Пять правил Савады Тсунаеши

У Тсуны была отличная память, стоило ему один раз что-либо прочитать или увидеть — он уже никогда этого не забудет. Об особенностях памяти мальчика знала только его мать, поэтому другим было невдомёк, как чудик Савада умудряется не отставать от класса и сдавать нормативы. И так получилось, что, учась в четвёртом классе, он не состоял ни в одном клубе. Его это совсем не интересовало. До сегодняшнего момента. Когда Тсуна пришёл в школу раньше, многие посчитали, что сегодня будет ураган или тайфун! Поскольку уж кто-кто, а Савада всегда опаздывал. Когда он подошёл к старосте их класса и попросил дать ему заявку на вступление в клуб бейсбола, все ученики застыли на местах. — Ты уверен, что знаешь, как за биту держаться? — засмеялся кто-то из мальчишек. «Если у меня в руках окажется бита, а ты будешь стоять рядом, боюсь, я перепутаю твою голову с мячом и ударю со всей дури!» — позлорадствовал про себя Тсуна, находясь не в самом лучшем настроении. Но, приняв беззаботный вид и улыбнувшись во все тридцать два зуба, он с восторгом ответил: — Подкидывать мячик — это круто! Его реплика осталась без комментариев, да он и не ждал особых слов. Выйдя из класса, он последовал в учительскую. Его жизнь в доме Ямамото была не столь трудна, как он думал, после его слов Такеши общался с ним, как обычно, но Тсуна знал, что ни один человек не может игнорировать брошенные слова о том, что его мечта жалкая! Поэтому Савада был на сто процентов уверен — Ямамото ещё выскажет ему всё, что он о нём думает, а пока тот терпит и молчит, однако от дружбы не отказывается. «Еле ушёл сегодня утром», — вздохнул мальчик, вспоминая, как Такеши хотел утащить его на пробежку. Вообще-то именно поэтому он был не в духе. Его разбудили в пять утра! В пять, черт возьми, утра! С улыбкой заявив: «Савада-кун, пошли пробежимся?» Так и хотелось добавить: «До кладбища, где я тебя и закопаю!» Что-то промычав в ответ, он кинул в Ямамото подушкой и уснул, тот, видимо, решил на сегодня отстать, но что-то подсказывало Тсуне — от своего его друг не откажется. Да ещё и вчерашний угрюмый мальчик из головы не выходил. Откуда только такие берутся? Нелюдимый, травоядными всех называет... Можно ли так с людьми? «Конечно, не мне это говорить, но помягче ж надо!» — зевнул Тсуна и опять с кем-то столкнулся. И, судя по знакомому возгласу, этим «кем-то» оказался... — Опять ты, чертово травоядное! «О нет! Святые хомячки-боровички, да чтобы мне один зефир есть целый месяц! Почему именно он, и почему сейчас?» — думал про себя Тсуна, потирая нос. Не стоило забывать о том, где он находится, снимать свою маску он не собирался. Отступив на шаг, Тсуна молча обошёл стоящего Кёю, которого сей маневр не устроил. Схватив растрепанное травоядное, он ещё раз окинул его взглядом, подмечая, что на нем нет формы, и вид ещё глупее, чем у всех придурков этой школы. В груди стало подниматься раздражение. Почувствовать нарастающий гнев Хибари было нетрудно, тем более что Тсуна стоял к нему настолько близко. То ли сознание, то ли свет сыграл с ним злую шутку, но секундой раньше он точно видел фиолетовый отблеск в серо-синих глазах. «У меня что, глюки? — вопрошал про себя Савада, вспоминая, что и у Ямамото он видел нечто подобное. — Или это связанно с тем львом?» Ответов у мальчика не было, а Кёя тем временем, заметив, что травоядное на него не реагирует, замахнулся на него, желая ударить. — Что ты делаешь с ним? — прозвучал голос Ямамото, и Тсуна будто очнулся ото сна, вырвался из хватки Кёи и спрятался за Такеши, который перехватил руку брюнета. — Отпусти! — чётко приказал Кёя. — Ты не ответил на вопрос, — прищурился Ямамото, он чувствовал, что его друг дрожит, однако вид Савады не походил на испуганный. Значит, причина в другом. Хибари не собирался терпеть это долго, поэтому, достав одну из тонф, всадил ее в живот держащему его руку травоядному. «Этот парень опасен!» — пришёл к выводу Тсуна, поддерживая друга за плечи, наравне со сплетниками и балаболами он больше всего не любил тех, кто считал, что может притеснять слабых, которые не могли ответить. Тех, кто ставил силу в приоритете, не считаясь с чувствами других, и, видимо, Хибари Кёя был как раз из таких людей, но... «Почему его улыбка вчера была настолько доброй?» — задумался