Роза Хэзевей

      

***

«Дорогой Дмитрий, сегодня ты окончательно испортил мне всю охоту и желание кого-либо прикончить, кроме тебя. Видно, ты хочешь занять место моей жертвы? Я не привыкла скрываться, поэтому не имею ничего против встречи. Один на один. Не нужно тащить с собой девчонку Драгомир. Она утомляет меня своим нытьем и всевозможными страхами, включая то, что у меня красные глаза. После того как я с тобой разделаюсь, я смогу вздохнуть спокойно. Можешь прямо сейчас покупать билет своей протеже. Передай ей от меня привет и скажи, что от нее чудно пахнет.       Ты желаешь узнать место встречи? Я предоставила этот выбор тебе. Назначь место и время и передай ответ этому мальчику. Применять принуждение к нему нет никакого смысла. Он не скажет тебе ровным счетом ничего обо мне.       

Твоя Роза.»       Беликов прочитал в шестой раз записку от которой веяло холодом и жестокостью, перевел свой взгляд на принцессу, которая застегивала на себе спортивную куртку и старательно прятала один предмет, отчего страж нахмурился. Ему это не нравилось. Парень шестнадцати лет стоял посередине комнаты, выжидая ответ, смотря пустыми глазами на дампира. Его шея была старательно замотана шарфом, чтобы скрыть укусы, в том что они есть никто не сомневался. Обратив взгляд на город, укрытый объятьями ночи и заново прочитав послание, Дмитрий тяжело вздохнул и сказал:       -Передай, что я приду ближе к полуночи в лес, он находится на окраине города. Там кладбище. Я буду за церковной развалиной, где валяются остатки от креста.       Парень кивнул и удалился, после чего мужчина уселся на кровать, гладя переносицу, к нему подсела Лисса, положив голову на плечо.       Все последующие дни после мимолетной встречи Дмитрий и Василиса искали Розу, если находили, то спасали ее жертв, Драгомир стирала людям память, ибо к некоторым Роза успела протянуть клыки. Хэзевей обменивалась с Беликовым легкими ударами и удалялась прочь. Она не сбежала из Конектикума, а продолжала в нем жить. Как страж не пытался вывести ее на бой, стригой всячески этому мешал и отделывался ударом почему-либо. Одно они знали точно – Роза голодна, ей портили охоту все это время, найдя себе этого парня, которому никто из присутствующих в номере не мог помочь, девушка высасывала жизнь. Главное было не убить, а довольствоваться малым, но все понимали, что сегодня юноше пришел конец. Уж она-то его не пощадит.       -Мы все делаем правильно,- прошептала Лисса, сжав руку дампира.       -Надеюсь… Как вы себя чувствуете?       -Все хорошо.       Василиса Драгомир после приезда в штат Конектикум пожаловалась на головную боль, слабость во всем теле. После этого с ней случилось четыре обморока, коротко временная потеря памяти и сопутствовало этому режущая головная боль, от которой было впечатление, что вылезают глазницы. Один раз она потеряла ощущение реальности и не переставая твердила неразборчивые слова, которыми впоследствии заинтересовался Беликов. Как он не пытался выпытать у моройки их смысл, он так и не докопался до истины, сама принцесса клялась, что ничего не помнит. Страж накупил разных таблеток от головной боли, тошноты и прочей гадости, которая помогала Василисе только на пятнадцать процентов.       Было ближе к двенадцати, когда дампир начал собираться, собственно, он ничего сверхъестественного не взял кроме кола и Лиссы, которая спала весь день, набираясь сил, сейчас она выглядела уравновешенной и спокойной. Лишь тени пролегли под глазами, пропал тот детский блеск полный беззаботности и счастья. Ум и душевная боль со щепоткой усталости отображались в ее потухших нефритовых глазах. Перед стражем уже была не девочка, слезно просившая взять ее с собой, а женщина. Женщина. Казалось бы, обычное слово, описывающее особей женского пола, но в этом случае оно придавало сил, решимости для моройки, которая хотела одного – спасти душу подруги.       -Вы сделаете все, как мы договаривались- произнес мужчина, стоя на выходе из комнаты, держась за ручку двери, смотря как Василиса завязывает шнурок на кроссовке.       -Не переживайте. Я достаточно усвоила из ваших уроков.       Лисса сказала эти слова не просто так, а вкладывая в них смысл и понимание всей этой ситуации. Они вышли из гостиницы и скрылись в ночной мгле, лишь пыльник раздувался на ветру и туго затянутые в хвост волосы девушки, которые делали ее образ воинственной богини, спустившейся с небес покарать нарушителя вселенского покоя; ярко выражали символ «роковой блондинки», каковой себя она никогда не считала.       

