При дворе Червонного Короля

– Буби! Буби, ты здесь? Принц соскочил с лошади и ворвался в Домик Королевы, уверенный, что девушки там уже нет. И когда она выбежала ему навстречу из гостиной, так крепко стиснул ее в объятиях, что она невольно вскрикнула. – Извини, извини меня, любимая, – не размыкая объятий, шептал он. – Я волновался за тебя. Из моей затеи ничего не вышло: отец едва не посадил меня под замок. – Я так и думала, – она безотчетно гладила его взволнованное лицо и мокрые от пота волосы. – Тебе удалось сбежать? Значит, нам надо немедленно уходить отсюда. – Да. В доме графа осталось что-нибудь по-настоящему ценное для тебя? – Все, что осталось, я захватила сегодня утром. Она указала на кожаный саквояж, стоящий у входа, и Принц, наконец, заметил, что она одета в дорожное платье. – Я вспомнила историю моих родителей, – без улыбки пояснила Буби. – Ну, чтобы ты ни думала, их история все равно лучше, чем у моих, – он подхватил саквояж и взял девушку за руку. – Вперед! Не тут-то было. Снаружи раздался шум, чей-то стон, и в прохладный холл Домика Королевы, убирая в ножны кинжал, вошел граф из Хантина: бледный, с горящими недобрым светом глазами. – Чарли?! Этот возглас полоснул графа по нервам, потому что в голосе жены он услышал все, что угодно, но только не радость. Лицо его окаменело. – Значит, это правда? – глухо уточнил он, глядя на молодых людей, все еще державшихся за руки. И потянул меч из ножен. Принц отбросил саквояж и мягко высвободил вторую руку, тем же движением уводя Буби себе за спину. Девушка отошла на несколько шагов вглубь комнаты и остановилась, шепча молитву. Принц стоял перед графом, глядя на него снизу вверх внимательно и спокойно. Граф шагнул к нему, и Принц легко и мягко переместился в сторону, так, чтобы тяжелое кресло, стоявшее у входа, оказалось прямо между ними. Меч Ричарда оставался в ножнах, большие пальцы рук цеплялись за пояс. – Я понимаю Вас, граф, – очень ровно и вежливо заговорил Принц, глядя в глаза своему сопернику. – Вы считаете себя оскорбленным и вправе требовать удовлетворения. Граф из Хантина был достаточно взрослым человеком. Он много чего пережил и научился сквозь любую душевную боль или гнев воспринимать окружающее трезво и четко. Он следил за тем, как по-кошачьи небрежно движется Принц, и понимал, что перед ним серьезный противник. Парень не испытывал страха и не стремился тянуть время. Но и нападать не собирался. Ему очень важно было ПОГОВОРИТЬ с графом, что-то сказать ему. – Судьба, – тем же тоном продолжал Ричард. – Но я хочу, чтобы Вы знали: несмотря ни на что, лично я буду драться с Вами с большой неохотой. Потому что Вы были тем человеком, который осмелился рассказать всему миру правду о том, как умерла моя мать. Я всегда уважал Вас за это. И сейчас уважаю. Сказав это, Принц на мгновение склонил голову и прижал руку к груди. И надо же такому случиться, что сделал он это, остановившись точно под парадным портретом Анны-Евгении, украшавшим холл! Граф пошатнулся и замер на полувдохе, словно получил смертельный удар. Он закрыл глаза, опустил голову и поник всем телом, тяжело опершись на собственный меч. Этот белокурый мальчишка напомнил ему о своей матери… А о том, черт возьми, кем именно для него была мать Принца, граф и сам никогда не забывал. Несмотря ни на что. Как и о том, что однажды этот мальчишка спас ему жизнь… Он просто не мог с ним драться. Медленно и тяжело, словно пьяный, Чарльз вложил меч в ножны, повернулся к двери и произнес без всякого выражения, поднимая согнутую в локте руку. – Дама Бубей, графиня из Хантина, обопритесь, пожалуйста, на мою руку и следуйте за мной. Молодые люди обменялись стремительными взглядами: в его глазах был