Dead to me

***

Свет в затхлом доме зажегся и с перебоями осветил коридор, что громадой клубился темными углами и заставлял невольно вздрогнуть, обдумывая, что хранится в его глубинах. Вот перед глазами возникла небольшая кухня с деревянным столом и массивными дубовыми табуретами, которые неряшливо были выкрашены тягучим лаком и выставлены на обозрение случайному гостю. Огромная шкура белого полярного медведя устилала проход в темный коридор, угрожающе сверкая пустыми глазницами. Сынхен шутливым жестом и реверансом пропустил низкого парня вперед к табуретам, и устало чиркнул спичками, зажигая новую сигарету и распространяя томное благоухание табака. Тэхен брезгливо поморщился замер возле предлагаемого табурета, удивленно выгнув бровь и всматриваясь в полумрак дальнего угла кухни. Абсолютно не вписывающееся в общий интерьер дома кресло, вальяжное, располагающее своей изысканностью и тонкостью, вызывающе красивое и обтянутое красной кожей. Оно выглядело, как фигура, кричащая о том, что когда-то стояла при дворе, и на нем сидел сам президент, со вкусом пьющий дорогое вино и призывающее к себе элитных проституток. Оно бы однозначно поразило Тэхена, будь он ценителем дорогой мебели, но отнюдь не предмет интерьера зацепил его взгляд. На этом самом кресле сидела кукла, печально склонившая голову и раскинувшая длинные тонкие ручки на подлокотники. Яркая челка в тон креслу свисала на лицо, закрывая обзор на черты и вызывая мурашки любопытства по коже. Девственно сдвинутые вместе острые коленки возбуждали крайне нездоровый интерес. Именно в этот момент Ким Тэхен понял, что попал в дом к не меньшему психу, чем он сам. - Чего застыл? Кресло понравилось? – громкий голос ночного сторожа разрезал тишину и сожрал таинственность комнаты, погружая все в обычную рутинную атмосферу, запирая мысли о чем-то загадочном в глубины подсознания. Тэхен ухмыльнулся и состроив детскую непринужденность на уставшем лице, обернулся к хозяину. - Я жду чай, - он наблюдал, как Сынхен подошел к стойке, быстро справился с кружками и чайником, затем не торопясь опустился на табурет, жестом приглашая приступить к чайной трапезе. – Спасибо Мужчина лишь пожал плечами и сделал первый глоток обжигающего напитка, в то время, как непредсказуемый ребячливый парнишка, встав на колени уперся подбородком в столешницу, сдувая непослушную челку и водя тонкими пальчиками по узорам дерева. Сынхен в очередной раз был поражен поведением этого человека. Он казался наивным ребенком, с лицом взрослого мужчины и в то же время вызывал липкий страх, что своими развращенными холодными руками гладил спину. Он был совершенно точно не в себе. - Так и… - Топ нервно прокашлялся. – Давно ты увлекаешься этим хобби? - М? – пальчики на секунду перестали обтирать каждый сантиметр стола, и Тэ удивленно уставился на мужчину. – Ах, ты о моих детках? Еще с детства… Моя сестра покончила жизнь самоубийством и я понял, что умерщвленная она выглядит потрясающе… Это не описать словами. Сынхен тяжело вздохнул и сделал новый глоток. Он давно сошел с ума, но не подозревал, что когда-нибудь встретит человека, чья агония сильнее его собственной. - А ты? – господин Чхве вырвался из омута мыслей и уперся взглядом в кончик аккуратного носа с милой родинкой, что делала парня больше похожим на шкодливого ребенка. – Как давно ты начал любить не живых? Топ горько рассмеялся и приложил длинные палец к пухлым губам. - Тише парень, Джи все слышит и понимает, не называй его мертвым. Он живее всех живых, - и улыбка превратилась в застывшую гримасу. – Он единственное из-за чего я еще живу. - Джи?..