Тсуна, сжимая кулаки, вокруг них уже собралась толпа, сквозь толпу учеников шёл учитель, и как бы ему ни хотелось вдарить своим портфелем брюнету с тонфами по его пустой башке, у него в этой школе своя роль. Встав, он сделал шаг в сторону Кёи, и тот вскинул тонфу. «Жест защиты», — оценил Тсуна. — Не надо, Савада-кун! — попытался остановить его Такеши, когда уже мог двигаться после удара. — Что здесь происходит? — голос учителя прозвучал близко, и это заставило Тсуну действовать быстро. Постаравшись не обращать внимания на холодный металл, он прижался к Хибари и, приподнявшись на носках, поцеловал его в нос. Шок окружающих, и где-то на периферии сознания Тсуна уловил шокированный вздох учителя. Кёя же не то что был удивлён, он находился в глубоком шоке! Странное травоядное было на целую голову ниже него. Для своих двенадцати лет Кёя был уже выше некоторых своих сверстников. Влажный след от поцелуя и последующий смех Тсуны вывел всех из оцепенения. Он, развернувшись на пятках к учителю, с беззаботной улыбкой заявил: — Кёя упал и ударился носом, а я вылечил его поцелуем, — на что окружающие их ребята засмеялись, вгоняя брюнета в ещё большую краску. Репутация хмурого мальчика была вмиг разрушена, стоило всем увидеть, как тот покраснел. Правда, Кёя был бы не Кёей, если бы тут же не собрался и, вернув себе привычное безразличие на лице, фыркнул и ушёл в класс. Обещая про себя после школы заняться этими травоядными. Когда толпа разошлась, Тсуна уселся рядом с Ямамото и облегчённо вздохнул. — Кажется, я выжил! Такеши коротко засмеялся и тут же согнулся от боли, оказывается, Кёя ударом повредил ему одно ребро, пришлось вести его в медпункт. *** «Наверное, судьба бережет меня, неугомонное создание, от лишней головной боли!» — к такому выводу пришёл Тсуна, сидя в приёмном покое больницы Намимори. Осмотрев Ямамото, школьная медсестра тут же вызвала скорую, и Тсуна навязался с бригадой врачей. Сейчас, смотря на ту самую утреннюю заявку, взятую у старосты, он перебирал прошедшие события в своей голове. Его дважды остановили на пути на подпись, не было ли это знаком высших сил — не лезь, а то хуже будет? — Впрочем, сейчас лучше позаботиться о том парне, — пробурчал себе под нос Тсуна, разрывая листок и выбрасывая его в мусорку. Он решил предупредить Тсуёши-сана, что пойдет домой без него. — Как он? — спросил Савада, заходя в палату. Мужчина оглянулся на вошедшего ребёнка, вспоминая сбивчивые объяснения школьной медсестры, он понял, что Такеши с кем-то подрался. «И, возможно, причиной стал именно Тсуна!» — пришёл к такому выводу Тсуёши, впрочем, он не был в этом до конца уверен. Стоило дождаться, пока сын придет в себя. Мысль расспрашивать о чём-то Саваду ему в голову не пришла, отчасти из-за того, что знал — мальчик ничего не скажет. — Спит, — ответил Тсуёши, поправляя тонкое одеяло и вставая со стула. — Пойдем, придем к нему завтра. Савада бросил последний взгляд на всё ещё бледное лицо Такеши и почувствовал, как что-то неприятное разливается в груди. Это чувство заставляло его втягивать голову в плечи и сжимать зубы. Что за чувство? В голове чётко формировалась мысль проучить Хибари Кёю. Да так, чтобы надолго запомнил. Но действовать силой Тсуна не хотел, он, конечно, мог ему врезать и даже наверняка попасть пару раз в его надменное личико. Но это проблему не решит. Пока Тсуна находился в великих думах, Тсуёши шёл рядом с ребёнком своей подруги, наблюдая за выражением лица мальчика. «Замышляет что-то?» — подумал Ямамото. Они сделали одну остановку в кондитерской, где купили пирожные, которые завтра они принесут Такеши. Утро следующего дня для Тсуны началось примерно в шесть. Стойкое желание наказать обидчика переполняло мальчика. Он не он, если не вынесет мозг Хибари Кёе. — Ты прямо сегодня светишься, — подметил Тсуёши, когда Тсуна спустился к завтраку. Мальчик улыбнулся такой светлой улыбкой, что у мужчины появилось стойкое желание прикупить валерьянки. — Сегодня будет хороший день, и, надеюсь, Такеши скоро выпишут, — мальчик сам от себя не ожидал, что присутствие любителя бейсбола станет для него привычным всего за несколько дней. «Наверное, я быстро приспосабливаюсь к изменениям», — подумал про себя шатен и, соскочив с табурета, поблагодарил за вкусный завтрак и, подхватив