Dead to me

***

- Молодой господин, доброе утро, - служанка осторожно прикрыла за собой дверь, не оставив даже утреннего аромата выпечки, что явно уже была на столе и ждала своего хозяина. Чанель слабо потянулся и приоткрыл глаза. Плотно задернутые шторы и длинные тени, что спускались на огромную кровать, просачиваясь сквозь черный балдахин. Выскользнув из-под шелкового одеяла, директор Пак устремился к зеркалам, что располагались на всех стенах огромной спальни, отображая скульптурное тело, на которое ложились мягкие тени, углубляя рельеф. Влажная испарина от очередного неприятного сна покрывала шею и красивое лицо, а прилипшие пряди цвета угля обрамляли высокий лоб и налипали на впалые скулы. Руки сами собой спустились от шеи к впалому животу и любовно погладили мышцы. Длинные изящные пальцы игриво прошлись по резинке боксеров и уже готовы были пробраться под, поглаживая мягкую кожу, но за дверью послышались сухие покашливания, а затем робкие стуки в дверь: - Господин, пора собираться, Вы можете опоздать, - старик дворецкий шаркающими шагами удалился в сторону столовой, отбивая ровный ритм тростью. Чанель тряхнул влажными волосами и хитро улыбнулся отражению, слегка касаясь пальцами подбородка. - Мы встретимся позже, малыш Чанни, обещаю приласкать тебя.

***

- Сын, ну как прошла неделя? Что нового в компании? – мужчина напряженно постучал сухими пальцами по бокалу и устремил взгляд в тарелку недоеденного салата. – Акции растут в цене, как и прежде? Чанель внимательно смотрел в лицо отцу, не отводя глаз и медленно допивая четвертый бокал вина. Старшая сестра, что сидела по праву руку пожилого мужчины, нервно перебирала салфетку, стараясь скрыть дрожь в руках, что получалось довольно не профессионально. Директор Пак подавил легкий смешок, что завял, едва коснувшись спелых губ, и оставил неприятный осадок горечи во рту. Его семья давно перестала значить что-то большее, чем субботние встречи в лучшем ресторане города. Отец опасался, осторожничал и подавлял истинную панику в общении с сыном, а родная сестра даже не трудилась скрыть тот животный страх, что читался, как состав на бутылках с ромом, когда та кидала случайные взгляды в сторону брата. - Спасибо что спросил, отец. Дела в компании идут в гору, прибыль растет, а состав сотрудников только увеличивается в количестве. Думаю, не стоит говорить о нынешней цене акций. Она заоблачная, - еще один медленный глоток и Чанель, улыбаясь, зажал салфетку между длинных пальцев. – Ну а ты, сестренка, как твои дела на любовном фронте? Слышал, ты получила предложение от представительного мужчины. Юра невольно вздрогнула и съежилась под пристальным взглядом брата. Эти шоколадные глаза проедали насквозь, топили все шлюпки и отрезали пути к спасению. Она чувствовала, как начинает задыхаться и синеть, не чувствуя больше кислорода. Ей повезло: Чанель быстро потерял интерес к беседе, оставляя между членами одной большой семьи еще одну стену. Ему не хотелось ждать, когда «семейный ужин» превратиться в неловкую деловую встречу, потому достал бумажник и кинул пару крупных купюр на деревянную столешницу. - Я был рад вас видеть, но у меня еще дела в офисе. За ужин я заплачу, скажите официанту, что сдачи не нужно, и… - голос дрогнул, а взгляд на мгновение потемнел, отбрасывая тень на скулы, - передайте привет маме. Приятного вечера. Директор Пак поднялся, изящно задвинув стул ногой, и направился к выходу. Он не услышал, а скорее ощутил спиной облегченные выдохи всех присутствующих. Волна грустной эйфории накатила уже к выходу.

