Саш много не бывает!

Жаркое летнее солнце повисло в зените над цветущими лугами и полями, усеянными набирающими силы ростками злаковых культур. Птицы радостно щебетали, прыгая с ветки на ветку, в поисках чем бы подплести гнезда. Пора, когда большинство детей отправляются в ссылку на природу: в деревню, на дачу или в лагерь; подышать свежим воздухом, загореть, укрепить иммунитет перед очередным походом в садик или годовым заточением в школе. Но, как обычно, ко всему прочему добавляются синяки, шрамы, разбитые коленки. Ведь, что бы там не говорили и не запрещали родители, бьющая через край детская энергия не позволит засунуть любопытство в одно место и сидеть ровно. — Сашка! Саша! — мальчик лет шести, с огненно-рыжими волосами и горящими зелеными глазами, подбежал к брату и протянул ему что-то, сжатое в кулачке. Во второй руке он держал кепку в свежих пятнах от травы. — Угадай, что в руке. — Что там? — Саша, как две капли воды похожий на своего брата (даже степень взъерошенности волос была примерно одинакова), оставил свои попытки дотянуться до ветки, чтобы залезть на дерево, и с интересом уставился на протянутую руку. — Ты кого-то поймал? — Да! — возбужденно воскликнул Леша. — Я кузнечика поймал! — Настоящего кузнечика? Круто! — приподнятое настроение брата тут же передалось Саше. — Покажешь? — Не просто покажу. Хочешь, я тебе его подарю? — Леха широко улыбнулся, выставляя на показ дырку от выпавшей молочной «единички». — Только нужно его куда-нибудь посадить. — Подаришь? — Сашка засиял от счастья, услышав, что у него может появиться собственный кузнечик, которого можно поселить в их с братом комнате в какой-нибудь банке, а лучше в аквариуме, переоборудованном в террариум. — Спасибо, Лешка! Я тебя люблю! — мальчик подался вперед и сжал брата в своих объятиях. Только осторожно, чтобы тот случайно не отпустил или не раздавил кузнечика. Близнецы, счастливые и звонко смеющиеся, взявшись за руки, пошли домой, чтобы хвастаться родителям и оборудовать маленькое жилище для кузнечика Кузи. Два неразлучных брата близнеца, жившие одной жизнью, разделяющие интересы друг друга. У них была масса друзей, но казалось, что они спокойно могут обойтись и без них, играя, гуляя и веселясь лишь вдвоем. Мальчики, для которых самым дорогим (после родителей) человеком была их собственная копия.

***

Юноша крутился на стуле из стороны в сторону, уткнувшись носом в учебник физики за восьмой класс. Не за горами была очередная контрольная работа, а он все никак не мог прочитать хотя бы половину параграфа по магнитным полям. Ну не давалась ему эта тема, как бы он не старался. Зубрежка, попытки вникнуть в суть — ничего не помогало. Саша тряхнул головой в попытке взбодриться, чтобы не заснуть, и на лицо упали пряди отросших волос, загораживая собой почти весь обзор. Парень забрался на стул с ногами, сгорбился и замер, словно статуя человека, взвалившего на свои плечи огромную ношу, тяжелейшее бремя, ведомое только ему одному. На него своими глазами-бусинками неотрывно смотрел геккон, живший в террариуме, где некогда обитал пойманный вторым близнецом кузнечик. Эта небольшая обитель для животных, находившаяся в комнате братьев, никогда не пустовала и объединяла парней для заботы о ком-то, став своеобразным символом их дружбы, которая лишь крепла с каждым годом. Со стороны так и казалось. Но на деле же столь крепкие отношения парней дали невидимую трещину, готовую однажды превратиться в бездонную пропасть между близнецами — невидимую, но ощутимую. Именно она и стала неподъемной ношей для Саши, приняв облик секрета, о котором нельзя поведать никому. Поступок брата — предательство, ставшее