Под липами

На вокзале Аксель ожесточенно тыкал в экран билетного автомата и постоянно ошибался. Едва слышное дыхание за спиной и слишком внимательный взгляд, который он чувствовал затылком, выбивали из колеи и раздражали. – Прямых рейсов нет? – Нет, – сквозь зубы ответил он на совершенно очевидный вопрос и смял полученную от аппарата карточку с расписанием: смысла возвращаться домой никакого. Пятьдесят евро в один конец немыслимо! Остается вспомнить молодость и ночевать под мостом – благо лето и ночи относительно теплые. Альтернативой была ночлежка, но в свое время он так часто попадал туда с отцом, что однозначно предпочел бы канаву. Аксель посмотрел на Уго, который с легким интересом разглядывал его самого. – До поезда менее получаса. Имеет смысл взять билет, – мягко напомнил Уго, но едва заметная горькая усмешка заставила добавить: – могу предложить остановиться у меня. Места много. Добавлять про отсутствие мебели и минимальные удобства не стал. Этому Акселю Нойману только дай повод, соскочит. А у самого наверняка ни цента лишнего нет. Уго быстро скормил автомату несколько монет и сунул проездной в карман. – Что буду должен? – отрывисто спросил Аксель. Выход сам по себе был неплох, но в бескорыстную благотворительность он давно не верил. – Ну-у, – протянул Уго, – посуду будешь мыть. Ненавижу мыть посуду. – И все? А билет? – Пойдем, – Уго подхватил Акселя под локоть, – наш поезд стоит. Потом час ждать. Потом зайдем в супермаркет, ты заплатишь, а потом поделим расходы. Аксель немного расслабился и почти спокойно пошел к нужному пути. Городская электричка как будто только и ждала их, чтобы тронуться. – Хорошо, что выходной, – радостно произнес Уго, усаживаясь на свободное место, – в будни пришлось бы стоять, наверное. Он посмотрел на осторожно присевшего напротив Акселя и про себя усмехнулся – тот опять не то впал в меланхолию, не то ушел в себя, но дождаться ответа снова вряд ли получится. Ехать в молчании казалось странным. Аксель пялился в окно, напряженно размышляя о чем-то своем и так сильно хмурил брови, что между ними залегла складка. – Я живу почти у самого вокзала, – Уго решил немного прояснить обстановку и отвлечь спутника от нехороших мыслей, – дом старый. Достался от родителей. Я уже говорил, что там надо делать ремонт и все такое. Ты не думай, места много, но обстановка пока спартанская. Я не стал перевозить мебель из прежней квартиры, и возни много, и не к месту она в мансарде. Он продолжал говорить, чутко отслеживая настроение Акселя. Тот все так же сидел напротив и, казалось, не обращал внимания на изливавшийся на него поток информации. Но Уго видел, что складка между бровей разглаживается, и продолжал. – Наша! Аксель вскочил вслед за увлекшимся рассказом Шульцем и выбежал на платформу почти в самый последний момент. Болтун! За этой своей болтовней чуть нужную станцию не проехал. Аксель рассердился теперь уже на себя: мог бы и спросить, до которой ехать, и следить самостоятельно. Тоже хорош. – Зайдем в «Норму». Так себе магазин, конечно. В «Реале» закупиться было бы лучше, но до него минут пятнадцать идти, а я ногу натер, – Уго свернул к магазину. – Ничего, здесь самое необходимое тоже есть. Они побродили между полок с продуктами. Аксель не знал, что нужно класть в тележку, и чувствовал себя неуютно и странно. Нужно было купить бритву, зубную щетку и пасту, но Уго закатил глаза и сказал, что у него есть и одноразовый станок, и новая щетка, а уж оттого, что гость попользуется его зубной пастой, вообще ничего не случится. – Смысл тратить деньги, сам подумай, – Уго вернул на полки ненужные с его точки зрения вещи. – Пойдем за едой. Сыр? Джем? Салат? Аксель согласился на все, позволив выбрать за себя даже хлеб. Сейчас ему было все равно. До дома Уго оказалось на самом деле рукой подать. – Вот тут я и живу, – рассеянно произнес Уго и полез проверять почтовый ящик, приглушенно ругаясь. – Вот специально же наклеил, чтобы рекламу не кидали, и толку?! Все равно дерьмо всякое суют, успевай