Саш много не бывает!

Забиться в угол и попытаться осмыслить сказанное близнецами — таковой была цель на вечер. И на следующий день… И на следующий… Родители уже, видимо, всерьез забеспокоились о моем психическом состоянии: встревоженно косились на меня, спрашивали, все ли в порядке. Не удивлюсь, если они уже подумывают меня к психиатру записать, и это как минимум. Хотя, можно и сразу в дурку, чтобы не заморачиваться лишний раз. Но лучше не меня засунуть в палату к другим психам, а двух больных на голову личностей, которые и довели меня до такого плачевного состояния. В голове вновь всплыл чертов разговор, и я поспешил сделать музыку в наушниках громче, дабы заглушить роящиеся в голове мысли. Но те отступать не собирались, словно огромный жужжащий рой пчел жалил мою психику, мой здравый смысл и мое бедное и несчастное эго в целом. А-а-а! Это невозможно вынести! Я же помру от натиска этих жутчайших мыслей, так и не осуществив свою заветную мечту сломать семейную традицию и назвать сына Васей! Хотя о каком сыне может идти речь, если мной интересуются не девки, нет, а два гребаных брата-близнеца… Нет, в Лехе я ни разу не сомневался… Но блин, ну Саня! Ну на кой ты осквернил наше имя?.. Черт… Я в жопе, огромной и беспросветной!

***

— Так чего вы хотели-то? — скрестив руки на груди, я уставился на близнецов. При этом всем своим видом пытался показать крайнее недовольство происходящим. — Короче… — начал было Саня, но запнулся. На этом его ответ и закончился. Повисла тишина, наполненная каким-то непонятным мне напряжением. Близнецы словно собирались с мыслями; решали, стоит ли вообще начинать разговор, для которого, собственно, они меня и вытащили на улицу. Хотя в задумчивости, скорее, пребывал только Санек, начавший мерить шагами крыльцо. Леха же с отрешенным видом пускал облачка дыма, наблюдая, как они поднимаются к козырьку, растворяясь в морозном воздухе. — Еще минута-две молчания, и вы будете разговаривать с окоченевшим трупом. Так что давайте, собирайте мозги в кучку и излагайте, что вам вот прямо так не терпелось рассказать человеку, которого вы знать-то не знаете, — в своей любимой манере старой бабки начал ворчать я. А тем временем коварный ветер, температуре которого бы позавидовал жидкий азот, покончив с заморозкой ушей и носа, упорно пытался пробиться сквозь шарф, а затем и за шиворот. — Сань… — Короче, — Леха сразу же перебил брата, — он сейчас начнет воду лить, а по существу ничего и не скажет, так что… — Я не собирался лить воду! — возмутился оклеветанный Саня. — О да, не собирался он. Просто подошел бы к вопросу издалека. Скажем, с эпохи динозавров, — съязвил его братец, сощурив глаза так, что азиаты позавидовали бы. — Не преувеличивай. — Тогда дерзай. — Он, — Саня кивнул на брата, — немного так помешался на тебе… — Ну началось! А сказал, что воды не будет. Помешался. Леха. Ну охренеть теперь! Я польщен! Моя скромная персона еще никогда не вызывала такого интереса у окружающих! Счастье-радость, жизнь прожита не зря! Нет, я, конечно, подозревал, что что-то тут не чисто, но чтобы все прямо настолько было запущено… Пойду порежу вены сосулькой. Близнецы все продолжали препираться, Леха яро жестикулировал рукой с сигаретой, но голоса не повышал. Да и с лица его не сходила присущая ему улыбка, что несла в себе набор эмоций, которые мне до сих пор не удалось идентифицировать. Второй рыжий же уже начинал злобно шипеть на брата. Веселая семейка, ничего не скажешь. — Да, мать твою, неужели так сложно взять и сказать, без лишнего, абсолютно бесполезного трепа, что проснулась твоя истинная гейская сущность?! — ни с того ни с сего взревел Леха, вводя в ступор, похоже, не только меня, но и Саню. Улыбка на перекошенном от гнева лице парня превратилась в оскал, от которого мурашки побежали не хуже, чем от ледяного тона второго близнеца. — Настолько прямолинейным можешь быть только ты, — тезка понизил голос и прикрыл глаза. Было видно, что особого желания слушать продолжение этой тирады у него не было. — А таким подонком, который так и норовит подпортить жизнь своему родному брату, можешь быть только ты! — Леха разошелся не на шутку, вопя уже чуть ли не на весь район. Пока братья пререкались, старая сигарета уже истлела, и рыжий судорожно закурил новую. — Всю жизнь старался мне всячески подгадить из-за своей абсолютно тупой ревности. Мы уже выросли, пойми это! Раскрой глаза! Пора жить своей жизнью, а не лезть в мою! Какого хрена, как только мне приглянулся парень, ты тут же вспомнил, что стоит у тебя не только на девок? С-сука! Ненавижу! Леха распылялся еще долго, но вот только я его уже не слушал. Мозг запоздало, но все же начал потихоньку понимать, что происходит. А я-то думал, что хоть один из них нормальный. Я еще никогда так не ошибался.