Джиен? – почему-то Тэхен изрядно оживился, бегая глазами по лицу и телу собеседника, как бы ища подвохи или ошибки. В следующую секунду он уже сидел на коленях около тела куклы, робко осматривая и боясь коснуться. Он и думать забыл про хозяина дома, что он позади начинает истерично молить не касаться того, что он так бережно охраняет. Но в один момент становится поздно, поздно, потому что Тэ опускается как можно ниже и заглядывает в лицо с идеально очерченными скулами и губами, открытые стеклянные глаза, выражающие пустую и глухую боль и ровный нос без единого недостатка. – Квон Джиен… Этот тихий надрывный шепот и у Тэхена заканчивается кислород. Он скорее видит, как Сынхен резко отталкивает его назад и прибивает к гладкой стене, хватая сильными пальцами за горло. Он видит, но не чувствует, потому что он помнит. Помнит абсолютно все. « - Малыш Тэ, прекрати стоять в углу, иди сюда, - яркая улыбка освещает невероятно красивое лицо, до девчачьего писка сногсшибательное, ровное и без единой отметины времени или случайных столкновений с грубыми поверхностями. Тэхен вроде боится, но очень хочет испробовать телом эти руки, которые призывают сорваться и укрыться в объятиях. Мальчишка нервно закусывает губу и уходит дальше в тень стеллажей, чтобы укрыться от столь великолепного юноши. Если бы все было так просто… Джиен вытаскивает его из темноты и заключает в кольцо рук, прижимая тонкой ладонью взъерошенную голову ближе к себе. И Тэхен чувствует. Чувствует невероятно сладкий запах кожи, тонкий аромат почти женских духов. Он всхлипывает, вызывая у Джиена переливистый звонкий смех, что раздается по магазинчику, как звон колокольчиков. Да, он прекрасен и Тэтэ хочется плакать от его настолько живой и масштабной красоты. Стараясь подавить рыдания, он прижимается сильнее и зарывается носом в просторную футболку, что открывает по-женски тонкие и изящные ключицы. Он доверяет ему…» Тэхен почти падает без сознания, как Сынхен отпускает его и в непонимании пятится, испуганно закусывая красивые губы. Он мотает головой, затыкает уши руками и надрывно кричит, пугаясь своего хриплого крика. Он слышит. Слышит то, что раньше слышал только во сне. Он лихорадочно ищет источник звука и не находит. Он пятится все дальше в темный коридор, пока не спотыкается о выбившуюся половицу и не падает, упираясь спиной в холодную стену. А в кухне слышится лишь легкий вздох, шелестом вспорхнувший над потолком и разбившийся об окна. Всего лишь секунда понадобилась на осознание: это дышит его Джиен. Его любимый мальчик, из-за которого, преград снова нет, и Топ ползет, ползет обратно, задевая стены длинными ногами и цепляясь отросшими ногтями за выступы на полу. Он шепчет слова протеста, хрипит, что это невозможно и только когда рассеянный взгляд цепляется за ебучее красное кресло, он видит, что его малыш уже давно не упирает свой пустой взор в худые колени. Он с мольбой в стеклянных зрачках смотрит прямо на своего хозяина, мучительно сдвинув нарисованные брови и приоткрыв бледные губы. Его пальцы нервно сжимали потертые шорты. Он умоляюще смотрел именно на Сынхена. На того, чье дыхание прервалось, и круги перед глазами заставили упасть и перевернуться, видя мир вверх тормашками. Мельком брошенный взгляд в сторону бессознательного Тэхена и снова на драгоценный экспонат. Улыбка, что появлялась на губах господина Чхве только в моменты глубокой агонии, снова расцвела мертвым цветком. Он закурил, трясущимися пальцами стряхивая пепел себе на футболку. - Добро пожаловать в клуб анонимных психов, Чхве Сынхен, твоя кукла живая. Снова болезненный шелест, отдаленно напоминающий вздох и одинокая слеза застыла в уголке стеклянного глаза.