вопрос, в ее – испуг. – Я… – робко начала Буби, но потом голос ее окреп: – Ты не можешь требовать, чтобы я… – Могу, – оборвал он с мрачной и безнадежной мстительностью. – Ты моя жена. – Уже нет! Тэн Бентен явно преодолел расстояние от дворца до Домика Королевы еще быстрее, чем это сделал Принц. В одной руке он держал футляр для хранения свитков, в другой – обнаженный меч. Лицо его было злым и решительным. – Ты поднял руку на моих гвардейцев, дружище? – Сами виноваты, – раздраженно бросил граф, зная, что Бентен все равно не оставит эту тему. – Ничего, очухаются твои парни. Я был с ними нежен. Так что ты сказал о моей жене, Арти? – Только то, что никто больше не имеет права ей приказывать, – Бентен как-то просто и быстро оказался между графом и молодой парочкой. Он убрал меч и раскрыл принесенный футляр. – Padre Антонио попросил меня показать тебе документ, заверенный подписью Его святейшества. Это – ваш развод, оформленный на основании твоего письменного обещания вернуть свободу даме Бубей, если она полюбит другого мужчину. – Полюбит? – побелевший Хантин словно вдруг очнулся от глубокого сна. Он резко повернулся и взглянул в глаза Буби. – Полюбит? Мужественно встретив его взгляд, Буби подошла к Принцу и встала рядом с ним. – Прости меня, Чарли, – тихо произнесла она. – Мне надо было самой тебе все рассказать, но у меня не хватило смелости. Принц снова взял девушку за руку. Они стояли напротив графа и молчали. Бентену казалось, что, глядя на молодую пару, граф старел прямо на глазах. Капитан королевской гвардии сделал пару шагов и хотел положить руку на плечо старого друга. Но Хантин резко отпрянул, снова кладя руку на меч. – Тоже хочешь утешить меня, Артур? – мрачно осведомился он. – Побереги силы. Твои беды еще впереди. Бентен убрал руку. В этот миг с улицы донесся звучный голос, который был ему очень хорошо известен: – Именем Червонного Короля! Приказываю всем, кто находится в Домике Королевы, выйти и сдаться Его величеству. Буби громко ахнула и повернулась к кухне, где была задняя дверь. Лицо Хантина окаменело. Он удобнее перехватил рукоять меча, явно собираясь дорого продать свою жизнь. Бентен, лихорадочно обдумывая ситуацию, шагнул вглубь комнаты, покинув полосу бледного света, падавшего сквозь стеклянное окно на двери. А Принц… Принц аккуратно обошел брата и взялся за тяжелую латунную ручку. – Пойдемте, господа, – негромко, но твердо сказал он. – Они никому не причинят вреда. Я этого не позволю. Было очевидно, что он готов защищать их до последнего вздоха. Всех. Даже графа. *** – Решайте, Государь. Выбор за Вами. Дверь, ведущая во внутренние покои, с грохотом захлопнулась. Король и кардинал Антонио вздрогнули от неожиданности и повернулись к Копателю, который простоял у этой двери весь их разговор. – Извините, сир, – как-то нарочито серьезно, со значением произнес тот. – Сквозняк. Червонный король отвернулся и отошел к окну, стараясь собраться с мыслями. Он знал, для чего Копатель привлек его внимание и что означает взгляд, которым он сверлил сейчас его спину. Точно так же он, совершенно чужой человек, хозяин дома, где молодой Принц Грегор был вынужден остановиться вместе со своей беременной спутницей из-за непогоды, смотрел на него тридцать пять лет назад. – Молодая мать ничего не помнит, монсеньор. Обстоятельства складываются в Вашу пользу. Но тот священник… Он знает слишком много, однако Вам стоит только приказать ‒ и он замолчит навсегда. Тогда Грегор не отдал приказа, полагая, что сельский пастор никогда не узнает, кем были молодые люди, чью жизненную драму ему довелось наблюдать. Тем не менее хозяина Принц тогда оставил при себе: на случай, если все же понадобится. Да и знал он тоже слишком