сумку, выбежал из ресторанчика. Школьная сумка была набита привычным арсеналом, но теперь там были и все деньги, что мальчик копил несколько месяцев. В школу тот сегодня не пошёл, а направился в ближайший магазин бытовой химии. Покупая парочку бутылок с оттеночным шампунем голубого цвета, Тсуна про себя мерзенько хихикал, жалея, что не увидит лица Кёи. Купив также банку с чёрной краской, он прихватил с полки ещё и перчатки. Когда боевой набор был куплен и оплачен, Тсуна, прячась по углам, пробрался к одноэтажному домику, в котором и жил надменный камикорос. «Лишь бы не засекли!» — думал Тсуна, вжимаясь в каменную стену и перекидывая сумку через забор. Сам же подошёл к небольшим воротам и, дёрнув их, неожиданно обнаружил, что они открыты. «Ранний склероз? Или торопился?» — усмехнулся Савада, думая, что, кажется, перестарался с осторожностью. Подобрав свою сумку, он едва успел спрятаться за открывшейся дверью, как из нее вышли двое — сам Хибари Кёя и мужчина в чёрном официальном костюме. — Я провожу вас в школу, господин Хибари. — Умри, травоядное. «Господин?» — в шоке Тсуна почти на автомате проскользнул в прихожую. Захлопнулась дверь, и он услышал, как повернулся ключ в замочной скважине. Он остался в доме Кёи один. «Значит, Хибари из богатой семьи? Ну, тогда понятно, почему живет один!» — пришёл к выводу Тсуна, которому, конечно, были неведомы все семейные обстоятельства Кёи. Да и желания их узнать у него не было, сейчас его душа требовала отмщения за поверженного друга. «Ямамото — друг? Какое непривычное слово на вкус, что-то одновременно простое, но также сложное, словно неразрешимая задача», — с такими мыслями Тсуна вошёл в ванную Кёи и, натянув перчатки, приступил к первой части своей мести. Быстро вычислив шампунь, которым Хибари пользовался каждый день, он быстренько слил всю жидкость в раковину, заменив её оттеночным шампунем. Поставив пузырек на место, он вышел из ванной как можно осторожнее. Выполнив первую задачу, Тсуна стал думать, как выбраться. Проверяя окно, он нашёл одно открытое, которое находилось в гостиной. Через него-то он и выбрался, но перед этим обнаружил на столе забытую тетрадь. Рука сама потянулась к ней, и, быстро кинув тетрадь в сумку, Тсуна выбрался из дома. В школу он всё же пошёл, но отнюдь не для того, чтобы учиться, хотя как посмотреть! *** Своей второй целью Тсуна сделал личный шкафчик Хибари, в котором тот оставлял свою обувь. Доставая чёрные ботинки, Тсуна несколько удивился педантичности Кёи. «Начищены до блеска — и это в двеннадцать-то лет? Что же дальше-то будет? — со вздохом вопрошал Савада, и, достав из сумки бутылку с чернилами и кисточку, он в несколько слоев покрыл подошвы ботинок чёрной краской. Потом, подумав секунду, покрыл также носки обуви. Ставя их обратно, он аккуратно сложил свои орудия мести и двинулся к классу Кёи. «Теперь осталось самое трудное — добраться до тонф Кёи и сделать так, чтобы он за мной побегал по всей школе в накрашенной обуви. Интересно, как этот зануда управится со шваброй!» — Тсуна тихонько открыл дверь в А-5 класс и тут же закрыл её, потому что там переодевались девочки. «У них физкультура? Как удачно! — потирал руки мальчик. Мальчики переодевались на первом этаже, в комнате рядом со стадионом. И свои тонфы Кёя по-любому должен был оставить в раздевалке. Несмотря на то, что Хибари мог похвастаться своей внимательностью и аккуратностью, в этот раз он и правда оставил тонфы без присмотра, думая, что его окружают травоядные с одной извилиной, да и то на всех. Он отвернулся буквально на минуту, но её вполне хватило Саваде, который прошмыгнул в мужскую раздевалку. Его никто не заметил по одной простой причине — чудика и недотёпу Тсуну все ученики начальной школы предпочитали игнорировать. Кёя этого ещё не знал, поэтому не ждал от него сюрпризов. И даже вчерашний инцидент не заставил его задуматься над странным поведением Савады. Повернувшись, чтобы сложить всю одежду, он с минуту смотрел на то место, где оставил тонфы, и, не обнаружив оных, зло прищурился. Этот взгляд исподлобья обещал осмелившемуся взять собственность Хибари все муки ада, причём не по одному разу. Полыхая раздражением, Кёя вылетел из раздевалки и стал оглядываться, почему-то в роли смертника... то есть шутника, в памяти всплыл