***

Ким Тэхен не был суеверным, нет, но почему-то именно сейчас дрожащими пальцами крестил себя в неправильном порядке, скорее вырисовывая в воздухе пентаграмму, нежели призывая Господа к помощи. Ким Тэхен не был слепым дураком, нет, но почему-то неразумно хлопал глазами и втягивал пересохшим ртом остатки воздуха, вперив взор на чертовокрасноекреслостеперьужеживойкуклой. Ким Тэхен еще и не был отчаянным самоубийцей, но почему-то разрывал ногтями запястья в перерывах между неуклюжим перекрещиванием и со всей силы кусал губы, мечтая провалиться в небытие. Ким Тэхен был удивлен, нет, он просто ахуел от исхода невинной беседы с представителем его излюбленного «очага любви». ПарусекундназадещемертвыйДжиен теперь недоуменно хлопал ужеявноживымизенками и удивленно хватал ртом позабытый давно кислород. - Вкус..но… - будто замерзшие связки шелестящим скрипом раздались по небольшой кухне и заставили двух мужчин вздрогнуть. – Вкус…ный…воз…дух… Слова давались необычайно тяжело, Джиен пробовал их на вкус, перекатывал тяжелым языком и отмирал все больше, начиная забавно двигать рукой и ерзать задницей по неудобному креслу. Он все еще осматривался, с силой поворачивая затекшую от времени шею и не переставая хлопать глазами. Да, Тэхен был удивлен, но явно меньше, чем, матьвашуСынхенчтотыделаешь. Вопрос так и не прозвучал вслух, но действия мужчины немного пугали и холодили спину: Топ тянул огромные подтянутые руки к кукле, подавляя мелкую дрожь во всем теле и по-детски хныкая. Крупные слезы скатывались и исчезали в сжатых губах, оставляя мокрые дорожки и делая такое красивое лицо еще более скорбным. Нет, это было не самое жуткое. Он говорил, но говорил так, будто еще чуть-чуть и сам Ваал явится по душу каждого присутствующего, прежде хорошенько оттрахав всех за совершенные грехи. - Чертов, мать твою, ублюдок кукольный. Какого ебаного хера происходит? Ну-ка повернул свою пустую головенку и сказал мне, с каких это пор моя наркота убивает до состояния твоего оживления? Слышь, сахарный, я к тебе обращаюсь и не делай вид, что меня не существует…ДЖИЕН! – на истеричный вскрик своего хозяина, кукла испуганно оглянулась, до хруста проворачивая тонкую шею и замерла в немом вскрике. Сынхен обессилено упал у изящных ног, полностью принимая действительность. – Джиен… Он просто уснул беспокойным сном, отдавая свое сознание и безопасность в руки своей кукле, что с влажным скрипом наклонилась ближе, прохладной ладонью гладя слипшиеся волосы. - Мой милый Сынни, прости меня, что ты такой глупый, - Джи резко вскинул голову и улыбнулся, раздвигая полные губы в почти живую гримасу. – Тэ, тебе пора… Ты заходи к нам…позже…я должен все ему объяснить. Никогда еще Ким Тэхен не кивал с такой готовностью. Спотыкаясь о собственные ноги и цепляясь за неотполированные косяки, он вылетел на свежий воздух, давясь им и глотая такой ненужный сейчас кислород. Мужчина бежал до самого выхода, не останавливаясь ни на секунду, пока не попал на трассу и не поймал одинокое такси, что довезло его до темного угла неподалеку от дома. Только зайдя в квартиру он вспомнил, что забыл свою трехдневную «любовь» в простынях на кладбище. Тело требовало срочной разрядки и нервно, почти озлобленно сдув налипшую челку Тэхен молча открыл дверь в комнату Бэкхена, надеясь найти успокоение в руках брата. - Слушай, ты издеваешься надо мной? – недовольный Бэк стоял в длинной майке, скрывающей худое тело фактически до колен. – Пиздуй в свою комнату и подрочи, я тебе не генератор идей на тему «как спасти стояк Тэхена за пять минут». - Ну Бэээккииии – Тэ усиленно канючил, цепляясь худыми пальцами за края растянутой футболки и тянул на себя, заставляя брата поскальзываться на гладком полу. – Хеен, ну пожалуйста! Яростно рыкнув, Бен выдрал из тонких рук несчастную футболку и упал лицом в кровать, плотно зарываясь носом в подушку. - Так. Ладно. Есть у меня одно предложение, но если ты облажаешься…я клянусь, ты будешь на кладбище польку танцевать, тряся голой пиписькой… Тэхен восторженно взвизгнул и превратился в слух, иногда потряхивая ногой, выдавая нервозность.