их маленькой тайной. Вдруг головы Саши коснулись чьи-то пальцы и тонким металлическим ободком заботливо подобрали спадающие пряди на лицо. Эти же руки обняли юношу за плечи, сжав покрепче, чтобы тот не смог вырваться без особых усилий. — Как физика? — прошелестел Леша над самым ухо брата, взглянув на страницу учебника, где застрял Саша. — Хреново, — сухо, без эмоций, неохотно отозвался тот. — Ты меня избегаешь? — Нет. — Презираешь? — в голосе Лехи появилась нескрываемая обида. — Нет. — Тогда почему, когда я рядом, все твои улыбки выглядят столь натянуто, а смех слишком театральный, ненатуральный? Словно ты смеешься и улыбаешься чисто для галочки, но сам этого не хочешь. — Я не умею выдавливать из себя смех и улыбку. — Саш, что с тобой происходит? — голос Лехи был обеспокоенным. Юноша крепче обнял брата, прижимаясь к его спине. — Сам подумай, не совсем же тупой, — раздражение потихоньку брало верх над самообладанием Сани, ядом просачиваясь в его слова. — Ты ревнуешь из-за того детского обещания всегда быть вместе? — Мне было бы плевать, если бы ты начал встречаться с девушкой. Но, черт возьми, ты сосался с парнем! — со злостью захлопнув учебник, сквозь зубы прошипел Саша. Он бы с превеликим удовольствием наорал на брата, но тогда бы его услышали родители, которые спокойно себе ужинали на кухне. А это было недопустимо. — Для тебя это такая большая разница? — не унимался второй близнец. Повисло молчание, давившее со всех сторон, гнетущее. Леха пытался понять, что думает брат, хотел уловить ход его мыслей, с грустью смотря на рыжую макушку. — Да! Саня вырвался из рук Леши, разворачиваясь к нему лицом. В напряженной обстановке звук пощечины прозвучал как выстрел. Испугавшийся резкого звука геккон спрятался под корягу. Вскочив с места, Саша вышел из комнаты, хлопнув дверью. Не просто вышел — сбежал, испуганно поджав хвост. На кухню, к родителям, где брат не начнет вновь приставать к нему с вопросами.

***

— Доброе утро, Леш, — мимо рыжего парня с длинными волосами, сидящего за кухонным столом и спокойно пьющего чай, прошел молодой человек в одних трусах и по-хозяйски стал лазить по полкам в поисках чашки. Рыжий молча наблюдал за этим наглым типом, а внутри него начинала закипать злость. Его бесило, когда утро начиналось подобно этому. Его бесил этот парень, разгуливающий в чужой квартире как у себя дома. — Леш? Ночью ты был разговорчивее и явно повеселее. Что за кислая мина? — парень подошел к рыжему обитателю квартиры и протянул было к нему руку. — Я не Алексей, — сурово пробубнил Саша и с силой ударил по тянущейся к нему руке. - Я, чтобы ты знал, его брат. Но ты, видимо, не можешь отличить чужого тебе человека от того, с кем трахаешься по ночам. — Черт… Ты думаешь, так легко различать вас, близнецов?! — возмутился горе-любовник и, попятившись, отошел на безопасное расстояние, ибо Саня сейчас выглядел далеко не самым приветливым и дружелюбным человеком. А тем, кто способен, не долго думая, заломить тебе руку и пинком выставить за дверь — и это в лучшем случае. — У вас даже длина волос одинаковая! — Поверь, нас не так сложно различить, — не сорваться на крик становилось все сложнее и сложнее. Младший брат глубоко вздохнул, пытаясь хоть чуть-чуть успокоиться, взять себя в руки, чтобы прямо сейчас не прибить этого парня. Как же тот его бесил. Как же у рыжего чесались руки дать этому нахальному типу в рожу и выкинуть за дверь с криком: «Отвали от моего брата! Отвалите все от него!», а затем врезать и Лехе, чтобы тот одумался наконец. — О! Доброе утро, ребят! — в дверном проеме показался второй братец, только что вышедший из душа. Саня сжал кулаки, подняв