только выбрасывать. Он сунул стопку макулатуры под мышку и открыл дверь подъезда. – И теперь на самый верх. Аксель поднимался по скрипучей деревянной лестнице. Разглядывал ровно выкрашенные в светло-серый цвет стены. Белые, совершенно одинаковые двери по две на лестничной площадке, и не верил, что тут никто не живет. В доме не пахло ремонтом, и он не выглядел запущенным. Возле одной двери лежала небольшая посылка. Аксель остановился и уставился на нее. Вряд ли посылка лежала здесь долго. – Мюллеры решили не съезжать, – Уго остановился на верхней площадке. – Им ремонт в принципе не очень мешает, все равно дома почти не бывают. Зато скидку в пятнадцать процентов себе выбили. Я не против, хоть какие-то деньги. Во втором подъезде тоже одна квартира занята. Уго посмеялся про себя: надо же, какая внимательность. Запомнил ведь, сопоставил и точно бы сделал какие-то свои выводы. Он отпер на верхнем этаже левую дверь: – Проходи. Внутри пахло деревом и немного пылью, как обычно в нежилых помещениях. Узкие окна были закрыты, и оттого было немного душно. Аксель задрал голову – темные балки уходили вверх метров на пять. Мансарда пока что была просто чердаком. Необжитым чердаком, посредине которого лежал надувной синий матрас, застеленный синим же постельным бельем. – Вещи можешь положить, – Уго бросил пакеты у входа и поспешно открывал окна, – куда хочешь. Не могу оставлять окна открытыми, если дождь, то может залить. Аксель снял рюкзак с плеча и, подумав, положил его справа от двери. Медленно разулся и подошел к окну. Вид был так себе. Улица, вымощенная камнем, стоянка для машин и чуть дальше «Норма», из которой как раз выходила какая-то старушка. – С другой стороны железная дорога, – сообщил за спиной голос Уго. Аксель обернулся. Хозяин квартиры, или лучше сказать помещения, отодвинул шторку, которая отделяла импровизированную кухню от всего остального, и запихивал в холодильник покупки. – Туалет и душ там, – он указал багетом в сторону неприметной двери в углу, и Акселю оставалось только порадоваться, что санузел все же был отделен от всего остального. Толчок, душевая кабина, раковина, стиральная машина и корзина для грязного белья – обычно. Следы пыли на всем – чердак, ничего удивительного. Аксель вымыл руки и посмотрел на свое отражение в зеркале, но ничего нового там не увидел. Внешностью он пошел скорее в отца, чем в мать. Та была признанной красавицей. Польки вообще отличались броской внешностью. Ему же досталась заурядная отцовская. Разве что глаза… Ее глаза он помнил. Сквозь стекло пробивались лучи солнца, клонившегося к западу. Скорее оранжевые, чем желтые, они сияли в прорехах затянувших небосклон облаков. С этой стороны между домами был виден вокзал, но если бы не подошедший поезд, он бы никогда не догадался, что пути находятся именно там. Аксель открыл окно. Женский голос что-то объявлял по громкоговорителю, но вслушиваться не было никакого желания. Поезд тронулся, вагоны мелькали все быстрее и вскоре исчезли из вида. Близость станции не напрягала. – Чай будешь? – встретил Уго вышедшего из туалета Акселя. – Ты не разувайся, у меня здесь не слишком стерильно. Чайник уже надсадно гудел, готовясь отключиться, и Аксель кивнул: мол, хорошо, спасибо, чай не помешает. И поискал глазами, куда сесть. Кроме пресловутого надувного матраса и заваленного каким-то шмотьем дурацкого кресла в виде футбольного мяча, которое было наполнено специальными гранулами, мебели в помещении не было. Он замечал в магазине такие кресла-подушки, но с практической точки зрения не видел им применения. Места занимают много, а толку чуть. – Коллеги подарили, – пояснил Уго, проследив взгляд. – Ты пока на матрас присаживайся. Он ставил на поднос чашки, сахарницу, клал тосты с сыром и думал, что приглашать гостя было самонадеянно. Спонтанный порыв грозил неразберихой и сложностями. Хотя бы в плане того, что спальное место было одно. Второго по определению быть не могло. Пока гость ходил в туалет, Уго прикинул свои возможности: придется спать на полу, благо внушительных размеров коврик, связанный матерью в момент увлечения рукоделием, он выбросить так и не решился. – Спасибо, – Аксель взял исходящую паром чашку в руки и только сейчас понял, как голоден. Бутерброд сейчас был как раз кстати и оказался весьма вкусным. Он постарался есть не слишком жадно, тщательно пережевывая, чтобы насытиться меньшим количеством пищи и не показывать, как давно не ел. Сам Уго долго смотрел на бутерброд и думал, что хорошо бы поесть горячего. Но в мансарде не было плиты, микроволновку он только собирался купить, так что задача при ближайшем рассмотрении оказывалась невыполнимой. Хлеб хоть с сыром, хоть с любым другим продуктом надоел безмерно и категорически не желал лезть в горло. Он посмотрел на Акселя, тот меланхолично жевал свой кусок и думал, наверное, тоже о приличном обеде. Не сказать, что Уго стало стыдно, но он осознал свой промах – нужно было купить чего-то мясного. Что двум мужикам хлеб и сыр? Даже если прибавить к этому пару салатов, все равно на полноценный обед не тянет. Он вздохнул. Спонтанное решение оборачивалось муками совести. Приглашающая сторона должна обеспечивать хотя бы минимум удобств, а у него не было даже стола. Уго посмотрел вверх, на уходящие под самую крышу балки и торжественно пообещал себе непременно купить стол. Хотя бы журнальный. – Кхм, – начинать разговор было неловко, – прошу прощения за доставленные неудобства. – Стол, стулья, я не подумал, что… Аксель перестал жевать и уставился на хозяина чердака. Это он про что? Неудобно было бы ночевать под кустом, а под крышей, на роскошном надувном матрасе, пусть даже вдвоем с кем-то, так вообще здорово! Он был рад, что Уго пригласил его, и сам боялся доставить неудобство своим присутствием. А так, чтобы перед ним извинялись за обстановку, так это вообще нонсенс. – Это я извиняюсь за вторжение, – сказал Аксель, проглотив кашицу из хлеба и сыра. Желудок перестал поднывать от голода, а сам он разве что не урчал от блаженства. – Эм, – Уго попытался посмотреть на ситуацию с другой стороны, – ты точно не обижаешься на то, что я тебя сюда затащил? Аксель посмотрел на второй бутерброд и помотал головой. Глупость какая – обижаешься! И он задумался, прилично ли будет съесть еще один бутерброд или не стоит? – Может быть, ты еще чего-то хочешь? Я даже не знаю, что предложить? Кофе? – Если есть, то я бы добавил молока в чай. Молоко было. Неполный пакет стоял в холодильнике уже три дня – Уго изредка заваривал себе кофе и еще реже наливал туда молоко, предпочитая заходить в кофейню по дороге с работы. Там же можно было съесть кусок пирога и не париться по поводу ужина. Или завтрака. Чай с молоком Аксель не любил, но относился к нему как к необходимому злу. В некоторых случаях он бывал незаменим. Теплое пойло очень хорошо притупляло чувство голода и на круг стоило сущие гроши. Он усмехнулся: годы, проведенные сначала с отцом, потом в приюте или приемных семьях, сделали его почти экспертом по обману собственного организма. – Ты наелся? – с сомнением произнес Уго. В его голове не укладывалось, как можно насытиться таким количеством еды, но Аксель Нойман выглядел довольным, насколько посторонний человек мог судить о его состоянии по внешнему виду. Этот Аксель напоминал тибетского монаха и мог конкурировать с Буддой непроницаемым выражением лица. И только если очень-очень внимательно наблюдать, то по едва заметным движениям бровей, взмаху ресниц или изгибу губ можно было составить представление, о чем он думает. – Да, спасибо. Я могу помыть посуду? Уго посмотрел на свою кружку. Посуду? Ну да, вроде был такой уговор. – Там, – он махнул рукой в сторону кухонного закутка и залпом допил остатки чая. Аксель забрал обе чашки и пошел в указанную сторону, хотя и без подсказок найти мойку здесь было несложно. Он шел и спиной ощущал внимательный взгляд. Что ж, о чем бы ни думал Уго Шульц, приглашая его к себе, но мытье посуды вряд ли можно рассматривать как серьезную причину для такого шага.