образ растрепанного травоядного. — Забью до смерти! — прорычал Кёя и двинулся к классу Савады, которого там ожидаемо не оказалось, это он понял, оглядев шокированные лица одноклассников Тсуны и учителя. Последний, кстати, не сразу понял, что ученик из другого класса пропускает урок. А когда понял, то кинулся следом, но было поздно — Хибари в коридоре уже не было. Кея шёл по коридору и тут увидел, что дверь в его класс приоткрыта. «А ведь все уже на уроке! Неужели...» — Кёя резко открыл дверь и быстро окинул класс острым взглядом. Лучше бы он этого не делал, то, что он увидел, его ещё долго будет преследовать в кошмарах. На его парте лежали тонфы, которые он получил в подарок от отца. Его первое серьезное оружие, пусть они были и меньше, чем взрослые, зато из настоящей стали. «Мои тонфы... мои любимые тонфы... кто... кто вас так?» — Кёя вцепился в парту и, не отрываясь, смотрел на свое оружие, которое было выкрашено в розовый цвет и обклеено чем-то жёлтым и блестящим. Осмелившись подойти ближе, он поднял одну из тонф и, разглядев блестяшки, пришёл в бешенство. На тонфах густо были наклеены стикеры в виде ананасов разных форм и размеров. Его ярость грозила мощным взрывом, если бы он не заметил лежащий рядом с тонфами листок, на котором ровным подчерком было написано: «Вероятность того, что человек глуп, не зависит от других его качеств». — Кто это тут глупец!!! — прорычал сквозь зубы Кёя, сминая в руках несчастную бумажку, представляя на её месте шею одного зарвавшегося травоядного. Схватив свои тонфы, он кинулся к главному входу. Он был уверен на все сто процентов, что травоядное, сделав свое чёрное дело, смылось из школы. «От меня не скроешься!» — мысленно Кёя уже линчевал Саваду медленно и мучительно, глаза закрывала пелена ярости. Почти не глядя, он переобулся, и тут раздался голос, который заставил его замереть на несколько секунд. — Эй, камикорос моего сердца, я тут, — резко обернувшись, Кёя увидел стоящего мальчика на лестнице. Он нагло улыбался, при этом махая ему рукой. — Розовый цвет так вам к лицу, господин. Последние слова Тсуна протянул нараспев и тут же рванул с места что есть мочи. «Не уйдешь!» — мысленно прорычал брюнет и кинулся за своей жертвой. *** Кёя мчался по коридору, сжимая в руках изуродованные тонфы и кровожадно представляя, как замечательно будет смотреться Савада с фингалами под обоими глазами. На одном из поворотов его немного занесло в сторону. Он придержался рукой за стену, мимолётно скользнув взглядом по полу, и сердце у него остановилось. Не веря своим глазам, Кёя медленно повернул голову и оглядел коридор. Из горла вырвалось сдавленное шипение: — Савада! На полу, отмечая пройденный им путь, чернели отпечатки ботинок. Хибари наклонился, проводя пальцами по лакированной коже. На подушечках остались следы краски. «А я ведь по всей школе сейчас бегал...» Представив, как сложно будет оттереть краску от ламината, да ещё и не испортив при этом покрытие, Кёе стало плохо. «Найти швабру. Найти Саваду. Засунуть швабру ему в... руки. И пусть убирает!» Увы, его желание сбылось лишь наполовину, весь школьный персонал, во главе с директором, изловил Хибари и Саваду, перед этим отобрав тонфы у одного и изъяв вещи у другого, сделал обоим выговор и приказал вымыть всю школу. Хмуро друг на друга глянув и демонстративно отвернувшись в разные стороны, Тсуна и Кёя с нажимом согласились. Ученики начальной школы Намимори в этот день наблюдали престранную картину — за признанным чудиком Савадой Тсунаёши по всей школе, сжимая в руках швабру, носился новичок Хибари Кёя, периодически прикладывая этой самой шваброй ему по голове и гневно что-то выкрикивая. А потом мокрый до нитки Савада Тсунаёши гонялся по школе за Хибари Кёей, размахивая пустым ведром и пытаясь шлёпнуть Кёю половой тряпкой. А к концу уроков они сидели на крыше, греясь на не по-осеннему тёплом солнце, и, проголодавшись за этот богатый событиями день, жадно ели принесённые Тсуной булочки. ...Тсуна, достав из сумки последнюю булочку, посмотрел на рядом сидящего Кёю, подумал и, разломив булочку пополам, сунул одну половину тому в руку. Хибари, помедлив, кивнул, благодаря. Тсуна широко улыбнулся. Как ни странно, именно с этого началась их дружба. Правда, Кёя ещё не знал о шампуне, поджидающем его дома.