***

- Мелисса, зайди ко мне, пожалуйста. – Босс развалился в директорском кресле, закручивая поплотнее сигару и обрезая с двух сторон. Рубашка была расстегнута до середины, а ремень ненужной змеей валялся на полу. В кабинете стояла легкая дымка, воздух был пропитан жаром и сладостной агонией. Тело бесстыдно ныло после бурного оргазма, а мягкие волосы волнами прилипали к влажному лбу. Секретарша тенью просочилась в кабинет и, едва слышно пискнув приветствие, исчезла обратно, освободив угол президентского стола. - Дааа, Чанель, не удивляйся. Тебя боится каждая живая душа еще с детства. Ты настолько привык к этому, что тебе скучно, - ясные глаза с тенью насмешки обратились к зеркалу, что висело напротив огромного стола. – Если бы нашелся хоть один самоубийца, что сможет не испытывать потребность к самосохранению при виде меня, отсосу ему, клянусь! На секунды тишина заполнила пространство, но только лишь для того, чтобы следом исполосовать себя диким смехом, от которого наверняка под столы попряталась половина офиса, а несчастная секретарша уже открывала бункер, запасаясь хим.защитой. - Да, существует такой человек. Это ты, Пак Чанель, но я еще не придумал способ, как отсосать тебе, прости, - молодой мужчина смахнул слезы с уголков глаз и убрал со стола длинные ноги. Смех еще сбивал дыхание, а руки уже были заняты отсчетами и договорами на ближайший месяц, но среди этих бумаг Чанель искал одну папку с делом под именем Ким Намджун. Будущий муж его любимой сестренки и главный должник огромной корпорации Пак. Улыбка предвкушения озарила дьявольски пропорциональное лицо, и мужчина даже не заметил, что его отражение в зеркале внимательно разглядывало его, раздвигая губы в абсолютно сумасшедшей ухмылке.