глаза на близнеца. У того на лице сияла счастливая улыбка, а тело покрывали отметины, свидетельствующие о хорошо прошедшей ночи. — Лех, надо поговорить, — пока что спокойно, но уже еле сдерживаясь, проговорил Саня. — А ты, — он взглянул на «гостя», — пошел вон отсюда. Чтобы через две минуты духа твоего не было в этой квартире. Испуганно взглянув на Сашу, парень пулей вылетел с кухни, утягивая второго близнеца с собой в комнату. Саня остался на кухне в одиночестве, нервно постукивая пальцами по столу. Его чуть ли не трясло от злости. Он был зол и на брата, и на себя. Вскоре из прихожей послышались голоса, но Саня не мог разобрать, о чем говорили парни. Щелкнул замок на входной двери, и Леха вернулся на кухню. Он не знал, о чем с ним хотел поговорить брат, но тревожное чувство не покидало его. — Что случилось, что тебе так срочно приспичило поговорить со мной? — Леха, опечаленный тем, что утро началось немного не так, как хотелось бы, подошел к столу и уселся на него. — Ты случился, — ответил Саня тихо и ровно, но уже готовый переступить эту черту и сорваться на брата. — Чего? — близнец непонимающе округлил глаза. Саша сорвался с места и в ту же секунду оказался лицом к лицу с братом. Сжатые кулаки, лицо искаженное яростью — Леха нервно сглотнул, но с места не сдвинулся, смотря рыжему в глаза и пытаясь отыскать в этих зеленых омутах проблески доброты, присущей тому. — Из-за тебя, блин, я живу, как хрен знает кто! — начал свою гневную тираду Саня, оперевшись руками о стол по обе стороны от Леши. — Я вынужден уходить из собственного дома, когда ты таскаешь сюда своих парней, поскольку я не намерен сидеть и слушать стоны из твоей комнаты. И меня не столько напрягают постанывания твоих подстилок… — голос рыжего дрогнул и стал почти неслышным, и парень опустил глаза, — сколько ты. — Ты… Ты до сих пор ревнуешь? — Леха осторожно обнял близнеца, еще пышущего злостью, но уже не вызывающего страха. Такого беззащитного и родного. — А ведь ты и сам в какой-то степени виноват. В ответ лишь тишина, хотя старший был уже готов выслушивать возмущения. Но Саша молчал, уткнувшись головой брату в грудь. Леха продолжил, поглаживая близнеца по спине: — Ты первый променял меня на ту девчонку, не помню уже имени, — рыжий печально улыбнулся, предавшись воспоминаниям. — Вроде бы, даже и не начал встречаться с ней, но мне уделял все меньше и меньше времени. Мне стало одиноко без тебя. Все же мы привыкли быть вместе. — Ты верно подметил, что у нас с ней ничего не было, — тихо прошептал Саня. Обида в голосе смешалась тоской. — А ты бросил меня в одиночестве, днями где-то пропадая и даже не посвящая меня в свои какие-то дела. А я чуть ли локти не кусал — переживал за тебя, скучал. — Сашка, — выдохнул Леха и взъерошил волосы на голове брата. — Какой же ты глупый. — И не говори. Полный идиот, который любит своего брата. — Был бы идиотом, если бы это не было взаимно. Леша обхватил лицо брата ладонями и заставил посмотреть на себя. Глаза у того были удивленные и больше не пытались прожечь в рыжем дыру. Они были добрыми — такими, какими Леха их уже давно не видел. — А ты думал, что я перестал тебя любить за столько лет? Нет уж, не дождешься! — радостно заявил Леша, мотнув головой. И, не думая о последствиях, прильнул к губам брата. Уверенности у рыжего тут же поубавилось, отчего поцелуй вышел робким. Но столь долгожданным. — Лех… — Заткнись. Не смей портить момент, — Леша обхватил близнеца ногами, прижимаясь к нему, опаляя кожу на его шее горячим дыханием. Саня стоял, как истукан, не веря в происходящее. Мозг отказывался принимать реальность в том виде, в каком она предстала перед