***

Для остроты ощущений можете читать под эту песню: "Written in the stars, a million miles million miles away". Ваш автор       Было зябко и страшно на кладбище, из кустов вылетела сова, сделав пируэт, она уселась на надгробие, цепляясь старыми пожелтевшими когтями за камень, следя желтыми голодными глазами за людьми, аккуратно пробиравшимися между оградами. Птица клювом зарылась в пуху, издав гортанный звук, будто извещая о прибытии гостей. Лисса махнула рукой, прогоняя сову, та попыталась ее клюнуть, на что моройка махнула рукой, развернулась и поспешила за Дмитрием, который неслышно пробирался среди каменных дебрей в виде старинных разрушенных крестов и надгробий.       Василиса шагала в ногу со стражем, перед глазами предстало заветное помещение из серого камня, заляпанное грязью, кровью, пауки распоряжались этим зданием как хотели. Моройским зрением Лисса увидела паутину, большими клочьями спускавшуюся по стенам. Через пару минут они были на месте.       -Где она? – прошептала Лисса, ставая на носочки, чтобы ее шепот услышал друг.       -Где-нибудь здесь.       Вдруг, с одного из деревьев, куда был устремлен взгляд дампира, слетела черная фигура, приземляясь как кошка на крест, позади раздался крик совы, и она пролетела над головами троих. Стригой склонил голову на бок, рассматривая Беликова. Красные глаза горели в темноте, послышалось царапанье по камню ногтями, затем грозное рычание, переходившее на шипение. Всего зверя видеть было невозможно, размывчатый силуэт, который скрывался в тумане, было ощущение, что это и не Роза. Василиса Драгомир поборола желание ближе придвинуться к Дмитрию, вместо этого она продолжала смотреть на фокус этого существа.       Монстр вальяжно спрыгнул на траву, медленно встал, смотря на Дмитрия задумчивым, холодным взором. Улыбка тронула уголки губ, он захотел было что-то сказать, но перевел свой взгляд на принцессу. Та не отрываясь следила за Розой, замечая родную улыбку, которая отдавала холодом, но была так знакома; походку, которую раньше Лисса не думала даже разглядывать, а сейчас она наслаждалась любым движением своей бывшей подруги. Моройка задавалась вопросом, как может быть такое, чтобы Роза, находящаяся рядом, здесь, была не тем как раньше? Она другая. Изменилась. Все это напоминало Розу, но это была не она. Все вранье. И хоть Лисса и знала это, она просто не могла поверить. Язык онемел, ноги стали ватными, глаза застила пелена, большим усилием, девушка приказала успокоиться, иначе она подведет Дмитрия, чего она просто не могла сделать.       Это был первый раз когда Лисса видела ее так близко, совсем рядом, она даже слышала ее дыхание. Все прежние встречи меркли перед этой. Василиса принималась за пострадавшего, а Дмитрий отбивал удары. Все это было быстро и чаще всего что успевала увидеть принцесса – это спину удалявшейся Хэзевей. А здесь…Здесь все было совсем иначе…       Сова, сидящая на останках от павильона, почистив перья, слетела, громко махая крыльями, рассекая воздух, пролетая над головой стригоя. Роза подпрыгнула в воздухе и поймала птицу за шею, вонзив ногти той в тело. Красная горячая кровь потекла по руке, капая с локтя на ноги, оставляя крупные пятна на черных джинсах. Птица отбивалась крыльями, царапая когтями кожу своего убийцы, но Розмари воткнула глубже пальцы, и сова закатила глаза, раздвинула крылья, будто потягиваясь, ноги ослабли, когти заскользили по чужой плоти и повисли в воздухе, голова откинулась назад, отчего можно было различить как из открытого клюва