***

— Сань. Саня! Саня, прием! Корхал вызывает Александра! — голос Серого вырвал меня из плена этих не самых радужных воспоминаний. Хотя тут смотря с какой стороны взглянуть… — Главнокомандующий Александр, биологические существа, именуемые зерглингами зергов, грызут ваши бараки! Это раш! — Не вопи ты так, у меня ж громкость почти на максимум, — я поморщился от слишком уж громкого вскрика друга. — Да потому что мы только заняли первое место в серебре, а ты игры начал руинить, витая в облаках, — заворчал Серый, подгоняя морпехов к моим баракам и начиная отстреливать зергулек. Я незамедлительно начал клепать войска, чтобы помочь отбиться. Зергов я всегда недолюбливал, а особенно — играть против них. Эта шестерка фаст-зерглингов… Да ну их всех в червя Нидуса. Хотя только этой «радости» нам тут не хватало. Наипротивнейший червяк наипротивнейшей расы. Нет, у них, конечно, есть плюс под именем Сара Керриган, но это уже детали… — Серебро, чувак. Серебро. Даже не золото. Я молчу о платине и бриллианте. — Это лишь начало великого пути к высшей лиге! — я прям представил, как мой верный союзник гордо задрал нос на этих словах. — Ну да-да, конечно, — я тихо засмеялся, на что Серега недовольно хмыкнул. — Не, если ты и дальше во время игр будешь мечтать о чем-то о сво… — Ни о чем я не мечтаю! — от накативших маленьким ледяным цунами и вызывающих волну противных мурашек эмоций я аж со стула вскочил. Мечтать об этих близнецах? Боже упаси! Мои мысли уж скорее займет жирный тюлень в сомбреро, танцующий лезгинку, чем они. — Стало быть, о ком-то?.. — С-сергей, — прошипел я, чувствуя, как начинает трещать пластик сжатой в руке мышки. Друг тут же притих, даже, кажется, затаил дыхание. Он знал, что если я начинаю называть его не Серегой, а Сергеем, то стоит начать беспокоиться не только о сохранности окружающих меня предметов, но и о себе, хотя бы о своей психике. — Сергей, будь добр, не лезть не в свое дело. Хотя, конечно, ты и приложил руку к сложившейся ситуации, — я закипал, мышка в руке затрещала еще жалобнее. — Да, ты и твоя гребаная машина виноваты в том, что на мою голову свалились два гея-близнеца! Мне надо было на кого-то свалить. Я просто не мог поверить, что фортуна не только на протяжении всей жизни стояла спиной ко мне, так еще и за тридевять земель от меня. Игра уже отошла на второй план, лишь изредка напоминая о себе, вопя, что мои КСМ атакованы. — Чего? А я тут каким боком? Стоп. Ты?.. — наконец осмыслив, что я сказал, Серый заржал так, что пришлось уменьшить громкость, дабы не оглохнуть. — П-поздравляю, Сань. Ты стал популярным, — задыхаясь от смеха, пролепетал горе-друг. Послышался грохот, а за ним шквал мата, прорывающийся сквозь ржач, который, видимо, было уже не остановить. — Хватит ржать! — рявкнул я, и усевшиеся на дереве за окном вороны испуганно разлетелись в разные стороны, громко каркая. — Я бы посмотрел, как бы ты смеялся, оказавшись на моем месте. — Да ладно тебе, — кряхтя, произнес Серега. — Может, они нормальные ребята. Пообщайся, посмотри. Кладите все мирно. — Это ты так