***

-Мистер Пак, ваш кофе, - облегающая юбка-карандаш чуть выше колена, белая блузка с глубоким вырезом, аккуратненькие классические туфли, то, что нужно для офиса, брасле…ну какого черта, пятая секретарша за месяц, обрати внимание, Пак Чанель, она совсем не следит за состоянием серебра! Что насчет чистки каждый вечер? А хранение на бархатном дне шкатулки, сдувая вялые назойливые пылинки? Непростительная халатность. -Спасибо Суджон, зайди ко мне завтра после обеда, - девушка испуганно вздрогнула, услышав свое имя из уст этого пугающе прекрасного мужчины. Быстрый поклон и сверкающий лак туфелек уже на выходе из вычурного кабинета. С тяжелым вздохом мужчина ослабил узел галстука, который душил подобно удавке, красивые, узловатые руки потерли шею и вплелись в волосы. Мельком взглянув на кофе, который принесла суетливая секретарша, Пак обнаружил пятно от прошлой чашки на фарфоровом блюдце. И снова тяжелый вздох и прикрытые в легком раздражении глаза. Приказ об увольнении был составлен быстро и, чуть помедлив (профессиональная привычка), напротив «директор компании» размашистым почерком вывелась роспись. Пак Чанель не терпит грязь. Все должно быть идеально, никаких следов пребывания, никаких ненужных ароматов иначе, все смешивается. Не существует разных образов, остается лишь один, омерзительный, безынтересный и сковывающий. Чанель плавно поднялся из своего шикарного кресла из черной кожи, эту роскошь он мог себе позволить. Лакированные ботинки проделали привычный путь к застекленной стене офиса, темно-синий костюм отразился во всех зеркальных поверхностях офиса. Что отличает вас от грязной толпы? Талант? Едва ли. Возможно, это сила воли или упорство, то, что втискивали в ваши еще не изнасилованные жизнью головки, родители. Тоже мимо. Пак считал, что это аккуратность. Болезненное чувство идеальности, которое буквально убивает тебя изнутри. Все должно быть «с иголочки». Одежда, прическа, внешность, образ, тембр голоса, окружающая обстановка, сокрытие улик, люди вокруг. Именно поэтому, он тренировал разум и совершенствовал тело, ведь к 23 годам не становятся директором крупнейшей финансовой компании в Азии так просто. Мужчина брезгливо посмотрел сквозь стекло на улицу, даже не находясь там, он чувствовал этот тяжелый запах «кривых и оборванных» линий. Красивое лицо исказила кривая усмешка, будто обрезали основания щек, мать ненавидела его за это. Он бы так и продолжал выискивать глазами несовершенства человеческой толпы, если бы не ожил громкоговоритель: -Мистер Пак, к вам директор "Oilsama", - впустить этого объекта, было оговорено еще утром, так что ответ Чанеля не требовался. Уже через пару минут, дверь офиса распахнулась, и в проеме показался угрюмый мужчина, чуть младше самого хозяина кабинета. Пак ненавидел это существо. В общем-то, потому что он должен ему огромную сумму денег, но сам пока не особо волнуется об этом. Его компания набирает обороты, но Чанелю не особо нужны были деньги, Ким Намджун должен был стать мужем его любимой сестренки. А как она может выйти замуж раньше, чем ее дорогой братец подарит свой решающий подарок? Улыбка рваной раной возникла на лице, отбрасывая тень. - Хен, представляешь, мне удалось закрыть дело с минимальными убытками для "Packjocker", это успех братишка, - мужчина с непринужденной улыбкой опустился в кресло Чанеля. Парень до хруста сжал кулаки в костяшках, но вовремя остановился, кровь на ладонях не сочетается с серой рубашкой. - Джун, встань. Я не думаю, что такое вольготное поведение уместно в данной ситуации. Была возможность закрыть дело с минимальными убытками не для моей компании, а с максимальными убытками для других. Ты все еще весьма глуп в данных вопросах. – В кабинете повисла звенящая тишина, Чанель наслаждался ей. За время разговора, он ни разу не повернулся к объекту, слишком ужасающе «ломаным» он был. Даже его грубый и тягучий хриплый бас заставлял каждую клеточку тела презирать. Со стороны стола послышался шорох одежды: - Юра говорила, что ты всегда не в духе. Я хотел пригласить тебя выпить сегодня, после завершения семейного ужина, но, видимо, ты откажешь, – не выдержав, Пак хохотнул, заствляя холодный пот «погладить» его гостя по итак влажной спине: -Неужели, ты умеешь мыслить рационально? – лицо сменила гримаса безразличия. – Вынужден отказаться, я не явлюсь даже на ужин, передай родителям привет. На этом, он явно поставил точку в разговоре. Намджун чуть помедлив, выругался на английском и исчез за дверью. Весь кабинет провонял его сладким парфюмом и страхом перед неизвестным. Чанель подошел к столу и наклонился над бумагами, оставленными женишком. Какая-то бедная компания по производству бензина, явно выиграла дело не без махинаций, ах, какая нелепая случайность. Большие глаза скользнули по личным данным директора компании, 30 лет, не женат, унаследовал место отца, взгляд деланно самоуверенный, тонкие, бледные, как перемороженная рыба, губы. Надо всего лишь забрать свое. Никто не обидится. Но сначала, нужно вернуть душевный покой: -Суджон, будь так добра, закажи новое кресло в мой кабинет, это пусть сожгут. И новая дверь не помешает, - секундная заминка. – Ах, да, ты уволена.