***

Ифань уткнулся холодным лбом в промерзшую стену и протяжно выдохнул, улавливая глазами радужные разводы и складывая калейдоскоп. Таблеток явно было много на сегодняшний день, и уставший дежурный коротко кивнул ему, пропуская в любимое и тихое «отделение смерти». Скучно. До ломки в костях скучно и мерзко внутри. Тошнота подкатывает и растворяется около горла. Склизко. Холодно и одиноко, но так приятно. Снотворное липнет к крови и расползается цветными пятнами на зрачках. Легкая улыбка и ноги подкашиваются. Крис сбивает все на пути, хватается ослабевшими пальцами в гладкую кушетку и падает, перекатываясь, чтобы застыть в сладостном сне, наверное, надолго. Хорошо бы навсегда. Крис лежит и не слышит, как двери бесшумно раздвигаются и пропускают хрупкое тело в черном, обтягивающем худые бедра комбинезоне. Крис не видит милую улыбку и шустрый язычок, что облизывает пересохшие от волнения губы. Крис не видит, не чувствует. А Тэхен осматривается, ползая бешеными глазами по голым стенам и вдыхая щекочущий ноздри сладостный аромат смерти. Тэхен ищет свою музу, у Тэхена бесстыдно стоит и пальцы тянутся, чтобы сжать бугорок сквозь ткань и сдавленно стонет. Глаза, наконец, цепляются за обездвиженное тело на кушетке и дыхание перехватывает. Бледное, вытянутое лицо с круглым подбородком, идеальная линия челюсти, четко уходит в красивое ухо с кучей колец. Тэхен удивляется, как с трупа не сняли серебро, но отмахивается. Так интереснее. Крадется, расстегивая лямки от костюма и спуская вниз, обнажая красивую бархатистую кожу. Тэхен покрывается блаженными мурашками и дышит. Шумно, с присвистом. Трогает пальцами красивые виски неизвестного, но такого прекрасного мужчины. Спускается ниже, оглаживает широкую грудь и медленно расстегивает пуговицы вороновой рубашки. Замирает, потому что безумно красивый и холодный. Пальцы покалывает от прохлады и Тэхена немножко трясет. Член непроизвольно потирается об омертвевшую руку и дергается, а мужчина стонет, царапая синеватый сосок. Сладко и пошло. Стягивает строгие брюки с красивых ног, разглядывая узор вен, проходящий под коленями и заканчивающийся на ступнях. Красиво, до безумия. Тэхен наклоняется и с остервенелостью впивается в бледные губы, вылизывая их языком и засасывая, трепетно оглаживая твердый живот. Увлекаясь, не замечает, как встает чужой член, с прозрачной кожей, вздутыми венами и капли тягучей смазки появляясь, стекают по красивой головке. Он думает, что так и надо, кинув мимолетный взгляд и проводя кончиками пальцев. Ведь труп свежий, значит, эрекция уже была и у него еще есть время насладится. Обхватывает в кольцо рук и осторожно сжимает, чувствуя легкое тепло, но лишь отдаленно. Двигает рукой, изредка потирая конец большим пальцем и размазывая смазку. Трогает яйца, такие гладкие и поджатые. Снова стонет, потому что так давно хотел, тянется к сжатому кольцу мышц, чтобы погрузить сразу три пальца, но замирает, мгновенно похолодев. Потому что, черт возьми, на него смотрят. Он чувствует, из-под густой челки, чувствует, сука, как на него смотрят тягуче и зло. Он боится резких движений, потому прикидывается непонятливым и осторожно возвращает пальцы на член. Массирует дрожащими пальцами, но захлебывается в ту же секунду, потому что рука трупа дергается и хватает Тэхена за волосы, поворачивая к себе. Тянут ближе, цепко держат и даже дерут, не принося кайфа. Тэхен испуганно хныкает и старается освободиться, но не может. - Вечер добрый, я могу Вам чем-то помочь? – глубокий голос, поднимающийся из глубины грудной клетки, слегка хриплый от сна, но не менее волнующий. И Тэхен мелко дрожит, потому что спалили. Вот так глупо «трупный эксперт» палится перед таким властным и сильным мужчиной. Тем не менее, еще есть смелость на ответ: - Кажется, немножко неудобный вопрос для мужика с голым членом, который плюс ко всему еще и стоит, - снова улыбка и язык проскользнул по губам. - Думаете? Было бы очень обидно, если бы он наоборот не встал, после таких умелых ласк. – Ифань резко сел на кушетке, продолжая держать ночного гостя. – Вопрос остается открытым. - Я… - горячий выдох и болезненный стон, Ифань подтянул парня на себя, заставляя встать на цыпочки и упереться коленями в кушетку. - Некрофил, - восхищенный шепот и еще одно рваное движение на себя, чтобы, наконец, зубами зацепить пухлые губы и с чувством втянуть, не разрывая зрительный контакт. Сил сопротивляться почти не было, и Тэхен мертвым телом обмяк в огромных ладонях. - Ты возбудил меня, тебе придется отвечать за последствия, - горячее дыхание и легкие касание пальцев взмокшей спины. Тэхен прогибался от мерзких ощущений. Его снова касался живой человек. Слезы потекли по гладким щекам, а челюсть пришлось с силой стиснуть, чтобы не разрыдаться. Ифань, словно почувствовав, откинул длинную челку и, приблизившись рваными движениями языка, вылизал соленые дорожки. – Ну-ну, не плачь, принцесса мертвого королевства. Я вылечу твою болезнь за один сеанс. Резкая боль от удара пронзила Тэхена насквозь. Щека воспламенилась и, кажется, лопнула от сильной пощечины. Отреагировать не было возможности, и вот уже сильные пальцы сжимают лицо, заставляя неотрывно смотреть в узкие зрачки. Больно и стыдно, но ведь он давно сошел с ума? Зачем бежать, отбиваться и кричать, если можно раствориться в ненависти к самому себе и утопиться, не сожалея. С вызовом, Тэхен хватается руками за чужие и вглядывается в искаженное резаной ухмылкой, красивое лицо. - Тогда убей меня, - ровный шепот и уже нет боли и страха. Есть ненормальное возбуждение от осознания своего последнего экстаза. Вот он, его конец. И Ифань убивает. Убивает, чтобы возродить. Кидает на холодную кушетку, тянется длинными руками к столику с медикаментами, хватает шприц и протыкает такую нежную шею, глубоко и мокро целуя, напоследок вылизывая приоткрытые в стоне губы. Тэхен чувствует, как кровь разгоняет кубик адреналина, Тэхен почти начинает видеть сквозь стены, но лишь дергается в нервных конвульсиях и хрипит. А ифань смеется, приглаживая волосы и облизывая длинные пальцы, чтобы потом растягивать медленно и тягуче распластанного и умирающего Тэхена. Он кусает мокрые от пота ключицы, вгоняет глубже и раздвигает внутри, слушая хриплые крики и стоны. Ифань слизывает вязкую слюну, что стекает с уголков тэхеновских губ, плюет на свой член и входит, закатывая глаза и утробно рыча. Ему хорошо. Нет, ему ахуенно, потому что Тэхен слабый, он умирает, издавая стоны боли и наслаждения. Тэхен рыдает и не может даже вытереть лицо, потому что нет сил. Но он чувствует, как с силой член проходится по простате и как кукла на ниточках дергает конечностями, группируясь. Ифань раздирает зубами круглые колени и движется быстрее, стараясь закончить раньше, чем Тэхен потеряет сознание. Прежде чем излиться, с гибкостью пантеры склоняется над узкой грудью и вылизывает каждый миллиметр, пальцами едва касаясь члена. Тэ последний раз кричит и кончает, тут же погружаясь в бессознательный сон, а Ифань пару раз толкается, и особо сильно укусив тонкую ключицу, заполняет своим семенем задницу своей жертвы. Легко выскальзывает, расслабляясь и дрожащими руками нащупывая в валяющихся штанах сигареты. На всякий случай. Закуривает и томно улыбается. Теперь хорошо, теперь спокойно. Кидает последний взгляд на умиротворенное лицо и стирает слюну, что продолжает течь из уголков рта. Последний раз затягивается и закрывает отделение на ночь изнутри. Потому что сегодня у него начнутся новые опыты. Новые эксперименты. Потому что теперь есть смысл.