много – если уж убирать свидетелей, то всех. И точно так же смотрел на него Копатель почти два десятка лет спустя, на приеме в честь нового кардинала Столицы, которым совершенно неожиданно оказался тот самый пастор. – Вы давно не были на исповеди, Государь, – тихо произнес тогда Антонио, наклоняясь к августейшему прихожанину. – Это печально. Грехи молодости бывают так тяжелы, что и всей жизни не хватит, чтобы заслужить прощение Господа. Не на шутку перепуганный Грегор уже готов был кивнуть замершему в ожидании Копателю, когда понял, что Антонио, разглядевший в грозном монархе паренька Грега, совершенно не узнал Даму Виней. И не мудрено! Узнать во взрослой светской львице, самоуверенной и холодной, девочку Джемми, измученную физическими и душевными страданиями, было просто невозможно. Но сегодня это все-таки произошло! И самое неприятное, что разглашение его тайны сегодня будет иметь куда более тяжелые (в том числе международные) последствия, чем тридцать пять лет назад. Грегор смотрел в окно на Новый маяк. Ему очень хотелось отдать Копателю долгожданный приказ и покончить с этим затянувшимся кошмаром раз и навсегда. Но в голове звучали слова padre из только что произнесенного им монолога: «Вы знаете о проклятии королевских мастей: они оба однолюбы. Если Вы разлучите их теперь, ни Ричард, ни Буби не будут счастливы до конца жизни». Неужели он прав? Неужели эта замужняя выскочка и есть истинная любовь его сына, а он, Грегор, чуть не совершил еще одну ужасную ошибку? Ведь задумывая свою интригу, он заботился только о счастье Ричарда. События того далекого дня навсегда врезались в память: его маленький солнечный мальчик, который на верхних этажах из окон-то выглядывать боялся, два раза за один день оказался на фасаде высотных зданий. И все – ради Эйприл. Они расстались тогда в слезах, все эти годы постоянно обменивались письмами. Конечно, он решил, что мальчик нашел свою любовь, и обо всем договорился с ее родителями. И тут вдруг появилась эта маленькая бубновая заноза, и парень забыл обо всем на свете! Его величество сжал ладонью рукоять кинжала, пытаясь сосредоточиться. А если отец Антонио ошибается или просто преследует интересы своей подопечной? Но ведь Ричард, если быть до конца честным, не раз с почтительной настойчивостью давал ему понять, что не любит Эйприл. «Мне кажется, мы просто друзья». Но действительно ли Буби любит его сына?.. Да какая, к черту, разница?! Грегор повернулся и поднял глаза на портрет Анны-Евгении, с которым всегда советовался, принимая важные решения. Она никогда не любила мужа. И его осознание этого горького факта стоило ей жизни. Но, несмотря ни на что, годы, проведенные рядом с ней, остались самым счастливым временем. Даже если Буби не любит Принца, сейчас она с ним – и Ричард счастлив. Счастлив. Так сказал Антонио. Вот, еще один чужой человек говорит с ним о Ричарде, как о ком-то близком и понятном. А он, отец, так и не смог толком разобраться в собственном отпрыске, найти с ним общий язык… Да-а, чувство вины не способствует успехам в воспитании. Грегор медленно закрыл лицо руками, словно прячась от взгляда покойной Королевы. Как хорошо, что она не дожила до такого позора! Он виноват перед Ричардом еще больше, чем перед Артуром. И им обоим предстоит узнать все подробности, проклятый кардинал настаивает на этом. Правда, он обещал дать Королю возможность самому открыть все тайны, выбрав для этого место и время, если сейчас он отпустит Ричарда и Буби с миром. Отважный святоша! Он имеет наглость настаивать и ставить ему, Червонному Королю, условия, словно уверен, что долгожданный приказ о расправе над ним так и не будет отдан. Проклятое. Чувство. Вины! *** Группа всадников