ним. Брат, которого он столько лет ревновал ко всему, что движется, которого винил в «предательстве», которого, чего уж там, откровенно хотел весь последний год, что они жили на съемной квартире, наконец обнимал его не по-семейному, как это обычно было, а более двусмысленно. Все это стало реальностью, к которой можно было прикоснуться; которую можно было почувствовать на себе, как и взгляд ярко-зеленых глаз из-под прикрытых век полный похоти, животной страсти, что годами томилась в близнецах, скрываемая от внешнего мира, что сейчас, наконец почувствовав свободу, рвалась наружу. Что стала причиной нового, более жаркого поцелуя, стирающего все обиды, все оставшиеся между братьями преграды. Руки зарывались в волосы, блуждали по разгоряченным, от распалившегося пламени внутри, телам. Горечь прокуренных губ старшего близнеца крышесносно контрастировала со сладостью столь долгожданного момента в жизни братьев. Футболка Саши, как абсолютно ненужная в сложившейся ситуации вещь, отправилась под стол. Поцелуи спускались ниже, словно электроды пропуская по телу небольшие разряды, вызывающие волны мурашек, высохшие губы неспешно исследовали ключицы, грудь. Самые грязные мечты братьев начали осуществляться, но слишком уж стремительно, что полностью лишало парней рассудка, заставляя положиться на инстинкты и желание, нет, неутолимую жажду овладеть друг другом. Поход с кухни в комнату не задержался в памяти, благородно оставляя там место для более приятных моментов. Сашина кровать жалобно скрипнула, когда на нее рухнули близнецы, трясущимися от возбуждения руками стягивающие друг с друга уже порядком мешающиеся джинсы. Тело, столь родное, но в то же время недоступное, покрытое чужими засосами и царапинками от ногтей. Саня целовал все эти отметины, возвращая себе законное право обладания близнецом, что выгибался навстречу его прикосновениям. Уже нет сил сдерживаться. Нет времени продолжать все эти ласки. Последние элементы одежды летят на пол. Слишком пошло Леша облизывает свои пальцы. Слишком пошло начинает себя растягивать, жмурясь и начиная дышать еще более рвано. Короткие резкие вдохи, шумные выдохи. В комнате слишком душно. Раскаленный воздух плавит легкие изнутри, выжигает последние частички разума. Леха задыхался, хватал ртом воздух, насквозь пропитавшийся похотью. У Саши перед глазами все плыло, взгляд и изредка мелькающие мысли отказывались концентрироваться на чем-то еще, кроме брата. Леша уткнулся в подушку, пряча запоздало появившийся на щеках румянец. Согнув ноги в коленях, рыжий оказался в унизительной для себя позе, но практичной в том плане, что брат не увидит его лица во время секса. Саша вошел в близнеца медленно и осторожно, давая тому время привыкнуть. Первые толчки — рваные выдохи в подушку. Еще несколько движений — и вот с губ Леши срывается сладостный стон. Парень прогибается в спине и начинает сам двигаться навстречу Саше. Комнату наполняют ничем не сдерживаемые стоны, лишь подстрекающие Саню. Наконец он слышит все это не из соседней комнаты. Наконец он сам доставляет удовольствие брату, вытрахивая из него эти ласкающие слух звуки. Несколько резких, сбившихся с темпа толчков, и Саня кончает, вместе с братом переваливаясь на бок. Медленно покрывает поцелуями его спину, пока Леша сам доводит себя до разрядки. Так бы и остаться лежать, не шевелясь, в тишине, нарушаемую лишь сильным сердцебиением и пока еще не пришедшим в норму дыханием. Но теперь все же надо рассказать друг другу все, что братья чувствовали и таили в себе на протяжении нескольких лет. — Лешка! Я тебя люблю! — как и двенадцать лет назад заявил Саня и зарылся носом в длинные рыжие волосы.