Страж Беликов — Бог, в обычное совпадение не верил никто, тем более, новообращенный стригой — заколоть его проще некуда. Не многих волновал тот факт, что раньше Роза Хэзевей была близка Беликову, они проводили много времени на тренировках, но это в прошлом. Для стражей. Но не для Дмитрия. Один Господь знал, как он собирается отпустить душу Розы, к каким способам прибегнуть, а главное, где ее найти. Казалось, будто чья-то рука разделила эти две души, сталкивая их лбами, гадая кто сильнее, бросая между ними семя раздора. Темная и светлая стороны пожирали друг друга глазами, любуясь своими войнами, для пущего веселья кидая мешочки с препятствиями в виде Лиссы и Кристиана, да Адриана, который не отстанет.       Альберта была одна из тех, кто не винил в случившемся Беликова. Она знала Дмитрия по его трудовой, ни один промах не совершил он на заданиях. Ей подсказывало женское чутье, что здесь что-то не так, дело касалось не просто укоренившегося мнения — «ученица — наставник», а более волнительного, пленительного, что всегда угадывает любая женщина, но что скрывается от глаз мужчины. Давить на Дмитрия авторитетом было бессмысленно, он не тот человек, который боится высших мира сего.       Между тем Дмитрий оказался в своей спальне. Наконец-то он один. Не нужно притворяться, что тебе всё равно и отвечать на однотипные вопросы о случившемся. Скинув пыльник, который глухим стуком приземлился на пол, где и остался почивать несколько часов, мужчина упал на кровать, запустив пальцы в волосы. Он издал протяжный, приглушенный вопль, затем сел на постель, устремив взгляд на руки.       Вопль, вырвавшийся из самой глубины души, походивший на стон раненой рыси, которая сражалась с сильным противником, хоть и смогла увернуться от нового удара, но старая рана продолжала кровоточить. Было не ясно, кто одержит победу, оба сильны, хищник и жертва. Но может, в силу своего порыва, страсти к жизни и любви, которая бьется в жизненном потоке, жертва изменит свою сущность? Несмотря на то, что любовь потеряла цель, осталась лишь иллюзия и капля счастья, подаренная перед сражением? Самовнушение — победа была так важна, но достичь ее значило убить самое ценное, порвать с миром, нужно было убедить себя, что все кончено, потеряно. Но не потухший огонек, который дрожал от скользких ударов ветра под названием сомнение, зарождал надежду, теплую как парное молоко и светлое, как луч солнца. Каждый человек таит в душе надежду на лучшее, и Дмитрий не был исключением, он лелеял мысль о том, что можно найти способ вернуть Розу обратно и, если есть такой шанс, то он сделает все возможное, чтобы узнать и найти того, кто владеет этими связями.