спешилась у калитки и в некотором замешательстве стояла у начала узкой садовой дорожки: Его Величество, Копатель, Лесли и два гвардейца. Принц решительно вышел вперед и, щелкнув каблуками, поклонился Королю. – Государь, здесь нет бунтовщиков и нарушителей закона, – произнес он. – Эти люди поступали так, как велит их честь. Все, что произошло, произошло из-за меня, и я один должен нести ответственность. Я готов, сир! Король смотрел на него с болезненной смесью гордости и тоски. – Мне не в чем Вас упрекнуть, Ричард, – вздохнув, начал он. – Вы следовали велению своего сердца. Я желал другой судьбы для Вас, но Господь определил иначе. Вы можете распоряжаться собой так, как Вам будет угодно, сударь, потому что с этого момента Вы больше не наследник Червонного Королевства. Все, кто слышал эти слова, включая свиту Государя, вздрогнули. Буби и Тэн Бентен взглянули друг на друга. Оба знали, что этим может кончиться, и оба считали такую цену слишком высокой. «Он откажется!» – подумал Копатель. «Он ни за что не откажется!» – усмехнулся граф. Все взгляды устремились на Принца. Повисла глубокая, почти звенящая тишина. А Принца волновало совсем другое: – Вы отрекаетесь от меня, отец? – дрогнувшим голосом уточнил он. Король покачал головой: гордость в его душе вытесняла тоску и досаду. Он знал, что, задавая свой вопрос, его солнечный мальчик имел в виду ровно то, о чем спрашивал. – Нет, дорогой Ричард. Вы по-прежнему мой сын, – твердо ответил он. – Сын, которого я люблю и которому доверяю. Именно поэтому я предлагаю Вам должность наместника Червонного Королевства по ту сторону Пролива. Это очень ответственный пост, но я уверен, что Вы прекрасно проявите себя. И Ваша избранница сможет оказать Вам помощь и поддержку, – он сделал едва заметный кивок в сторону Буби и, не удержавшись, добавил: – если, конечно, последует за Вами. Принц порывисто обернулся и встретился с девушкой глазами. Буби быстро кивнула. Если уж для Ричарда, которого вырастили наследником, потеря короны была не важна, то про нее и говорить нечего, – она даже не мечтала быть королевой. Юноша пересек садовую дорожку. – Благодарю Вас, отец. Это больше, чем все, о чем я дерзнул бы просить Вас. Клянусь, – он опустился на одно колено, – Вы не будете разочарованы. Король чуть склонился к Принцу, его лицо отражало страдание. Но эта светлая мука не шла ни в какое сравнение с черной беспросветной тоской, в которой тонул Чарльз Хантин! «Они договорятся. Уже договорились! И мальчишка получит Буби. И они нарожают папочке кучу внуков. А ты можешь просто утереться, друг мой. В очередной раз. Как говорится, жизнь неравна». Ни Буби, ни Бентен (к его стыду), захваченные объяснением Принца с отцом, не заметили, как граф вынул из ножен свой клинок. Дальше все произошло почти одновременно и очень быстро. Тонкая стальная молния рассекла воздух, целясь прямо в грудь Государя. Бентен с криком прыгнул вперед, понимая, что в любом случае не успевает ничего сделать. Принц, обернувшись на крик, скорее почувствовал, чем увидел летящую смерть, и начал подниматься с колен, закрывая собой Короля. В то же время Грегор, ухватив сына за плечо, стремительно прянул в сторону. Они оба падали, потеряв равновесие, когда кинжал срезал несколько волосков с головы Ричарда, вспорол рукав Короля и… вонзился в грудь ничего не подозревающего Копателя, который, как обычно, тихо стоял за королевской спиной. В тот же миг Хантин перепрыгнул через кусты у края садовой дорожки, кинулся к ограде и исчез по ту ее сторону. Еще мгновение спустя оттуда раздался топот копыт. Собственно, граф был единственным, кто пришел в Домик Королевы тайком и заранее подготовил путь к отступлению… Конец первой части.