говоришь, потому что проблема не твоей жопы коснулась. — А что, твоей уже коснулась? — слишком уж лукаво спросил Серый. Кто-то из нас тупит. Либо Серый, ведь я не знаю чем надо быть, чтобы не услышать, забыть или еще как выкинуть из своего жалкого мозга, что, да, мать вашу, все это напрямую связано со мной. Либо я, не улавливая смысл его… — Нет! Засранец мелкий! Какого х… — но на этот раз мое вскакивание все же было пресечено наушниками, готовыми свернуть мне шею. Чтобы этого не произошло, пришлось покорно согнуться пополам. Как же бесит! На секунду в голове промелькнула мысля забить и выместить всю злость на так в тему подвернувшихся под руку наушниках, но осознание того, что это были бы уже третьи сломанные «уши» за последние полгода, остановила меня. — Ладно-ладно, успокойся. Лучше взгляни на время. Нас еще никогда так быстро не проносили, — послышался вздох, полный боли и безысходности. Я уселся обратно и уставился на экран с надписью «Поражение». На счетчике шесть минут и двадцать три секунды. Меньше десяти минут ушло на полный разнос наших баз. Своеобразный рекорд, так сказать. — Охрененно… — Дожили. Разнесли какие-то нубы с чертовым рашем зергульками, — причитал Серый, будучи крайне разочарованным таким позорным, на его взгляд, поражением. — Я курить. — Вали, — выдохнул я, растекаясь по стулу. Да сразу было понятно, что просто так близнецы не отстанут от меня. Возможно, Серега предложил не такую уж и плохую идею — попробовать пообщаться с ними. Но, черт возьми, уж как-то слишком стрёмно. Хрен знает, что может придти к ним в голову. Думать даже страшно, какие там могут водиться тараканы. — Санек! — сквозь скребущий звук одевающийся на голову гарнитуры прорезался голос Сереги. — Я могу составить тебе компанию, если решишь с ними встретиться. — Ты, кажется, курить свалил. — Я толстовку искал — на лестнице холодина. — Вали уже! — Да все-все, афканул, — очередное шуршание, после которого — о боже, лучше бы он выключил микрофон — я услышал, как друг ушел, напевая одну из своих любимых песен. Там по ушам медведь не просто походил, а еще и повальсировал с суммоистами. Хорошо быть человеком, который живет в абсолютно своем мирке. Никаким, блин, проблемам тебя не сломить, не сорвать жизнерадостную улыбку с твоего лица. Вот можно мне такой же пофигистический характер, как у Серого? Хотя бы пока все не уляжется… Может, умственно отсталым прикинуться, чтобы отстали? Ну а что, на экзаменах у меня это весьма неплохо выходит: преподаватели верят, не видя подвоха. Прямо прирожденный актер. Нужно было поступать в театральный, а то такой талантище пропадает! Аж обидно. Может, из-за столь неправильного выбора во мне умер гениальный актер второго плана… третьего дерева… в темном лесу! Я бы прославился, мать вашу! Гениальный Аксенов Александр Александрович, известный на всех сценах России и ближнего (а может и дальнего, кто же знает) зарубежья! Мечты… Чудесные мечты, которым не суждено сбыться, особенно когда ты находишься под прицелом жуткой рыжей братии. Боже, за что я такой победитель? Аж рыдать хочется.