***

Грязные улочки провоняли алкоголем и дешевыми шлюхами. Двери бара были призывно открыты для всех, кто мечтал украсить свой вечер венерическими заболеваниями. Из подворотен уже раздавались стоны первых счастливчиков на раздаче. Никого не волновало твое социальное положение, готовность к перепиху. Ты просто оказался в нужном месте, в нужный момент. Вальяжно привалившись к мокрой стене и закуривая уже третью сигарету, расположилась тонкая фигура. Длинные, худые ноги, обтянутые в сетчатые чулки, продранные ближе к кромке кожаных шорт. Красная рубашка, плотно обтягивающая жилистое, красивое тело, которая раскрывалась каждый раз, при вдохе. Бледные руки с посиневшими ногтями плотно обхватывали сигарету, алые, искусанные до крови губы, вызывали очень неоднозначные мысли всякий раз, когда «целовали» фильтр для очередной затяжки. Растрепанные, чуть влажные волосы цвета вороного крыла, отдающие синевой, прикрывали расширенные черные зрачки. Существо как пантера на охоте, прислушивалось к звукам, раздававшимся из бара, руки то и дело вздрагивали, а пальцы болезненно дергались, словно создание было заражено синдромом Лу Геринга. В один момент его волосы взметнулись, а глаза блеснули безумными прожекторами из-под длинной челки. Из распахнутых дверей вывалился мужчина, в строгом, но потрепанном сером костюме, любовно прижимающий к себе маленький коричневый чемоданчик. «Девчонка» усмехнулась и плавно отделилась от стены, не позволяя «директору» познакомиться по-французски с асфальтом: - Аккуратнее, - голос очаровывал низким и глубоким тембром, - так можно и пораниться, а потом замерзнуть на холодной улице, может, – пальцы плавно очертили контуры лица, а лицо расплылось в пошлой улыбке, - может лучше попробуешь согреть даму? Мужчина поднял голову, явно оценивая соблазнительность своей спутницы на ночь. Хотя, что он там мог оценить изрядно поправленным дешевым алкоголем взглядом? Ему улыбалось неземное создание, пусть и неопределенного пола. «Привлекательная девушка» выжидала. Быстрого кивка головы было достаточно, чтобы безвольным мешком отодрать «директора» от асфальта и в своей голове уже распланировать, какое такси стоит вызвать. Пальцы приятно покалывало, а острые колени сводила судорога предстоящего наслаждения. Как же нравится делать это: заманить жертву, прикинувшись дешевой проституткой, а затем сделать так, после чего уже не найдут. Аккуратность в уничтожении подозрений. С неожиданной для хрупкого создания силой, «улов» был водружен на плечо и, насвистывая несложный мотив детской песенки, парочка двинулась к шоссе. И все бы было хорошо, нет, все бы было просто замечательно, если бы не нечто, чернильными пятнами расплывающееся перед глазами, что уронило его на асфальт. Колготки были безнадежно разодраны, а рубашка задралась, открывая взгляду совсем не женский, накаченный торс. Пак Чанель утробно зарычал, пытаясь собрать себя и вернуть былой вид женской красоте. Желе из неблагополучного «директора» растеклось по асфальту, а чернильное облако оказалось болезненно худым парнем, что сейчас методично вытряхивал содержимое чемодана на дорогу. Его длинные, тонкие пальцы неспешно перетирали каждую вещь, он будто пропускал все маленькие подвесочки через себя. Наконец, видимо найдя необходимое, паренек неспешно поднялся с колен, подтягивая драные кожаные штаны: -Эй, пизденыш, стой! Ты откуда взялся, юродивый? Ко мне подошел и объяснил свое поведение, пока я тебе эти четки в задницу не пропихнул. – «ночная фурия» взметнула оценивающий взгляд на Чанеля: -Прости малыш, я если и увлекаюсь БДСМ, то явно не в компании трансвестита, - ядовито улыбнувшись, и сверкнув черными жемчужинами вместо зрачков, парень скрылся в ближайшей подворотне. Пак попытался догнать и выяснить, как это существо оказалось в столь нужный момент на его пути, но с грацией, достойной божества, каблуки были явно против и с жалобным писком испустили дух, а вместе с ними и директор крупной финансовой компании, Пак Чанель, лег передохнуть посреди трассы полуголой задницей вверх. В эту ночь мужчина впервые почувствовал противное раздражение к самому себе.