сочиться кровь, утопая в сером пуху. Не смотря на свою жертву, хищник кинул мертвую сову к ногам Беликова. Василиса Драгомир с ужасом смотрела на эту сцену, она хотела спасти несчастную, вырвать из рук этого монстра, исцелить как когда-то ворона, но стояла, ощущая сжимающую руку Дмитрия, который предвидел попытку Лиссы. Принцесса вздрогнула, увидев сову у своих ног, стала опускаться на корточки, протягивая руку к ней. Добродетель била в Лиссе, ей было больно видеть такое издевательство над живым существом, она хотела ему помочь. Дампир резко притянул ее к себе, не позволяя сделать задуманного, не хватало еще чтобы Лисса тут страдала безумием. Теперь-то он знал откуда оно берет силы для новых походов в ее разум. Мужчина перевел взор на стригоя, который все это время наблюдал за ним.       -Вот мы и встретились. Снова. Только теперь ты мой кусок мяса. Хищник и жертва,- Розмари сказала так холодно, со всей злобой, ненавистью и презрением, отчего кровь в жилах Лиссы похолодела.       -Думаю, можем начать,- произнес Дмитрий, толкая за спину Василису, которая от неожиданности чуть не упала на камни. Роза ухмыльнулась.       -Так не терпится умереть?       -Кто сказал, что умру я?       -Я! – закричала Роза, срываясь с места.       Роза рванула со всей прытью на которую только была способна. Оскалившись как голодный волк, она зарычала и подпрыгнула в воздухе, взмахнув ногой, целясь прямо в лицо противника. Страж увернулся, проскользив на одной вытянутой ноге по земле и, оставаясь на четвереньках, пристально следил за дальнейшими действиями. Выжидал. Стригой с новой силой накинулся на него, мужчина на расстоянии вытянутой руки поймал его за ногу, пытавшейся нанести удар. Девушка грозно зарычала, отчего жилы на лице вздулись, ноздри расширились. Дампир повалил ее на траву, но высвободив руку из его крепкого захватка, Роза врезала по лицу кулаком. Две капли крови упали на кофту, глаза стригоя распахнулись в безудержном желании, зашипев как мокрый кот и столкнув с себя человека, как бы тот не сопротивлялся, ловко перекатила на него, теперь прижимая его своим телом к земле. Обнажила острые клыки в предвкушение и, уже представляя, как сладкая, целительная, красная жидкость, принадлежащая раньше другому человеку, будет течь в ее венах, но Дмитрий, будто угадав намерение, резко ударил ногой по ее спине, пытаясь скинуть с себя. Розмари гордо восседала на нем, руками упираясь в его мужественную грудь.       Василиса Драгомир, наблюдающая за всем в метрах двадцати, с трепещущим сердцем стояла, по ее щекам текли слезы, такие светлые и благородные. Руки бледные и трясущиеся не могли даже убрать с лица прядь волос. Все сражение, походившее на войну двух миров, где каждый борется за свою правду, пугал и вводил в ужас любого, а молодую моройку, которая была одна в лесу, без защиты, все происходящее заставляло дрожать. Ее жизнь полностью зависела от Беликова, умри он сейчас, и она труп.       Стригой отлетел на пару метров, врезаясь в столб дерева, перед этим ударяясь об камни и разбивая их в прах своей спиной, - откуда вылетели с криками испугавшиеся птицы.       -Дмитрий, не думай, что все так просто! – зарычала девушка, ставая и оставаясь на месте.       Вся одежда была в пыли, бледное лицо на фоне известкового налета делало ее еще ужаснее, красные глаза были жуткими и мерзкими. Будто это монстр, над которым безжалостно проводили опыты, после чего он сбежал.       -Понимаю, но конец мы знаем оба,- холодно процедил сквозь зубы мужчина, давая телу отдохнуть и отдышаться.       -Зачем привел Драгомир? Она здесь что – свидетель?       -Думай, как хочешь.       -Ты втягиваешь других в наши дела! Ты не имел никакого права на это! – зашипела Роза, обратив свой красный взгляд на Лиссу, и двинулась к ней.       Это был словно дьявол, который вышел из преисподней, желающий убивать и не видевший разницы между этими двумя людьми. Стригой был рядом с застывшей в страхе Василисой, холодное дыхание обдало девушку, и она отшатнулась. Роза улыбнулась.       -Ты не смеешь ее трогать! – закричал Дмитрий, толкая дьявола в бок, повалив на землю и прижимая собой.       -Как мило. Нашел себе новую ученицу? – поинтересовалась Розмари, страж расслабил хватку от неожиданных слов и полетел от удара коленом в живот.       Ему было больно и неприятно от такого обвинения, хоть он и знал, что ничего не испытывал к принцессе кроме дружбы, и что любит Розу всей душой и телом, но слышать подобные слова из ее уст было больно и горько, что на первых парах он растерялся. Роза кошачьей походкой направилась к стражу.       -А я была тебе верна, Дмитрий,- сделав голос проникновенным и огорченным, проговорил стригой. – Лисс, как жаль умирать в таком прекрасном возрасте, прямо в расцвете сил,- обратилась она к моройке, уже будучи от нее в нескольких метрах.       Василиса Драгомир резко вытащила из-за куртки пистолет, и выпустила целую обойму, не моргнув глазом. Ее лицо, залитое слезами и покрытое прошлым ужасом, сейчас приняло смертельное, воинственное выражение, перемешанное с уверенностью и решимостью. Серебряные пули прорвали плоть бывшей подруги, поселяясь в ее груди, причиняя адскую боль, которая растекалась по всему телу, было впечатление, что кол вошел в грудную клетку.       -Дерьмо,- прохрипела Роза, падая на землю, оставаясь бездвижной несколько секунд.       Такой ход помог выиграть Беликову несколько мгновений. Пули не убили стригоя, но обезвредили. Дампир побежал к ней, держа в руках кол, пыльник раздувался на ветру, не хватало только боевого клича. Василиса Драгомир перезарядила оружие, продолжая сжимать в руках, целясь в Розу, наблюдая за дальнейшими действиями товарища. К тому времени, когда Дмитрий настиг Розмари, у той затянулись раны и пули посыпались из нее, как осы из улья, открытые глаза смотрели на луну, будто слушая призыв. Дампир прыгнул на нее в тот момент, когда монстр собирался вставать.       Прижимая к земле стригоя, Дмитрий крутил из стороны в сторону колом, слегка задевая ее блузку, но дальше он не продвинулся в своих попытках. Роза умело закрывала зону своего «больного» места, куда пытался нацелиться страж. Один шанс. Или он труп. Замахнувшись второй рукой, которая раньше держала ее за плечо, усмиряя силу, норовившую выскочить, он резко схватил тонкую шею девушки, отчего та подпрыгнула на земле, пытаясь скинуть дампира с себя. Шанс. В этот момент Дмитрий съехал в бок, казалось, все потеряно, ликующая Роза сорвалась с места, оголяя грудную клетку, в надежде, что Беликов не сумеет среагировать так же быстро, как и она. Но ошиблась.       Именно этого и ждал Дмитрий. Сильным, решительным взмахом руки он воткнул орудие прямо в сердце.       Послышался хрип, было ощущение, что девушка задыхается, будто в воде, пытается выплыть наружу, не имея в легких воздуха, но все это тщетно. Глубокая бездна тянет ко дну, руки тьмы хватают за ноги, которые беспомощно барахтаются, рассекая воду, как стены ада, которые с хвалой принимают свою жрицу. Вот только она хочет жить. Но все это напрасно. За нее сделали выбор, еще там, в Спокане, в том злосчастном доме.       