***

Чанель не стал ждать прихода утра, начав поиски загадочного черного пятна на его жизни. Базы мгновенно выдали ему Бен Бекхена, парня, в возрасте 23 лет, работавшего непонятно где, и непонятно кем, вроде коллекционер, но что именно коллекционировал этот Гений с большой буквы Г, не было известно. Записав адрес и продиктовав его своему молчаливому водителю, директор Пак принял удобную позу и погрузился в неприятные и липкие размышления. Руки автоматически поглаживали колено, принося немного душевного равновесия. Чанель не готовился. Ему было абсолютно все равно, да. Неудержимая брезгливость и педантичность были последствиями неудачной ночи, не более. Темно-бордовый костюм, дорогая, в тон ему рубашка, вычищенные до блеска ботинки… Пак просто хотел напугать неизвестного ему наглеца. Только и всего. Узкие захламленные улочки вызывали рвотный рефлекс и дрожищие пальцы наскоро вытащили белоснежный платок из нагрудного кармашка. Машину все же пришлось покинуть, сделав водителю рукой знак оставаться на месте. Дурное расположение духа достигло своего апогея, а дорогие ботинки гремели по мостовой как набат. Когда в видимости Чанеля уже показалась витрина магазинчика, его настигла тень. Мягко и неслышно, его накрыл приторно сладкий запах лаванды, так пахло на похоронах. Пак порывисто оглянулся и столкнулся с тяжелым, напряженным взглядом. Все в мужчине закричало голосом юной девы, обнаруженной за купанием. Рвано, неаккуратно, грязно, опасно. Тень отвела взгляд и задумчиво подпнула камешек: - Ну, добро пожаловать? Продавец на месте, можете заходить, - камень прокатился вниз по улице. - Она умерла, теперь уже совсем. Лавандовый запах удалился в сторону подворотни следом за тенью. Чанелю потребовалось несколько минут, чтобы вернуть полный покой и перестать рвано дышать, ослабляя ворот рубашки. Брезгливо толкнув дверь, мужчина просочился внутрь, быстро закашливаясь от обилия масел, которые рвали обоняние и заставляли голову кружиться. За кассой расположился он, чернильный паренек – Бен Бекхен. Тонкие пальцы одной руки держали сигарету, в то время как другая рука любовно покачивала старинный фолиант. Ночной кошмар Чанеля поднял взгляд и растянулся в приветливой улыбке: -Добро пожаловать! Чувствуйте себя умиротворенно, расслабьтесь. «Обкуренный наверное» подумал Пак, а вслух произнес: - Благодарю за теплый прием, не объясните мне характер вашей забегаловки? – Бекхен с готовностью перепрыгнул через прилавок, и юная, охрипшая дева в голове Чанеля, пошла голышом через поле. Он был до безобразия неидеальным. Неаккуратный, будто выдранный из шелка. Аморальный, в своей одежде грустного обдолбанного клоуна. Бен Бекхен – оплот всего того, что ненавидит Пак Чанель в людях. Мужчину замутило, когда черноволосый своими тонкими пальцами протер пыльный шкаф с фигурками хрустальных балерин. Бекхен что-то говорил, его голос был плавным, как у девочки подростка, но при этом, всего его движения резали пространство воздуха. Чанель возвышался за его спиной, как закаменевшая статуя, молча передвигался по магазину, боясь лишний раз моргнуть. Перед его глазами маячила шея, с молочной кожей, сквозь которую проступали синие вены – аккуратно. Витиеватая татуировка, трогавшая седьмой позвонок – отвратительно. Неожиданно, парню захотелось почувствовать, какова на вкус эта не идеальность. Желание пришло очень кстати, напротив полки со стеклянными шариками. Чанель мягко наклонился, и надкусил кожу на шее Бекхена там, где заканчивалась татуировка, аккуратно зализывая укус шершавым языком. В следующую секунду послышался хрустальный звон и помещение заполнил запах лаванды: -Ой, братик снеговичка об голову разбил.