Тело Розы Хэзевей навзничь упало на грудь Дмитрия, который смотрел, как изменяются черты стригоя в последние секунды его существования. Он аккуратно вылез из-под него, сел на колени, заглядывая жалостливыми глазами в лицо Розы. Холодное как мрамор, спокойное как луна, свежее как весенняя трава, которая только пробилась из-под покрова земли; темные глаза, которые вернули себе первоначальный вид, смотрели на него – все эта была его Роза. Ту, которую он не уберег. Ту, которую только что убил, ради спасения ее души.       И пусть он знал, что с появлением кола в ее юной груди она не станет человеком, он все же верил, что можно что-то изменить. Он просто не мог поверить, чтобы Роза, которую он так любил, могла его покинуть, оставить здесь, после боя, который не принес ничего кроме боли и пустоты, поселившиеся в сердце и душе. Не было ни малейшего шанса вернуть ей прежнюю сущность, но ему казалось, что, может быть, сами небеса даруют ему это счастье; что может Роза слабо откроет глаза, улыбнется. Дмитрий увидит ее живой взгляд, полный удивления и любви. И все это будет сон. Страшный сон. Который произошел со всеми ними, находящимися сейчас на поляне.       Медленно, бережно, Дмитрий взял Розу себе на колени, держа и поглаживая ее пальчики, рука свисала и пряталась в траве. Кол был засажен глубоко, с силой, на нем виднелись следы крови, которая разлетелась по рукоятке и самому наконечнику, забрызгав рисунок. Мужчина дрожащей рукой провел по ее лицу, опускаясь ниже, к губам, которые были приоткрыты, холодны, но все равно манили его. Склонившись, что его волосы заскользили по ее щекам, он нерешительно, губительно дотронулся губами до ее губ. Тепло. Оно исчезло вместе с той страстью, которую хранили ее алые уста. Смертельно холодные. Его губы предательски задрожали, отстранившись, Дмитрий подушечками пальцев пробежался от щеки до лба, откуда отбросил черную прядь волос, та непослушно упала назад, невольно задевая оскорбителя ее покоя.       Дмитрий зарылся головой в волосах Розы, втягивая аромат кожи, которая пахла смертью. Все напоминало об ее приходе. Но он не отпустил девушку, только крепче прижал к своему телу, ощущая, как его быстрые удары сердца соприкасаются с немой грудью стригоя. Осталась только плоть. Оболочка. Настоящей Розы тут нет. Она ушла, оставив горький поцелуй.       Сзади послышались тихие, неосторожные шаги. Лисса. Она присела рядом со стражем и телом, облокотившись на плечо верного друга, с которым провела неразлучные последние дни. Ее бледное, испуганное залитое слезами лицо, теперь уже нежно смотрело на бывшую подругу. Василиса потянулась рукой к шелковистым волосам, которые скатились с плеч и закрывали часть груди, там, где прятался кол, но ее попытку усмирило животное рычание, исходившие от Дмитрия. Тот косо посмотрел на свою спутницу, телом защищая Розу, ощутив, что принцесса вздрогнула и отшатнулась, он бросил на нее злой взгляд.       -Моя! Моя и только моя! – прошипел он, в знак доказательства сильнее прижимая стригоя, отчего голова Розы склонилась вперед, губами припав к груди мужчины.       Василиса Драгомир бросила искушенный взгляд на девушку, потом на Дмитрия, который, не переставая, следил за ней. Она не ушла назад, оставляя дампира наслаждаться минутами пленительной неги. Она сидела рядом. Наблюдая, как мужчина мягко гладит Розу, что-то шепчет. Вскоре он так увлекся, что и вовсе забыл о существовании еще кого-то. Он был один. С ней. С ее телом.